Шерлок Холмс в Америке - Миллетт Ларри - Страница 32

– Пошел вон. Я еще не… – начал Ларссон, но его слова прервала пощечина, которую шериф влепил так быстро, что мы даже не поняли, что происходит.

– Я дважды повторять не буду, – произнес Бем тихим, но безошибочно узнаваемым тоном, готовый подтвердить свои слова делом.

Должно быть, Ларссон тоже понял это, поскольку внезапно отшатнулся от Холмса, как пес, которого резко дернули за поводок, а потом без единого слова двинулся через перепуганную толпу.

– Ладно, представление окончено, – объявил Бем. – Можете расходиться по домами, тут больше не на что смотреть. – Потом кивнул Фегельбладу. – А вы следуйте со мной. Немедленно.

Толпа начала рассеиваться. Я заметил Мэри Комсток и ее молодого «компаньона», которые, должно быть, стояли в самом заднем ряду. Они вернулись на тропинку, ведущую к ферме, и исчезли из виду; я даже не успел предупредить Холмса.

– Мы поговорим с миссис Комсток в свое время, – успокоил меня мой добрый друг. – Сейчас мне интереснее побеседовать с Эйнаром Блегеном. Посмотрим, может, мы успеем перехватить его, пока он не уехал.

– Поскольку он прибыл сюда с Магнусом Ларссоном, то вряд ли захочет разговаривать с нами, – с сомнением заметил Рафферти.

– Я согласен, мистер Рафферти. Вот я и подумал: а не сможете ли вы оказать мне небольшую услугу?

Холмс за несколько секунд объяснил свой план, и Рафферти с готовностью вызвался помочь. Мы вышли из рощи и вернулись на двор фермы, где были припаркованы экипажи и коляски. Та, что привезла Ларссона и Блегена, ехала в самом хвосте очереди, а потому могла выбыть одной из первых. Блеген как раз садился в экипаж, Ларссон готов был последовать за ним, и тут Рафферти, который обогнал нас, перехватил писателя. Хотя мы и не слышали слов Шэда, я знал, что Холмс велел Рафферти сказать Ларссону, будто шериф хочет поговорить с ним немедленно и с глазу на глаз.

Рафферти, как мы хорошо знали, принадлежал к тому типу людей, которые умеют настоять на своем, особенно если, как он это называл, «слегка приукрасить действительность».

Рафферти удалось-таки убедить Ларссона, что тот должен вернуться и отыскать шерифа. По пути писатель прошел мимо нас и злобно посмотрел на Холмса. Когда он удалился, мы подошли к Блегену, с которым Рафферти уже вступил в беседу. Блеген был довольно тучным человеком около пятидесяти пяти лет от роду, с большой круглой головой, с одутловатыми щеками, совиными светло-карими глазами, слабовольным покатым подбородком и седыми волосами, которые он зачесывал назад в тщетной попытке скрыть огромную лысину. Одет он был в темно-серое пальто и поношенные ботинки; руки в вязаных перчатках сжимали поводья.

Вся внешность священника производила впечатление какой-то неряшливости – дырки в перчатках, потертые рукава пальто. Блеген напомнил мне старое здание, переживающее не лучшие времена. Но он сидел на повозке, гордо выпрямившись, словно безупречная осанка могла как-то защитить его от крушения жизни. При нашем приближении священник занервничал.

– Ах, мистер Блеген, я так ждал встречи с вами, – сказал Холмс, который представил нас, по обыкновению, как экспертов из Британского музея, исследующих рунический камень на подлинность. – Очень рад знакомству. Я так понимаю, вы уже поболтали с нашим другом Рафферти.

– Да, и я тоже рад знакомству, заверяю вас, – произнес Блеген пронзительным голосом, теребя вожжи.

Не теряя зря времени, Холмс перешел к делу:

– Как я понимаю, вы местный эксперт по руническому письму.

– Ну, не то чтобы. Это просто хобби.

– Уверен, чуть больше, чем просто хобби: насколько я понимаю, вы первым дали точный перевод рун с артефакта.

– Ерунда. Я сделал что мог. Уверен, что есть переводы и получше. – Произнося эту реплику, Блеген старательно избегал глядеть на кого-нибудь из нас, а голос его нервно дрожал. – Мне правда пора.

– Вы ничего не забыли? – спросил Холмс.

– Не думаю.

– Разве вы приехали не вместе с мистером Ларссоном?

– Ах да, как же я мог забыть! – Блеген слабо улыбнулся. – Надо подождать его.

