Невеста каторжника, или Тайны Бастилии - Борн Георг Фюльборн - Страница 74

Мушкетеры въехали во двор крепости, где Виктор уже бывал однажды, освобождая Марселя. И вот теперь его самого привезли арестантом в эту мрачную крепость.

Какой?то инвалид подошел и принял у них лошадей. Затем к ним вышел инспектор, полагая, что они привезли какие?либо приказания.

— Отведите нас к господину коменданту, — обратился к нему конвойный.

Инспектор с величайшей предупредительностью исполнил их просьбу. Он принес свечу, так как было уже совсем темно, и попросил обоих следовать за ним. Они прошли под сводами знакомого нам мрачного коридора и поднялись по лестнице, ведущей в квартиру коменданта. В приемной их встретил лакей.

— Не уходите, инспектор, — сказал Виктор, — вам придется сейчас отвести меня в камеру.

Инспектор принял это за шутку.

— Здешние апартаменты пришлись бы не по вкусу господину мушкетеру, — засмеялся он.

— А я ведь не шучу, господин инспектор, — ответил Виктор. — Сейчас вы узнаете, что я ваш арестант.

У инспектора округлились глаза.

— Святой Бенедикт! — вскричал он. — Разве такое возможно?

В это время лакей отворил дверь в кабинет нового коменданта Бастилии и пропустил туда обоих мушкетеров.

Преемником покойного Миренона был маркиз Андре, человек лет пятидесяти, седовласый, с хорошо сохранившимся лицом, с нежными и красивыми руками. Одет он был в дорогой камзол, прекрасной ткани рубашку с богатым жабо. Он был в длинном желтом жилете, согласно требованиям моды. На ногах его были белые шелковые чулки, башмаки с пряжками. Маркиз держался так прямо, будто проглотил аршин. Восковая кукла не могла бы держаться прямее. Ни одна черта его лица не дрогнула. В каждом движении, в каждом слове коменданта проглядывал придворный лоск.

Оба мушкетера по–военному отдали честь.

Маркиз ответил им движением правой руки, полуприкрытой кружевной манжетой.

— Я получил приказ, господин комендант, сдать вам мушкетера Виктора Делаборда, — сказал конвойный.

— Приказ? От кого? — спросил маркиз.

— От господина генерала Монтарена. Дальнейшие распоряжения последуют, господин комендант.

— Итак, этот мушкетер — узник Бастилии?

— Так точно, — ответил Виктор.

— Так–так. Узник, то есть арестант.

Маркиз подошел к письменному столу и позвонил.

— Позвать инспектора! — обратился он к вошедшему слуге.

Вслед за тем в кабинет вошел инспектор и отдал честь.

— Этого мушкетера надо отвести в камеру, господин инспектор.

— Слушаюсь, господин комендант.

— В какую камеру вы его отведете?

— В камеру номер девять башни номер семь, — ответил инспектор.

— Камера номер девять, башня номер семь, — повторил маркиз и проставил номера в списке. Потом спросил Виктора, как его зовут, и тоже записал.

Конвойный был отпущен.

Маркиз отвернулся к окну.

Церемония приема в Бастилию на том и закончилась, она была легка и коротка в сравнении с тем долгим временем, которое предстояло пробыть здесь заключенному.

— Я следую за вами, — сказал Виктор инспектору и вышел с ним из кабинета коменданта.

— Но, ради всех святых, господин мушкетер, как это получилось? — спросил не перестававший удивляться инспектор, когда они вышли во двор.

— Ах, любезный друг, — ответил Виктор, стараясь казаться веселым, — разве вы не знаете, как бывает на свете? Коршун, съедая воробья, говорит ему: «Я это делаю потому, что ты мал, а я велик».

— Гм, это означает, что у вас есть могущественный враг?

— Собственно говоря, я только помогал другому человеку, у которого как раз и есть могущественный и знатный враг. Однако и этого, как видите, оказалось вполне достаточным, чтобы угодить в Бастилию.

— Жаль, очень жаль… — пробормотал инспектор и повел мушкетера в седьмую башню, а там — в девятую камеру. — По крайней мере, вы ни в чем не будете нуждаться, господин мушкетер. В этой камере хорошая постель. Ну а о пище и питье я позабочусь. Спокойной ночи, господин мушкетер.

