Шерлок Холмс в Америке - Миллетт Ларри - Страница 47

– Она едет на ферму Фэрвью, – заявил Холмс. – Давайте надеяться, что Рафферти ее не упустит.

Когда мы перебрались в «Лейксайд инн», наш новый отель, я надеялся хорошенько выспаться, но у Холмса были другие планы, так что спать мы легли далеко за полночь, а на следующий день ровно в девять утра уже стояли у дверей Коммерческого банка. Мы снова спустились в депозитарий, где Амдал, как он и говорил, уже находился на своем посту. Ячейки располагались позади небольшой приемной с двумя стульями и маленьким столиком, а также стойкой, за которой дежурил неизменный Амдал. Рядом с ним красовалась тяжелая бронзовая дверь, единственный вход в депозитарий.

– Мистер Амдал, вот и мы, как обещали. – Холмс склонился над столом, чтобы поставить подпись.

Я последовал его примеру. Хотя Амдал и видел нас днем ранее, но устроил целое представление, изучая наши подписи, словно мы могли оказаться мошенниками, решившими обмануть старика. Наконец он кивнул со словами:

– Все в порядке.

Холмс протянул наш ключ, и Амдал отворил собственным ключом бронзовую дверь. В хранилище оказалось три ряда блестящих ячеек. С другой стороны размещались небольшие кабинеты, где клиенты могли изучить содержимое своих ячеек. Амдал проводил нас к арендованной нами ячейке в среднем из трех рядов. Холмс выбрал двухсотую, поскольку на ключе Блегена значился номер двести два. Поскольку мы собирались провести операцию очень быстро, то важно было, чтобы ячейки располагались по соседству. Теперь Амдал воспользовался банковским ключом доступа, который вынул из верхнего ящика стола и вставил в одну из замочных скважин на нашей ячейке. Холмс протянул наш ключ, чтобы открыть второй замок. Как только Амдал повернул оба ключа, дверца ячейки распахнулась. Потянув за маленькую ручку, Амдал вытащил из стеллажа депозитный бокс и протянул Холмсу.

– Благодарю, – сказал мой друг, зажигая трубку. – Мы позовем вас, когда закончим.

– Я буду на своем месте, – пообещал верный охранник.

Мы перешли в один из кабинетов и заперли дверь. Из мебели в кабинете находились лишь стол, на котором лежали ручка и небольшая пачка бумаги, деревянный стул с высокой спинкой и металлическое мусорное ведро. Холмс, который пронес в банк саквояж, достал оттуда несколько листов бумаги и положил в урну. Кроме того, он удостоверился, что не забыл взять с собой маленький крюк, который он накануне сделал из вешалки. Я тем временем достал из кармана рубашки две большие капсулы, которые Холмс приготовил утром, и сжал в кулаке. Детектив отказался сообщить мне, что находится в этих капсулах, но я не сомневался, что там нечто ужасное, поскольку Холмс любил смешивать вещества в такие составы, которые не пришли бы в голову нормальному химику.

Приготовления были закончены. Холмс уточнил:

– Ну что, Уотсон, вы готовы?

– Да, – кивнул я, хотя, по правде говоря, ждал продолжения с ужасом. Однако я понимал, что другого пути нет. Я глубоко вдохнул и сказал: – Давайте уже покончим с этим.

– Молодец! Вы знаете, что делать. Капсулы с собой?

– У меня в руке. Надеюсь, что мне не станет уж слишком плохо.

– Они безвредные, – заверил Холмс. – Даже вкусные.

– На это я не рассчитываю, – буркнул я, собираясь с духом.

Мою партию мы отрепетировали вчера вечером. По настоянию Холмса около десяти часов мы отошли от города почти на две мили, пока не добрались до карьера, откуда не видны были окрестные фермы. Там Холмс тренировал меня около часа, чтобы я выглядел «действительно устрашающе». Именно это являлось теперь моей целью, так что я сделал еще один вдох, а Холмс бросил в корзину для мусора спичку, высыпал туда же пепел из трубки, чтобы пламя тлело, а сам перешел в депозитарий. Я двинулся за ним и, едва переступив порог, издал такой душераздирающий крик, на какой только был способен. Потом я начал трястись и рухнул на пол, корчась, словно одержимый дьяволом. В то же время я сунул капсулы в рот и раскусил их. Жидкость внутри скорее напоминала томаты, но выглядела очень похожей на кровь, которая теперь била струей из моего горла.

