Шерлок Холмс в Америке - Миллетт Ларри - Страница 21

Как только мы присоединились к Ларссону, бармен с мрачным лицом – видимо, тот самый Эриксон, владелец заведения, – спросил, чего мы изволим.

– Мы изволим ту же пивоподобную субстанцию, что потребляет мистер Ларссон, – заявил Холмс, чьи высокомерные манеры вряд ли могли понравиться самозваному потомку викингов.

Вскоре перед нами появились три большие кружки пива, после чего Холмс заметил Ларссону:

– Я удивлен, сэр, что вы не переживаете по поводу трагической смерти вашего друга мистера Вальгрена. В конце концов, вы же его хорошо знали.

– Знал, но это не ваше дело, – огрызнулся писатель. – На самом деле мы с друзьями весь вечер выпиваем в память о бедняге.

– Прямо как на ирландских похоронах, – вмешался Рафферти, – правда, без приятного соседства с телом. Хотя настроение ваше не слишком-то похоже на поминальное, мистер Ларссон.

Холмс, словно надеясь побыстрее вывести писателя из себя, тут же подхватил:

– Вы правы, мистер Рафферти. Вряд ли это достойные проводы друга. Должен признаться, мистер Ларссон, я нахожу ваше безразличие довольно странным, ведь вы были во главе тех, кто поддержал невероятное открытие мистера Вальгрена.

Ледяные синие глаза шведа уставились на Холмса. Ларссон заметил довольно раздраженно:

– Я не хочу говорить о мистере Вальгрене, сэр. Он умер, и точка. А как именно я выражаю сожаление по этому поводу, вас не касается, сэр. И я не нуждаюсь в уроках скорби от вашего тучного ирландского друга, премного благодарен. Однако меня интересуете вы, мистер Бейкер. Что вы за эксперт? В какой области?

– Моя специальность – древняя и средневековая Скандинавия, – ответил Холмс. – Особое же внимание я уделяю руническому письму. Вот почему я и хотел взглянуть на знаменитую каменную табличку. Это прелюбопытнейшая находка. Возможно, Британский музей захочет приобрести артефакт, если не останется сомнений в его подлинности – в чем я, правда, весьма не уверен. Однако, как мне сказали, вы тоже проявляли заинтересованность в приобретении камня.

– Кто вам такое сказал? – потребовал ответа Ларссон.

– В городе ходят слухи, – пожал плечами Холмс. – Значит, это неправда, так я должен предположить?

– Можете предположить все, что вашей душе угодно, – ответил Ларссон, который находился в сильном подпитии, судя по агрессивному поведению и несколько заплетающемуся языку. Он сверлил взглядом Холмса: – Давайте поговорим о рунах, сэр, раз уж вы себя выдаете за эксперта по этому вопросу. Вы, без сомнений, видели копию надписи на камне, иначе не приехали бы. И что же такой великий знаток рун, как вы, думает о тексте?

Холмс невозмутимо смотрел на Ларссона:

– Я пока еще не сделал определенных выводов, потому и надеялся изучить сам камень. Но у меня имеется довольно богатый опыт. Как вам хорошо известно, добрые шведские пахари известны своей любовью к подделкам рунического письма, так что я удивлюсь, если здешняя находка не окажется подделкой.

– Детали, сэр, я требую детали! – рявкнул Ларссон, которого явно обидело прямолинейное и скептическое замечание Холмса. Он вынул маленький толстый блокнот из заднего кармана и потряс им перед носом Холмса, словно каким-то талисманом: – Видите вот это? Здесь все необходимые доказательства. Я провел долгие месяцы, собирая информацию о камне, и она вся здесь черным по белому записана. Здесь только факты, голые факты, а не домыслы мнимого эксперта. А факты указывают на единственно возможный вывод: артефакт подлинный. Так что повторюсь, сэр: дайте мне какие-нибудь детали, или же я вынужден буду заключить, что вы не более чем английский шарлатан, сующий свой нос куда не надо.

