Дикое Сердце (ЛП) - Адамс Браво Каридад - Страница 59

Он резко оттолкнул ее и сделал несколько шагов к центру дворика, безразличный к хлынувшему дождю, к ветру, который подталкивал облака, разрывая их, чтобы дать возможность показаться звездам. Глядя по сторонам, боясь глаз, которые могли бы ее увидеть, Айме обратилась к нему с мольбой:

- Хуан… послушай меня… Я уеду с тобой… Но не сейчас, Хуан. Я уеду хоть на край света, куда хочешь. Я тебе это говорила и клялась тебе в этом. И я снова клянусь, но успокойся. Я хочу твою любовь, хочу жить для твоей любви, а не бежать, чтобы найти смерть…

- Никто бы не убил тебя, если бы ты была со мной! Никто не подойдет к тебе, пока я дышу!

- Ты, Хуан, будешь первым, кто падет. Тогда что со мной станет?

- Что станет с тобой? Ты тоже можешь умереть в этот миг!

- Нет. Ты не убьешь меня, зная, что я люблю тебя. Ты должен стать безумным, чтобы это сделать, но ты не таков, Хуан. Ты уязвлен, раздосадован, ревнив, сомневаясь в моей любви, находя наслаждение в опровержении всех моих слов, но при этом не можешь отрицать их, потому что твое сердце соглашается с ними. Потому что иногда невозможно притворяться, и я не смогла бы приблизиться к тебе, быть в твоих руках, целовать тебя, если бы я тебя не любила. Подумай на секунду, Хуан, подумай. Ты уже слышал Ренато… он начеку…

- Пусть таким он будет и дальше! Ведь это единственное, чего я желаю… Хочу, чтобы он знал об этом, хочу сказать, прокричать ему это!

- Он обоих нас убьет. Все на его стороне: законы, традиции, мотивы и права. Мы среди сотен людей, которые станут заклятыми врагами, сворой свирепых псов, которые будут нас преследовать. Нет, Хуан, нет, ты не можешь бросить меня этим хищникам. Лучше я предпочту, чтобы ты меня сам убил… но я не хочу умирать. За какое преступление мне умирать? За то, что полюбила тебя, что в моем сердце появилась любовь? И теперь ты приговариваешь меня к смерти, ты понимаешь это? Почему ты на меня так смотришь? Ты меня презираешь, Хуан?

- Да, Айме, презираю.

- Ты не будешь меня презирать, ведь я все улажу, чтобы безопасно сбежать.

- Как мерзко и подло безопасно убегать! Надо бежать сейчас, ставя на карту все, рискуя всем, когда нужно бороться, чтобы защитить себя когтями и лапами, как хищное животное. Надо бежать сейчас, со всей опасностью, со всем невыгодным положением, я могу и хочу сделать это. Но потом, когда ты приготовишься, это будет насмешкой. Какая огромная низость! Тем не менее я подожду… но не для того, чтобы ты приготовилась, а сделаю это на свой лад.

- Что ты сказал, Хуан?

- Я спрячу тебя в надежном месте, где не будет опасности для твоего драгоценного существования, ты ничем не рискнешь, когда сбежишь с Хуаном Дьяволом. Обещаю тебе… Для тебя все будет безопасно. Я сотру все следы и буду противостоять Ренато…

- Нет, Хуан, нет! Не надо так…!

- Так будет. Ты мне пообещала, дала слово, клялась. Хватит уже впустую давать обещания и лживо клясться! Надо будет подождать, но это будет недолго. Надо продолжать притворяться… Тебе это не составит труда, а я тоже научусь этому. Я твой одаренный ученик. Я стану на некоторое время предателем, трусом, подлецом и обманщиком, научусь лгать, улыбаясь, приму хлеб и соль под крышей этого дома, где буду точить кинжал, а потом ударю в спину. Да, Айме, подожду… Подождем… Постепенно выигрывая, постепенно побеждая… В конце концов, не все ли равно? Позволь мне признать правоту всех: доньи Софии, Баутисты, старого нотариуса, который вздрагивает, как только видит меня… Позволь признать правоту Моники де Мольнар. В конце концов, не все ли равно?

- Ради Бога, Хуан, замолчи! – умоляла Айме, неожиданно испугавшись. – Это Моника… Посмотри… Она нас видела, она смотрит на нас… Уходи, Хуан, уходи…! Ради Бога, спрячься, уйди… Я ей скажу, что не с тобой говорила. Но сейчас уходи!