– Мистер Амдал! – заорал Холмс, склоняясь надо мной. – Скорее! Сюда!

Охранник в замешательстве ворвался в депозитарий. Могу только представить, что он подумал, увидев клиента, который бьется на полу, словно беспомощная треска, выловленная из Северной Атлантики.

– Быстро, – велел Холмс, когда охранник склонился, чтобы помочь мне, – бегите за доктором! Боюсь, это удар! Жизнь моего друга зависит от вас!

– Но я не могу… – возразил Амдал.

В этот критический момент я почувствовал запах дымы из корзины.

– Господи! – застонал Холмс. – Пожар! Горим!

– Пожар? – повторил охранник.

В его испуганных глазах застыло замешательство, но тут он и сам почувствовал запах дыма, и замешательство превратилось в панику.

– Пожар! Вы что, не чувствуете?! Скорее! А я пока попробую облегчить своему другу страдания.

– Хорошо, я сейчас сбегаю за помощью!

– Скорее! Скорее!

Как только Амдал умчался прочь, Холмс принялся за работу. Схватив ключ охранника со стола, он быстро воспользовался им и тем ключом, что мы нашли в квартире Блегена, чтобы открыть двести вторую ячейку. С помощью самодельного крюка Холмс вынул депозитный бокс, открыл его, вытащил оттуда несколько листков бумаги и сунул в карман пиджака. Все это время я продолжал свой абсурдный спектакль, не переставая стонать и выть без зазрения совести. Мне казалось, что сыщик слишком долго копается, но на самом деле вся работа заняла не больше тридцати секунд, а то и меньше. Затем Холмс закрыл бокс, сунул обратно в ячейку, замкнул запор и бросил ключ обратно на стол Амдала. Холмс четко рассчитал время, поскольку через пару секунд после того, как он опустился рядом со мной на колени, в депозитарий влетел Амдал и кассир из банка наверху с ведрами воды.

– Вон там! – Холмс указал на кабинет, куда мы отнесли нашу ячейку, и подмигнул мне.

Это было знаком, что надо закругляться с моим маленьким спектаклем, что я с радостью и сделал, закрыв глаза, словно провалился в забытье.

– Всего лишь бумага загорелась в корзине для мусора, – сообщил Амдал, когда вернулся взглянуть на меня. – Вы вытрясли туда пепел. Как ваш друг? Я вызвал врача.

– Слава богу, похоже, с мистером Смитом все будет в порядке, – сказал Холмс. – У него были такие припадки и раньше, но такой сильный я наблюдаю впервые. Я очень разволновался. Мистер Смит, вы меня слышите?

После того как Холмс несколько раз позвал меня по имени, я медленно открыл глаза и обвел комнату по возможности бессмысленным взглядом.

Наконец я произнес слабым голосом:

– Почему я на полу?

– У вас был приступ, – объяснил Холмс, приподнимая мне голову. – Очень сильный. Но уже все хорошо.

– Приступ… Не помню…

– Поверьте нам, мистер Смит. Вы нас очень напугали.

Разговор в том же ключе продолжался еще несколько минут, потом Холмс помог мне подняться и сказал Амдалу:

– Доктор уже не нужен. Мистеру Смиту требуется отдых. Он поправится.

– Вы уверены? – с сомнением спросил охранник.

– Уверен, – заявил Холмс. – Не знаю, как и благодарить вас, мистер Амдал. Приношу извинения за пожар по моей вине. Буду аккуратнее с пеплом от трубки.

– Ничего страшного.

– Возможно, но я все еще настаиваю на небольшой компенсации за причиненные неудобства, – ворковал Холмс, вкладывая двадцатидолларовую золотую монету в руку охранника. – Вы заслужили.

– Что вы, я не могу… – Амдал во все глаза смотрел на монету, более чем щедрое вознаграждение.

– Я настаиваю, – перебил Холмс. – Это меньшее, что я могу сделать. Вы настоящий герой! Теперь, если вас не затруднит, закройте нашу ячейку, а мы с мистером Смитом пойдем потихоньку. Моему другу надо отдохнуть остаток дня.

– Мой дорогой Уотсон, вы были великолепны, – сказал Холмс, когда мы вышли из банка и побрели по Бродвею. – Вы мастерски корчились, это надо было видеть! А как стонали и кричали! Если бы я не знал, то решил бы, что у вас и впрямь припадок.