– Как хотите, мистер Ларссон, – сказал Холмс, пропустив мимо ушей последнее оскорбление. – Если вы желаете подробностей, вы их получите. Начнем с того, что в надписи присутствует достаточно много сомнительных знаков: скажем, дважды используется «р», перевернутая заглавная «К», очень нестандартная «н», странная «а» с точками и так далее. Таких букв нет в стандартном футарке или в верифицированных средневековых образцах шведского рунического письма, так что все эти надписи, а значит, и камень, на котором они вырезаны, выглядят крайне подозрительно. Пятеричные цифры тоже не внушают доверия, как и использование слова «oppagelsefarb», которое обозначает «путешествие» и мне лично кажется слишком современным. Короче, мистер Ларссон, есть много причин поставить под сомнение аутентичность камня.

Разбор по косточкам слабых мест надписи разозлил Ларссона – возможно, отчасти из-за высокомерной манеры, в которой прославленный детектив доносил информацию до слушателей. Должен признаться, ответ Холмса удивил и меня, поскольку в наших предыдущих беседах он, казалось, относился к камню без предубеждений.

– Господи, сэр, на каждое из ваших возражений легко ответить! – завопил Ларссон, ударив кулаком по барной стойке с такой силой, что на другом конце кружки подпрыгнули и звякнули, словно бы таверну сотрясло небольшое землетрясение. – Для начала…

– Ах, увольте, – отмахнулся Холмс. – Я слышал все доводы «за», и они неизменно зиждутся на тоненькой прослойке спекуляций.

Ларссон окончательно рассвирепел. Я даже испугался, что он может ударить Холмса, но вместо этого писатель выплеснул обиду в словесной форме:

– Вы, так называемые экспертишки, все одинаковы: мелкие людишки с мелкими идеями! Вы настолько полны решимости продвигать старое вранье, что не открываете свое сознание для новых возможностей. Почему бы викингам и не побывать здесь пятьсот лет назад? Они были самыми умелыми моряками во всем христианском мире, с самыми лучшими кораблями, и, насколько я знаю, вполне могли добраться до Скалистых гор. Доказательство тому – камень, ныне украденный, свидетельство того, кто в действительности открыл Америку. Если же вы ищете повод для подозрений, то стоит задуматься, кто именно украл камень и зачем. Вот что я скажу вам, сэр!

После спонтанной речи, которую прочие посетители выслушали молча, зал взорвался бурей громких возгласов.

– Налейте выпить мистеру Ларссону! – прокричал кто-то, и другие голоса присоединились к хору: – Ja[13], ja, налейте ему выпить!

Холмс подождал, пока гам стихнет, и сказал:

– Я куплю вам выпить, мистер Ларссон, поскольку меня восхищают люди, которые могут столь бесстрашно и пламенно озвучивать свое мнение, пусть даже и совершенно ошибочное. Если вам интересно, я тоже сделаю вам предложение.

Ларссон, который с трудом держался на ногах, подался вперед, чтобы они с Холмсом оказались нос к носу. Теперь их лица разделяла всего пара дюймов.

– Предложение? Да вы говорите как дешевая бергенская шлюшка, сэр, или же я вас неправильно понял?

Грубое сравнение вызвало раскат смеха среди местных выпивох, которые теперь окружили нас, словно бы предчувствуя кровавый ритуал боксерского поединка.

Не обратив внимания на оскорбление, Холмс спокойно поинтересовался у Ларссона:

– Скажите, сэр, вы любите заключать пари?

– К чему этот вопрос? – с подозрением ответил Ларссон, покачиваясь на пятках, словно пытаясь удержать баланс.

– А вот к чему. – Холмс повысил голос так, что он теперь звенел по всему залу: – Я полагаю, сэр, что вы заблуждаетесь относительно камня, который наверняка является всего лишь грубой подделкой, сварганенной на скорую руку местными фермерами, которым нечем было заняться долгими зимними вечерами. Но, как я понимаю, убедить великого Магнуса Ларссона, – последние три слова он произнес с презрением, – в том, что очевидно и ребенку, задача непосильная. А потому я предлагаю простое состязание – дуэль, чтобы разрешить наш небольшой спор раз и навсегда. Вам хватит храбрости?

Провокационное предложение привлекло внимание общественности: теперь собравшиеся жадно глядели на Ларссона в ожидании ответа.

Презрительно хмыкнув, писатель отодвинулся от Холмса и сказал:

– Так вы хотите дуэли, сэр? Почему бы и нет? И что же это будет, мистер Бейкер? Пистолеты, ножи? Нет, вряд ли. Чем дальше я смотрю на вас, тем больше мне на ум приходят женоподобные англичанишки в бриджах, размахивающие маленькой сабелькой.

13

Да (швед.).