XXII. ЛЕЙТЕНАНТ И НАДЗИРАТЕЛЬ

Надзиратель Рошель был удовлетворен — Марсель Сорбон наконец?то приговорен к смертной казни. Теперь Рошелю надо было позаботиться только о том, чтобы узник клетки не смог убежать до казни.

Но вот настал день исполнения приговора, но, к удивлению Рошеля, приготовлений к смертной казни никаких не делалось.

— Черт знает что! — высказал он свое нетерпение палачу Лоренцо. — Почему ты медлишь на этот раз?

— Почему я медлю, Рошель? Да потому что не получил приказа, — ответил Лоренцо.

— Но ведь этот проклятый каторжник приговорен! — воскликнул Рошель.

Лоренцо в ответ пожал широкими плечами.

— У каторжника, наверное, есть хорошие заступники, — высказал он предположение.

— Заступники? Кто бы это мог быть?.. Мушкетер отвезен в Париж. Лейтенант д'Азимон вчера возвратился домой. А больше, кажется, и нет никого…

— Я знаю только то, Рошель, что вчера вечером лейтенант д'Азимон был в клетке у каторжника и принес ему одеяло, теплый камзол, так как было очень холодно, и бутылку вина.

Рошель так и подпрыгнул на месте.

— Лейтенант д'Азимон? — переспросил он.

Лоренцо утвердительно кивнул головой.

— Я сам его видел.

— Что это значит? Что это с лейтенантом?..

— Вот потому?то я и говорю, что у осужденного наверняка есть хорошие заступники, — повторил Лоренцо и ушел.

Рошель в глубокой задумчивости остался стоять на месте.

«Заступники?.. — раздосадованно думал он. — Лейтенант д'Азимон… Казнь откладывается… Черт знает что! Приговор есть — ведь это же не шутка. Он должен быть исполнен. Не иначе тут сам комендант замешан… Отменить смертную казнь он не может — на это у него нет власти. Но почему же тянут с казнью?..» И Рошель поспешил к клетке Марселя, чтобы удостовериться, что часовые стоят на месте.

Марсель тоже был удивлен оказанным ему снисхождением. Внимание к нему офицера говорило о том, что его, Марселя, не хотят мучить всеми муками клетки. Лейтенант д'Азимон от имени коменданта принес теплые вещи и поспешил из клетки, не снизойдя до разговоров с осужденным.

Может быть, это было сделано только для того, чтобы спасти его, Марселя, от преждевременной смерти? Холод и лишения вполне могли умертвить его раньше казни. Да, его ожидала смерть — Марсель это знал, хотя приговор еще не был ему объявлен.

Кроме мыслей о смерти, его мучила тревога за судьбу Виктора и Адриенны, которые из?за него попали в руки преследователей. Все попытки узнать от надзирателя клетки что?нибудь о них были тщетны. Тот не ответил на его вопросы.

Марсель подстелил под себя одеяло, чтобы железные прутья не впивались в тело, и, натянув камзол, попробовал заснуть. Вино существенно подкрепило его угасающие силы, успокоило, и Марсель впервые за несколько дней крепко заснул.

Когда поутру пришел надзиратель и принес воду и хлеб, он нашел каторжника не таким вялым, как обычно.

Марсель съел хлеб, чтобы он не достался крысам, вылил оставшееся вино в воду и с жадностью выпил ее. О возможности спасения он уже не думал. Двери и окна клетки охранялись часовыми день и ночь, так что даже таинственное привидение, наверное, не смогло бы проникнуть к нему сюда.

На обед надзиратель принес тарелку горячего супа. Это еще более утвердило Марселя в мысли, что его силы поддерживают по причине предстоящей казни. Но когда и этим вечером лейтенант д'Азимон принес вино и еще одно одеяло, Марсель удивился.

— Как мне кажется, господин лейтенант, вы мне желаете добра, — сказал Марсель. — Благодарю вас за все, что вы мне делаете хорошего. «Что значит благодарность каторжника?» — скажете вы. Но, господин лейтенант, не все каторжники виновны…

— Я знаю, что вы этим хотите сказать, и сожалею о вас и вашей судьбе, — ответил лейтенант д'Азимон, который, видимо, приехал верхом, потому что за клеткой слышалось конское ржание, а у него в руках был хлыст. — Не благодарите меня за эту малость, которую я вам сделал для облегчения ваших мучений. Я делаю это охотно.