– А пока вы ждете, может быть, расскажете немного о несчастном Олафе Вальгрене? Вы хорошо его знали до того, как вплотную занялись руническим камнем?

– Да, знал. Но мы просто приятели, понимаете, а вовсе не близкие друзья. Не хотелось бы вводить вас в заблуждение.

– Разумеется, – дружелюбно сказал Холмс. – Но, помнится, кто-то говорил, что вы будете произносить речь на похоронах мистера Вальгрена. Из чего я сделал вывод, что вы были не просто приятелями.

Блеген нервно заерзал и теперь уже не мог даже толком ответить.

– Ну, мы были друзьями, но не то чтобы… меня просто попросили произнести пару слов, вот и всё, а я, конечно же…

– А вы согласились, – перебил его Холмс с улыбкой. – Я понимаю. То есть вы хотите сказать, что причиной стала ваша известность как специалиста по рунам, а не особая дружба с мистером Вальгреном. Верно?

– Именно. Как я и говорил, мы не были особенно близки.

– Понятно, – протянул Холмс весьма скептически. – Очень хорошо. Тогда скажите мне, сэр, вы считаете камень подлинным? Или же все-таки некий специалист, хорошо знающий рунический алфавит, – вот хотя бы вроде вас – подделал его?

Завуалированное обвинение вызвало у священника волну протеста. Руки начали заметно дрожать, а я еще отметил нервный тик.

– В любом случае, я не могу ничего утверждать, – наконец ответил Блеген. – Это должны решать такие эксперты, как вы. Я ничего об этом не знаю.

– Но разве вы не согласны, что некто, разбирающийся в рунах, мог подделать артефакт?

Снова дрожь и нервный тик. Потом Блеген опять пролепетал:

– Не могу ответить. Я в таком не разбираюсь.

– Ох, – Рафферти впервые подал голос, – на нас надвигаются неприятности.

Я обернулся и увидел Бема, который шел к нам вместе с Ларссоном. Шериф обратился к Блегену:

– Все, Эйнар, уезжайте, и Магнуса забирайте. И я не хочу, чтобы вы когда-либо еще разговаривали с кем-то из этих персонажей. – Под «персонажами» он явно имел в виду Холмса, Рафферти и меня. – Понятно?

– Разумеется, – закивал Блеген. – Разумеется.

– А я хочу… – начал было Ларссон.

– Хватит, – перебил его Бем, грубо подталкивая Ларссона к экипажу. – Заткнитесь и полезайте в коляску!

Ларссон зыркнул на шерифа, но сдержался и сел рядом с Блегеном, который натянул вожжи и немедленно уехал, не удостоив нас более ни единым взглядом.

Бем сделал шаг назад, упер руки в боки и оглядел на нас так, будто мы были самыми паршивыми овцами в его стаде, а затем сосредоточил свое внимание на Холмсе:

– Вы выглядите сегодня куда лучше, чем Магнус Ларссон. Почему же?

Странное замечание даже Холмса сбило с толку:

– Боюсь, я не понимаю вашего вопроса, шериф.

– Позвольте объяснить. Я слышал о вашем маленьком спектакле в «Маджестик». Весь город об этом говорит. Я хочу сказать, что вы неплохо выглядите для человека, который вчера напился до полусмерти.

– Я всегда быстро восстанавливаюсь.

– Возможно. Но портье отеля «Дуглас-хаус» сообщил, что, когда вы вернулись вчера, то выглядели совершенно нормально. Удивительно, не находите?

– Жизнь полна загадок.

– Вот тут я с вами согласен. Например, одна из загадок – кто вы такие на самом деле. Я размышлял над этим, но, знаете ли, ответ меня не особо беспокоит. Хотите знать почему?

– Был бы рад, шериф.

– Я так и думал. Меня не беспокоит ответ, поскольку вы трое… – он обвел взглядом нашу компанию, – …пустое место. Вы вне игры. Конец. Это значит, что отныне вы не суетесь в мое дело. Не допрашиваете свидетелей по всему городу. Не ездите на ферму к Олафу Вальгрену или на другие места преступления. Короче говоря, вы никоим образом не доставляете мне неприятностей и не вмешиваетесь в расследование. В противном случае вы окажетесь за решеткой, а то и хуже. Я ясно выразился?

– Более чем, – кивнул Холмс. – Но могу я поинтересоваться: а что такого страшного в нашем присутствии? В конце концов, мы стремимся к одной и той же цели, как мне кажется.