За синими горами (СИ) - Борисова Алина Александровна - Страница 69

— Горы, — повторяет он тоскливо. — Вот ты скажи мне, Маш… Только честно скажи, я все равно ведь уже знаю, что паспорт у тебя фальшивый и имя, скорее всего, не твое…

Напрягшись от такого начала, я вновь поднимаю голову и с опаской смотрю в его лицо.

— Тебе хоть восемнадцать-то есть? Ты не бойся, я никому не скажу и ничего не сделаю… Только правду.

— Мне двадцать два.

— Хоть что-то, — непонятно выдыхает он. Пальцами свободной руки едва касаясь скользит по моей коже от виска к уху. И тут же сжимает пальцы в кулак и вновь опускает руку на подлокотник. — Хотя нет, не верю. Не выглядишь. Вот только взгляд у тебя… не детский. Но, с такой жизнью…

— У меня повышенная регенерация, — пожимаю плечами. — Думаете, только крови? Клетки кожи тоже обновляются неплохо, а уж волосы…

— А что волосы?

— Растут, — пожаловалась ему я. — Просто чудовищно. Еще быстрее, чем ваши эритроциты. Но эритроциты-то хоть не видит никто, а волосы приходится обрезать. По нескольку раз в неделю. Помочь мне с этим некому, только самой, вот и выходит… вот, — я сдергиваю резинку, чуть встряхиваю волосами и перекидываю концы на грудь. — Такое даже в честь праздника распустить невозможно!

— Да, — кивает он, — красиво.

Не то фантастически «ровной» линией обреза восхитился, не то, будучи мужиком, да еще и с головой, полностью погруженной в работу, вообще не понял, о чем я речь веду. Ну да, что я, в самом деде, со своими женскими заморочками? То про сапоги ему жалуюсь, то про прическу.

— Простите, — внезапно стало неловко, что я вообще сижу у него на коленях. Он же не вампир, он вон вообще не знает, как на такое реагировать, вроде, повода не давал. Соскальзываю с его колен, отхожу к окну, нервно собирая волосы обратно в хвост и делая вид, что разглядываю свое отражение в стекле. Взглянуть вновь ему в глаза жутко стыдно. Что он обо мне теперь думает после подобного?

— А эритроциты, Маш, — доносится до меня его голос после непродолжительного молчания, — их ты тоже «обрезаешь» намеренно?

— Зачем? — разворачиваюсь недоуменно, но с облегчением. Напридумывала себе, а у него вон мысли от эритроцитов и не поднимаются.

— Затем, что растут. И, видимо, так же неумеренно, как волосы.

— Почему неумеренно? Только до нормы. Этак я бы умерла давно.

— Вот и возникает вопрос, Машенька. Что с тобой будет, если «обычные, рутинные» и какие там еще кровопотери закончатся? Если ты перестанешь терять кровь, совсем, до последней капли?

— Что будет? — впервые задумываюсь об этом. Не об ужасе неизбежной Ясиной смерти, а о том времени, которое непременно наступит после. Когда приедет уже из своей дали дальней Анхен и заберет своего дитенка… да хоть в Бездну, лишь бы забрал и свалил, без всяких «дворцов» и разрушений ландшафта. А уж я потом… — Буду свободной, доктор. Здоровой, счастливой, — мечтательно улыбаюсь. — Сдам ближе к лету все экзамены, получу этот несчастный аттестат. Буду пытаться поступить в институт. Я ведь два курса в медицинском отучилась, теперь вот… Понятно, что придется опять идти на первый, но это не страшно, я одно время думала, что вообще уже никогда, а тут… Вот, надеюсь, вы посоветуете, куда ехать, у вас ведь в городе меда нет.

В его лице мелькнуло что-то. Неудовольствие, разочарование? Ах, да, я ведь не о том, он спрашивал только про кровь.

— Вы переворачиваете причину и следствие, — возвращаюсь к медицинским вопросам. — Кровь восстановится до нормы и на этом замрет. Будет просто кровь, без патологий. Да и волосы. Если их не резать, дорастут вот так, до бедер, и перестанут.

— Перестанут? — удивляется он.

— Ага, — беззаботно киваю я. — Что еще? Наверно, выглядеть стану постарше наконец, за малолетку принимать перестанут. А то я уже тетенькам с солидным весом и возрастом завидовать начинаю. Напрягает, когда на тебя бесконечно как на ребенка несмышленого смотрят, ни одно твое слова ни веса не имеет, ни доверия не вызывает.

