Невеста каторжника, или Тайны Бастилии - Борн Георг Фюльборн - Страница 86

— Он научится обуздывать свою ненависть, господин комендант, — заверил офицер.

В один из следующих вечеров лейтенант д'Азимон отправился осматривать работы, произведенные за день в некоторых отдаленных точках тюремной территории. При осмотре он попутно обдумывал, как наилучшим образом распределить каторжников и надзирателей, чтобы дела продвигались успешней.

Рано стемнело. Холодный ветер подул с моря. Каторжников только что развели по камерам. Тихо и пустынно было вокруг.

Лейтенант подошел к стене одного из отдаленных бассейнов, чтобы посмотреть, как далеко здесь продвинулась работа каменщиков. Но вдруг ему послышались чьи?то шаги. Он обернулся, однако никого поблизости не увидел и решил, что ему показалось.

Изучив состояние работ на этом бассейне, д'Азимон повернул к дороге. И там, где дорога проходила через небольшую рощицу, лейтенант увидел притаившегося возле дерева человека. Наступившая темнота не позволяла офицеру различить, кто именно там стоит. Тогда он свернул с дороги и сделал несколько шагов к черному силуэту.

— Кто здесь?

В ответ он услышал зловещий, скрипучий смех.

— Да кто это? Отвечай! — крикнул д'Азимон и схватился за шпагу.

— Я не считаю нужным давать вам ответ, — прозвучал вызывающе грубый голос.

— А, теперь я вас узнал. Вы — надзиратель Рошель, — сказал лейтенант. — Зачем же вы грубите мне? Не забывайте, кто вы. И знайте, что вопрос о вашей отставке почти решен.

— Меня отправят в отставку?

— Если этого пока не сделано, надзиратель, то только благодаря моей доброте, только потому, что я не хочу делать вас несчастным и нищим.

— Нет, господин лейтенант, вы?то наверняка хотели бы меня уволить, да только не от вас это зависит!

— Надзиратель Рошель, не испытывайте моего терпения. Перемените тон!

— Вы?то хотели бы меня прогнать, да попробуйте только!

— Я вижу, Рошель, что вы сами этого хотите, тогда следуйте за мной в дом коменданта. И вы будете немедленно уволены. Ибо таким тоном надзирателю недопустимо разговаривать с офицером.

В ту же минуту Рошель с рычанием бросился на офицера, взмахнув кинжалом.

Нападение было столь неожиданным, что д'Азимон не успел даже выхватить шпагу, а успел только выставить перед собой руки для обороны.

— В своем ли вы уме?! — воскликнул лейтенант. — Что вы делаете? Сейчас же бросьте оружие!..

— Ну, уж не–ет! На этот раз вы не уйдете живым! — хрипел Рошель. Он отлично понимал, что пропадет, если д'Азимон уйдет живым. А если его труп найдут в этом глухом месте, то припишут убийство какому?нибудь каторжнику.

Они боролись в темноте, офицер и надзиратель, и оба не хотели упасть, уступить. Д'Азимон сделал одну отчаянную попытку вытащить из ножен свою шпагу, но в ту же минуту Рошель ранил его кинжалом.

— Вы хотите убить меня, Рошель? — спросил лейтенант сдавленным голосом.

— Да, я хочу этого! — выдохнул Рошель и снова занес кинжал.

— Вы с ума сошли! — крикнул д'Азимон и ударил надзирателя кулаком в лицо.

В то же мгновение надзиратель вонзил кинжал глубоко в грудь офицера.

— Помогите! — еще смог крикнуть лейтенант, но тут же зашатался и упал. Кровь хлынула из раны.

Когда Рошель нагнулся к хрипевшему уже офицеру, чтобы вытащить застрявший кинжал, он услышал быстрые приближающиеся шаги.

— Что здесь происходит? Кто звал на помощь?

Рошель глянул в сторону подошедшего человека и тотчас узнал в нем каторжника Марселя. Дьявольская мысль промелькнула в голове надзирателя. А не погубить ли одним ударом обоих ненавистных ему людей?…

— Я умираю… — прохрипел д'Азимон.

Марсель наклонился над ним.

— Вот он, убийца, вот он! — заорал благим матом Рошель и, наскочив на Марселя, схватил его.

Марсель оторопел от такого оборота дела.

— Стража! Сюда! — орал Рошель. — Здесь произошло убийство. Каторжник напал на офицера и убил его!

— Дьявол! — вскричал Марсель. — Кто убийца? Ты или я?

