Невеста каторжника, или Тайны Бастилии - Борн Георг Фюльборн - Страница 183

Марсель укоризненно проговорил:

— Ты так легко отказываешься от свободы… А ты ведь мечтал о ней!

— Да, господин, — простодушно ответил негр. — Но я хочу остаться у вас.

— Хорошо, — проговорил Марсель. — Я сказал, что попробую еще раз испытать твою верность. Но если ты еще раз поднимешь на меня руку, то получишь уже не свободу, а смерть.

— Вы можете убить меня как собаку, если я вздумаю еще раз поднять на вас руку, — взволнованно проговорил Гассан. — Вы можете отрубить эту руку, если она еще раз решится на такое черное дело!

— Хорошо, посмотрим, — сказал Марсель.

Гассан от радости завертелся на месте, как помешанный. Он что?то бормотал и вскрикивал. Глаза его сверкали. Марсель решил, что радость и волнение черного слуги вполне искренни и, немного подождав, заметил:

— Ну, достаточно, пойдем.

Гассан, подпрыгивая на ходу и бормоча клятвы в верности, поспешно пошел за Марселем.

Тем временем король с маркизой доехали до укромной полянки в гуще леса. Карета по знаку короля остановилась на ее краю. Помогая маркизе сойти, Людовик заметил:

— Не правда ли, прелестное место, мадам?

Маркизе и в самом деле здесь очень понравилось, о чем она не замедлила сообщить в самых любезных и изысканных выражениях.

Когда они медленно пошли по тропинке, огибавшей поляну, маркиза негромко проговорила:

— Ваше величество, здесь действительно прекрасно, и я в самом деле давно хотела полюбоваться этими местами. Но причина моего приезда, тем не менее, в другом.

Король с любопытством посмотрел на нее.

— Дело касается тайны, которая вам столь дорога, — продолжала маркиза. — Только недавно я узнала о ней. И надеялась, что доставлю вам удовольствие, когда решилась так неожиданно нарушить ваше уединение.

Людовик ничего не понял из этих слов и с недоумением уставился на маркизу.

— Не могли бы вы, мадам, пояснить, что вы имеете в виду? Или вы намеренно испытываете мое терпение?

— Я могу вам сообщить, что оно будет вознаграждено, — игриво проговорила маркиза. — И счастлива, что могу это сделать. Я не в состоянии была дожидаться вашего возвращения в Париж.

Король нетерпеливо махнул рукой:

— Хорошо, хорошо, это приятное доказательство вашей привязанности ко мне, мадам. Говорите же!

Но маркиза и не думала торопиться открывать все карты сразу.

— Мы находимся в Сорбоне, ваше величество. И вы, без сомнения, не раз вспоминали о многострадальном юноше, который носит имя этого дворца.

— О ком это вы говорите, маркиза? — настороженно спросил король.

— О Марселе Сорбоне, ваше величество, — живо и с улыбкой ответила маркиза.

Людовик вздрогнул и промолвил со вздохом, словно говорил сам с собой:

— О моем сыне, которого мне так никогда и не довелось прижать к сердцу… О, если бы он был жив!

— Он жив, ваше величество! — с торжеством воскликнула маркиза. — Он не умер!

Король снова вздрогнул и неуверенно переспросил:

— Что вы говорите, маркиза, — он жив?

— Вам показали его труп, ваше величество, но это был подлог. Нас обмануло сходство имен, — пояснила маркиза и горячо добавила: — Марсель Сорбон, к счастью, жив!

Но король продолжал сомневаться:

— Правда ли это, маркиза? Не ошибка ли это?

— Нет, ваше величество, — твердо ответила маркиза. — Это совершенная правда. И мне доставляет истинное счастье сообщить вам, что сын Серафи де Бофор, память о которой вы храните в своем сердце, счастливо избежал всех опасностей, которые подстерегали его. Марсель Сорбон, так много испытавший и переживший, жив!

— Какое неожиданное известие, дорогая маркиза, — сдерживая охватившую его радость, проговорил король. — Но доведите ваше доброе дело до конца и скажите, где же находится сейчас Марсель?

Маркиза открыла было рот, но спохватилась, что еще не время, и ответила:

— Вы его увидите, ваше величество. И очень скоро!