— Для меня твои слова важны, — возражает он.

— Ну да, конечно. Так я пойду? У вас ведь еще дела, я и так уже вас заболтала. До завтра?

— До завтра, Маш… Нет, погоди, — окликает уже от двери.

Оборачиваюсь.

— Может, я тебя провожу? — он встает, направляясь ко мне.

— Зачем? — искренне недоумеваю. — Я в обмороки больше не падаю. Благодаря вам, доктор. Так что спасибо, ничего больше не надо.

Ухожу. А он остается. И, когда переодевшись, иду по улице, замечаю, что в его окне все еще горит свет. Ну вот, что и было понятно. У самого еще дел полно, а он все куда-то бежать порывается. Каждого пациента до дома вести — это никакой жизни не хватит. Тем более уже бывшего пациента, вполне здорового и полного сил.

Это ощущение полноты сил и позволило обнаглеть, и попробовать сдать часть экзаменов в конце декабря. Хотя бы то, что я, вроде как, и так знаю. Математику всякую, физику, химию, биологию. И ведь даже прошло. Получилось. Со всем, кроме физики. О чем я и жаловалась доброму своему доктору, забежав к нему очередной раз в конце рабочего дня.

— Из за какого-то там Ньютона, представляете? Я же им все решила, все ответила. «Законы Ньютона», блин. Ну скажи, что тебя закон инерции интересует или закон движения, и расскажу, и нарисую, и все, что хочешь, сделаю. А от бесконечного количества безумных фамилий у меня уже в голове больно. Кто из них что открыл, про кого я в каком учебнике читала?.. И, главное, фамилии, как на подбор: наборы букв в случайной последовательности! Хоть короткие, одна радость…

— Маша, погоди, ты что… не знаешь, кто такой Ньютон?

— Да знаю уже, читала, пока готовилась. Просто понимаете, оно у меня… не соотносится. Вот то, что я с детства, со школы знаю — и все эти новые нелепые названия, фамилии…

Он, похоже, несколько обалдевает.

— То есть, ты хочешь сказать, что изучала все эти законы, но не слышала имени их первооткрывателя? И не только этого имени? Это где же такая школа?

— Где-то, — тут же насупилась я.

— Машка, — вздыхает он, — кладезь тайн и секретов… Ну, давай хоть отметим твои победы.

— Да какие победы? Мне тройка не нужна, я пересдавать буду. Вот пересдам — тогда и отметим.

— То есть ты согласна?

— Ну… да. А как отмечать будем?

— Мне кажется, такое событие вполне достойно того, чтоб его походом в ресторан отпраздновать.

Хмурюсь. Как-то это… излишне.

— И как ваша жена реагирует на то, что вы абы с кем по ресторанам разгуливаете?

— Я не женат, — он смотрит на меня слегка удивленно. — Мне казалось, это вся больница знает.

— Ну, больница, может и знает, да только давно перестала обсуждать этот факт на каждом углу, — пожимаю я плечами. — А специально я не расспрашивала.

— Ну конечно, — невесело усмехается он. — Зачем тебе?.. И абы с кем я, Маш, тоже нигде не разгуливаю, я тебя позвал. И ты даже дала согласие. Ты ведь от своих слов не отказываешься?

— Да куда уж деваться, раз вы так ставите вопрос, — улыбаюсь в ответ. — Не отказываюсь. В самом деле, давайте сходим. А то сколько у вас живу — ни в одном ресторане не была. Только давайте в рыбный, ладно?

Он чуть поднимает бровь, но от комментариев воздерживается. Он вообще крайне сдержан все дни до намеченной даты, словно боится сказать или сделать что-то, что заставит меня передумать.

Однако передумать меня едва не заставили не его действия, а банальная проза жизни: мне просто не в чем было пойти. Канун Нового года, весь город в праздничном убранстве (хоть и трудно поверить, что это — зима), в ресторане все тоже будут нарядные, а я? В стиранном-перестиранном заношенном платье, которое и в день покупки к числу нарядных не относилось?

По счастью, мой непривычно хмурый вид заметили девочки на работе, вытрясли причину, которую я, по правде, и не скрывала особо. Ну, ресторан и ресторан, мало ли я с Анхеном по ресторанам ходила? Но тот же Анхен и приучил, что «абы в чем» — не солидно, это и на спутника тень бросает. А здесь у меня спутник тоже не «абы кто». Не авэнэ Эльвинерэлла, конечно, но уважения заслуживает никак не меньшего, в том числе проявленного и во внешней форме — то есть в одежде…