— На этот раз ты не отвертишься! — продолжал кричать Рошель. — Сюда, часовые! Он меня душит!

Патруль, услышав крики, уже спешил к роковому месту.

— Сюда! Схватите его! — не переставая, кричал Рошель. — Я нашел его рядом с убитым. Он и меня хочет заколоть!

— Да это же лейтенант д'Азимон! Он, кажется, мертв! — кричали подбежавшие солдаты.

Один, следуя призывам надзирателя, схватил Марселя, другие суетились вокруг офицера, в груди которого торчал кинжал.

— Я не убийца, — говорил Марсель солдатам. — Это надзиратель…

Но солдаты, не слушая уверений каторжника, отвели его в караульную, а убитого Рошель распорядился унести в лазарет.

— Я опоздал на одну минуту, — говорил Рошель врачам, которые вынули, наконец, кинжал из раны, признав ее смертельной.

Однако при этом врачи заявили, что лейтенант еще жив. Это сильно обеспокоило надзирателя, и он никак не хотел уходить из палаты.

Наконец усилиями врачей удалось привести раненого в сознание. Врачи знали, что это возвращение к жизни может продолжаться считанные минуты. Поэтому необходимо было записать показания умирающего.

В это время Марсель рассказывал коменданту и офицерам суть происшествия и уверял, что не он, а надзиратель Рошель совершил преступление. Генералу Миренону тотчас вспомнился недавний разговор с лейтенантом о Рошеле. Д'Азимон не послушался предостережения.

Когда Марсель рассказал все, что знал, комендант обратился к офицерам и изложил свою точку зрения на происшествие.

В эту минуту в кабинет вошел один из докторов с донесением, что обреченный на смерть лейтенант пришел в сознание. Комендант тотчас же приказал схватить надзирателя Рошеля и привести его к лейтенанту д'Азимону. А сам вместе с Марселем и офицерами поспешил в лазарет, чтобы немедленно занести в протокол показания раненого.

Д'Азимону оставалось жить несколько минут.

Когда к нему подвели надзирателя Рошеля и каторжника Марселя и спросили об убийце, то он молча указал на Рошеля.

— Было темно! — начал упираться Рошель. — Господин лейтенант спутал меня с каторжником. Бредит он, бредит!

— Довольно! — прервал комендант надзирателя в его негодовании. — И без показаний лейтенанта все ясно.

Священник принес умирающему святые дары, при нем д'Азимон еще раз повторил свои показания. Через несколько минут он умер, успев только проститься с комендантом и с офицерами.

Генерал Миренон подошел к Марселю и объявил ему, что он свободен от подозрений. Вслед за тем генерал приказал взять Рошеля под стражу, как виновного в убийстве, и посадить в надежное место.

XXXI. НЕЧАЯННОЕ ЗНАКОМСТВО

Ночью неожиданно лязгнул отодвигаемый засов, дверь со скрипом приотворилась, и надзиратели втолкнули в камеру нового узника. Марсель оторопело глядел на него, не в силах до конца стряхнуть с себя сонное оцепенение.

Это был крепкий, мускулистый человек средних лет с открытым лицом, внушавшим симпатию и доверие с первого взгляда. Он протянул Марселю руку и назвал себя:

— Жером Берно, рыбак, корабельщик. — И добавил, должно быть, желая внести полную ясность: — Обвинен в убийстве собственного брата. Приговорен к десяти годам каторги.

Пришлось представиться и Марселю.

Оба прониклись симпатией друг к другу с первых же минут знакомства. Она невольно усилилась после того, как их начали сковывать по ночам одной цепью. Они стали в полном смысле слова товарищами по несчастью. А такое товарищество становится крепче самой проникновенной дружбы.

Среди тягостей каторжной тюрьмы им изредка выпадали минуты, когда удавалось поговорить по душам, поделиться друг с другом самым сокровенным.

Первые дни Жером был беспокоен. Казалось, что?то тяготит его, какая?то тайная дума гложет. Он, видимо, не решался открыть ее Марселю.

Но после того, как Марсель исповедался перед ним, и Жером узнал, что его товарищ по несчастью — невинная жертва, его словно прорвало.

— Нет, грех на мне, грех великий, но Небо и моя совесть оправдывают меня. Да, я посягнул на жизнь брата. Я убил его вот этими руками. — И он потряс перед Марселем крепко сжатыми кулаками. — Но если бы ты узнал, что побудило меня к этому… О, тогда бы ты сказал: «Жером, я оправдываю тебя, ты жертва жестокой судьбы, ужасного стечения обстоятельств».