— Маркиза, вы испытываете мое терпение, — с легким недовольством проговорил король и добавил с тревогой: — Но не забывайте, снова может случиться нечто неожиданное, что помешает нашему свиданию.

Но маркиза уверенно сказала:

— Не опасайтесь этого, ваше величество. Врагам больше не удастся разлучить вас.

Король задумался и вдруг спросил:

— Марсель знает, кто его отец?

— Нет, ваше величество, — Маркиза покачала головой. — Он знает только свою несчастную мать, память о которой для него свята.

Людовик с надеждой спросил:

— Он вырос хорошим, благородным человеком?

Маркиза кивнула, проговорив с явным удовлетворением:

— Да, несмотря на все испытания и превратности судьбы, ваше величество.

— Вы мне доставили большую радость, маркиза, — растроганно проговорил король. — Да еще в том самом месте, где Марсель впервые увидел свет. Благодарю вас.

Маркиза, загадочно улыбнувшись, ответила:

— За этой радостью скоро последует другая, еще большая, ваше величество. И я очень рада, что смогу вам ее доставить.

Король хотел спросить о чем?то, но сдержался. Они сели в карету и отправились обратно во дворец.

XX. ПОРТРЕТ СЕРАФИ

В этот вечер все обитатели дворца Сорбон были в веселом расположении духа. Кастелянша обнаружила, что ее подопечной стало гораздо лучше. Лесничий Бертрам и его помощники, вернувшись домой, обнаружили подарки, присланные Марселем в благодарность за помощь в тот злополучный вечер. Великолепный серебряный рог–пороховница, полученный Бертрамом от маркиза, приводил старика в восторг, а оба его помощника никак не могли налюбоваться на свои новые пистолеты. Гассан же, вновь принятый на службу, просто ликовал от счастья.

Когда сумерки сгустились, Гассан принес в комнату хозяина зажженную свечу и, не получив никаких приказаний, тихо удалился.

Оставшись один, Марсель принялся в раздумье расхаживать из угла в угол. То, что ему рассказал Гассан, убедило его, что Бофор, брат его матери, и его сообщник Марильяк продолжают преследовать его. И то, что ему чудесным образом удалось избежать смерти, Марсель мог объяснить только одним — дух матери охраняет его. Чувство горечи и любви наполнило его сердце при мысли о той женщине, которая, подарив ему жизнь, долгие годы страдала от ненависти собственного брата и угасла в расцвете лет…

Образ матери как живой встал перед его глазами.

Наступала ночь. Во дворце стояла тишина. Король и маркиза вернулись и сидели сейчас за ужином на королевской половине.

Марсель взял со стола свечу, вышел из комнаты и направился в дальний конец коридора, где находились двери в большой зал, стены которого были увешаны портретами всех членов семейства герцогов де Бофор. Шагнув через порог, он оставил двери открытыми. Свеча тускло осветила комнату и висевшие на стенах темные портреты предков. Краски многих из них поблекли от времени. Глубокая тишина царила кругом.

Марсель поднес свечу к портретам родителей герцога и Серафи… Лица их были спокойны и суровы, но как ни вглядывался Марсель в черты деда и бабки, он не мог обнаружить ни малейшего сходства с Анатолем Бофором. Это показалось ему непонятным и странным.

Рядом висел портрет Серафи. Марсель приподнял свечу и замер, как вкопанный. Да, это была она, его бедная страдалица–мать. Это были ее ласковые глаза, устремленные на сына, это были ее ангельские черты. Она смотрела на него, словно желая и не решаясь заговорить.

Марсель поставил подсвечник на пол и опустился рядом с ним на колени. Глубокое раздумье охватило его. Он не слышал и не видел ничего, кроме сияющих глаз матери.

Между тем кто?то неслышными шагами приблизился к полуоткрытым дверям. Это была маркиза Помпадур. Осторожно заглянув в полуосвещенную комнату, она узнала Марселя и, не желая тревожить его, остановилась у порога. Простояв несколько мгновений, она вдруг резко повернулась, словно ее что?то осенило, и, стараясь идти бесшумно, заторопилась прочь.

«Да, сейчас самое время исполнить задуманное», — сказала она себе, входя в покои короля.