Хуан удалился, гордый и надменный, не опустив голову, не прячась. Айме попятилась, пока не остановилась, чтобы перевести дух, и затем зашагала медленным смущенным шагом до полузакрытой двери, в которую от страха вцепилась пошатнувшаяся Моника, ее колени подогнулись, словно ледяной холод вместо крови пробежал по венам. И сдавленным голосом упрекнула:

- Ты была с ним, я уже видела…

- С ним? С кем?

- Хватит этого фарса! Прибереги его для других, Айме! Будь благоразумна и осторожна, если не хочешь, чтобы Ренато понял, что с тобой происходит.

- Ничего не понимаю, что ты говоришь…

- Как ты можешь быть такой циничной?

- Пожалуйста, хватит… Вы все задались целью оскорблять меня?

- Как это все? Ренато и этот человек, не так ли? В первую очередь этот мужчина, который смотрит на тебя, как на последнюю шлюху. Если бы ты слышала, как он говорит о тебе, если бы ты слышала, с каким глубоким и грубым презрением оскорблял тебя, оскорбляя тем самым всех женщин…

- Замолчи! – прервала недовольная Айме.

- Полагаю, что ты пресмыкаешься перед ним и даешь ему позорное право так обращаться с собой…

- Я дала ему то, что хотела, а тебе не позволю вмешиваться в мои дела, говорить, когда тебя никто не спрашивает… Что ты знаешь о жизни или о чем-то вообще?

- Это мне нужно спросить тебя, что ты знаешь о честности и стыде?

- Моника, мое терпение иссякает!

- А у меня… у меня… Надолго ли хватит моего?

- По мне можешь делать, что хочешь, - вызывающим тоном изрекла Айме. – Хотя, конечно, ты не сделаешь ничего, никуда не пойдешь, потому что ничего не сможешь. Лучше сказать, единственное, что ты можешь – вернуться в монастырь, это самое мудрое решение, а если не хочешь быть монашкой, уезжай в свой дом в Сен-Пьере, где ты, собственно, и должна быть. Уезжай и увези маму; уезжай и оставь меня в покое, потому что здесь ты мне не нужна!

- Я уеду с одним условием: если ты заставишь уехать Хуана. Если он действительно уедет, если уедет с Мартиники, я… я…

- Ты бы уехала, если бы я дала тебе слово, что Хуан уедет?

- Я бы уехала после того, как увидела его отъезд. Я слишком хорошо знаю тебя, к несчастью.

- Ну если ты со мной знакома, то знаешь, что я ни от чего никогда не отказываюсь, ни от удовольствия, ни от богатства, имея и то и другое.

- Чего ты добиваешься…?

- К чему стремлюсь, это ясно, а как я этого достигну, это уж мое дело. Для твоего же блага, Моника, советую тебе уехать. Я не хочу идти против тебя и случайно тебя уничтожить, но как честный противник, предупреждаю тебя, как предупреждала сотню раз, а это последний, Моника… уйди с моей дороги, потому что в решающий момент, я ни на что не посмотрю!

- Это не твоя дорога, и ради твоего же блага я ее перекрою.

- Хватит, Моника, всю свою жизнь я ставила на карту все. Эта битва столь серьезная, что от нее зависит моя жизнь. Не пытайся вмешиваться, потому что ты будешь первой жертвой…

- Послушай, Айме… я хотела уйти, оставить тебя… ненадолго подумала, что возможно ты права, что твоя жизнь – твоя, что твои мужчины, которые из-за любви отдали тебе себя… Я хотела отказаться от всего, даже от права защищать Ренато от твоей подлости; я хотела уйти, но кое-кто меня умолял, плача, чтобы я этого не делала. А знаешь, кто? Наша мать! Наша несчастная мать, от которой ты не позаботилась ничего скрыть, которая живет в ужасной тревоге от того, что ты можешь натворить, от того, что может с тобой случиться… Наша несчастная мать, чьи последние дни ты огорчала этим бесчестием, чьи седые волосы хочешь запятнать скандалом, недостойным поступком… Не только из-за меня, не только из-за Ренато, из-за матери прошу тебя, Айме… - Моника вдруг прервалась, и удивленно воскликнула: - О, Ренато…!

- Да, это я, - подтвердил он, приближаясь. – Что происходит, Моника?

- Ничего… мы разговаривали. Почему ты вернулся так быстро?

- По счастливой случайности. Только что оседлали мою лошадь, как я увидел Хуана. Мне пришло в голову попросить его, чтобы он занял свое место, и он добровольно согласился. Довольный и удивленный, я дал ему широкие полномочия, и он только что выехал для своего первого поручения, в качестве главного начальника работников. Разве это не здорово? Ты не рада, что я почти сразу же вернулся, Айме?