Шерлок Холмс в Америке - Миллетт Ларри - Страница 37

– А ее нет. Ее взял Рочестер.

– Точно. Я чуть не забыл. Коробка все еще у него, как ты думаешь?

– Я ее получу. Получу мою коробку, – сказала девочка.

– Понятно. Ты не хочешь потерять коробку.

– Не хочу. Коробка моя. А они ее ищут.

– Да. Я знаю. Но они ее не нашли. Ты же видела.

– И не найдут.

– Как ты думаешь, зачем им коробка?

– А можно мне потрогать вашу бороду? – внезапно спросила девочка.

– Разумеется. – Рафферти наклонился вперед, чтобы Муни могла провести пальцами по его длинной клочковатой бороде.

– Как щетка, – слабо улыбнулась девочка. – Большая щетка.

– Точно, – кивнул Рафферти. – Скажи мне, а у твоего друга Рочестера есть борода?

Девочка захихикала. Впервые мы с Холмсом видели, как она смеется.

– Вы мне нравитесь, – заявила девочка. – Вы смешной.

– И ты мне нравишься, Муни. Настолько нравишься, что я открою тебе свой секрет, если ты мне расскажешь свой.

– Хорошо, только вы первый.

Рафферти наклонился и что-то прошептал девочке на ухо, после чего она снова захихикала.

– Твоя очередь, – пригласил ирландец.

Девочка согласилась и, все еще хихикая, обняла Рафферти за шею и что-то зашептала ему в ухо. Секрет оказался довольно пространным, поскольку она говорила несколько минут, прежде чем выпрямиться на стуле.

– Замечательный секрет, Муни, – улыбнулся Рафферти. – А не расскажешь мне поподробнее?

Пропустив вопрос Рафферти мимо ушей, девочка встала и объявила, как и в первый раз, что устала и хочет спать. Зная по прошлому опыту, что наше присутствие не помешает бедняжке начать переодеваться в пижаму, Холмс вскочил со стула, и мы быстро простились, пожелав Муни спокойной ночи.

Как только мы спустились, Холмс снова в самых убедительных выражениях посоветовал Кенсингтону присматривать за приемной дочерью, поскольку ей могут попытаться навредить. Тот обещал сделать все возможное, после чего мы распрощались с ним и вышли на свежий ночной воздух.

– Ну, мы ждем, мистер Рафферти, – потребовал ответа Холмс, когда мы вышли из ворот и двинулись по тропинке. – Что за маленькие секреты, которыми вы обменялись с Муни?

– Я сказал, что она самая симпатичная девочка, которую я только видел, и когда-нибудь я попрошу ее выйти за меня замуж, – улыбнулся Рафферти. – Она сочла это забавным, как вы заметили. Что же до ее секрета, боюсь, вы мне не поверите, доктор Холмс. Видите ли, она заявила, что знает, где камень. Проблема в том, что она отказалась говорить, где именно он спрятан.

Глава тринадцатая

Я чувствовал ужасную дрожь

На следующий день, в холодное и дождливое воскресенье, Холмс все утро оставался в номере, отказавшись завтракать и даже обедать: его мучила, как он это назвал, «проблема Рочестера». Он еще раз убедился, что Муни Вальгрен обладает ключом к разгадке дела о руническом камне, но утром заявил нам:

– Я пока что не знаю, как открыть замок, и узнаю только после того, как найду Рочестера.

Интерес Холмса к девочке лишь усилился, когда Рафферти открыл «секрет», которым Муни поделилась с ним.

– Предположим, малышка говорит правду, – рассуждал сыщик по дороге в «Дуглас-хаус». – Но как она обнаружила, где спрятан камень? Вот это действительно сложный вопрос.

Пока Холмс занимался мозговым штурмом, нам с Шэдом предстояло проводить дальнейшее расследование «в полевых условиях», как это называл Рафферти.

– Ваш друг мистер Холмс замечательный человек, – сказал мне Рафферти, пока мы завтракали в маленькой закусочной в паре кварталов от гостиницы. – Но иногда я думаю, что он слишком много работает головой, если вы понимаете, о чем я. Когда слишком долго о чем-то думаешь, начинаешь походить на щенка, гоняющегося за своим хвостом. Крутишься и крутишься без конца, пока не ухватишь зубами коротенький обрубок идеи. Уж если случилась такая канитель, то пора встать, выйти и заняться чем-то полезным. Именно так я и намерен поступить, доктор. Присоединитесь ко мне?

– Почему бы и нет? А что вы задумали, мистер Рафферти?

– Мне кажется, будет интересно снова поговорить с моей маленькой «птичкой».

– Кстати, кто ваш осведомитель?

– А вот пойдемте со мной, после того как прикончите сосиску, что так аппетитно поглощаете, доктор, и сами все увидите.

Как только мы вышли из закусочной, Рафферти быстрой походкой направился в сторону железнодорожной станции. В дождь город казался особенно серым и мрачным, будто из маленьких деревянных и кирпичных домов вдоль Бродвея вымыли остатки цвета. Лавки закрылись, поскольку по воскресеньям торговля не шла, а сама улица превратилась в длинную и широкую полосу грязи. Я увидел одинокую лошадь и повозку, припаркованную рядом с аптекой, но свет внутри не горел. Мы остановились под навесом у входа, чтобы Рафферти закурил.

– Дождь так и поливает, – заметил Рафферти, затянувшись сигарой. – Фермеры будут счастливы, поскольку перед сезоном посадок это самое то.

– Напоминает Лондон в январе, – заметил я, лениво рассматривая через большую стеклянную витрину ряды товаров – всевозможные кремы и лосьоны, пузырьки с загадочными тонизирующими составами, карманные часы и канцелярские принадлежности. Кроме них, в витрине сидела большая фарфоровая кукла, которая напомнила мне о Муни Вальгрен. Я спросил у Рафферти, уставившегося на струи дождя: – А что вы думаете об этом Рочестере, о котором говорила девочка?

– Да, я поразмыслил над этим, и вот что пришло мне в голову: а вдруг Рочестер – это не имя человека, а что-то другое?

– Например?

Рафферти пожал плечами:

– Ну, допустим, название населенного пункта. Скажем, в Миннесоте есть город Рочестер, прославившийся тем, что пара костоправов – без обид, доктор, – открыла там клинику[25]. Есть еще Рочестер в штате Нью-Йорк. Я там никогда не был, но вроде это довольно большой город. А может, Рочестер – это переулок, парк или здание. Непонятно, что девочка имела в виду. Настоящая головоломка. Но, уверен, мистер Холмс вскоре ее разгадает.

– Давайте надеяться, – сказал я, в то время как Рафферти потушил сигару, и мы снова вышли под дождь. – Можете сказать, куда мы идем?

– Увидите, – бросил через плечо ирландец.

Оказалось, что мы шли на железнодорожную станцию. Мне было понятно, что это единственное заведение в городе, которое работает двадцать четыре часа в сутки, даже по воскресеньям. Кроме того, я догадался, кто был осведомителем Рафферти: начальник станции. Он в силу своей должности знал почти все о событиях в городе. Звали его Джек Кристиансен, а с Рафферти они познакомились еще в те стародавние времена, когда тот продавал Библии в этой местности. Кристиансена мы нашли в маленьком кабинете в здании станции. Он сидел на вращающемся кресле за длинным деревянным столом рядом с полками, забитыми кучей путевых листов, отчетов, бюллетеней, расписок и прочих документов, которые производит в огромном количестве такой гигант, как железная дорога. Кристиансен был худощавым мужчиной лет пятидесяти с чем-то, с густыми, аккуратно расчесанными волосами светло-песочного цвета, с вытянутым, довольно мрачным лицом и близко посаженными серыми глазами, которые смотрели на нас из-за стекол очков в тонкой оправе. Отутюженная синяя форма и армейская выправка выдавали в нем бывшего военного, но к Рафферти он обратился без официоза:

– Шэд, рад вас видеть! – С теплой улыбкой поднимаясь с места, начальник станции предложил: – Проходите, посидите немного.

– С удовольствием, – сказал Рафферти, и мы заняли два оставшихся стула. – Джек, хочу познакомить вас с моим другом: это Питер Смит из Лондона. Он помогает мне с этим странным делом о руническом камне.

– Ваш друг – мой друг, – заявил Кристиансен, крепко пожав мне руку. – Вы ведь прибыли к нам вместе с еще одним англичанином?

– Да, я помощник мистера Бейкера. Он сейчас занят другими делами.

После короткого знакомства я со смесью удивления и восхищения наблюдал, как Рафферти испытывал на Кристиансене свою словесную магию. Если Холмс мог быть резковат и сразу бросался на добычу, как лев на охоте, Рафферти напоминал более мелкого и бесконечно терпеливого хищника, который сторожит свою жертву, чтобы выбрать правильный момент для нападения.

25

Речь о клинике Майо, созданной во второй половине XIX столетия братьями-врачами Уиллом и Чарльзом Майо, которым также принадлежит идея врачебных консилиумов для определения точного диагноза.