Библейский культурно-исторический комментарий. Часть 2. Новый Завет - Кинер Крейг - Страница 194

15:4. Упоминание о погребении указывает на пустую гробницу после *воскресения, поскольку «воскресение», по определению, означало новое тело и исчезновение старого тела; источники, которыми пользовался Павел (материалы палестинских иудеев), не допускали другого толкования этого термина. В отличие от евангелистов, Павел не упоминает о пустой гробнице, поскольку свидетели дают еще более веское доказательство того, что произошло с Иисусом (15:5–8). «По Писанию» может относиться к целому ряду текстов, напр.: Пс. 15 и Ис. 53:12. Если Павел имеет в виду, что воскресение «в третий день» также произошло «по Писанию», то, возможно, речь идет об Ос. 6:2, Ион. 2:1 или других; впрочем, Павел мог включить это выражение только для того, чтобы сказать, что Иисус воскрес, прежде чем «увидел тление» (Пс. 15:10). 15:5. Хотя доказательства, основанные на вероятности, считались в древних судах наиболее значимыми, свидетельства очевидцев тоже ценились высоко. Древние эпифании (явления) богов или духов обычно удостоверялись на основе свидетельства очевидцев, но в данном случае таковые давно уже умерли. (Эпифании богов в позднейшие эпохи обычно были связаны со снами или чудесами. Обряд посвящения в Элев-синские *мистерии завершался некоего рода экстатическим слиянием с божеством, но этот феномен опять же не имеет ничего общего с исторически достоверным, добровольным массовым свидетельством о явлении Иисуса, о котором говорит здесь Павел.) Многократные откровения, подобные этому, а также явления, упоминающиеся в 15:6, которые особо важны для всякой преследуемой секты, фактически не имеют параллелей. Поскольку по определению *вос-кресение означает новое тело, а христиане не могли преследоваться за то, что они видели просто дух (большинство людей в древности верили в привидения и духов), то их утверждение уникально и не имеет себе равных. Глагол «являться» использовался в древности для описания как видений, так и реальных явлений (Бога или ангелов); но по всем иудейским определениям воскресения, особенно в палестинской традиции, к которой обращается здесь Павел, это может относиться к реальному «явлению».

«Кифа» — арамейское имя, соответствующее греческому «Петр»; о «двенадцати» см. во введении к коммент. к Деян. 1:15–26. 15:6. Павел по-прежнему призывает обратиться к очевидцам, которые еще живы, чтобы те, кто сомневается в его словах, смогли проверить приведенные им факты. Мы можем вполне уверенно отвергнуть предположение о том, что это воскресение было простой галлюцинацией, поскольку такая массовая галлюцинация не находит параллелей в истории. (Если бы такое свидетельство приводилось в связи с какой-нибудь войной, о которой нам известно со слов единственного древнего автора, или с любым другим событием в истории, в наше время никто и не подумал бы его отрицать; то, что некоторые считают это свидетельство недостаточным доказательством воскресения как события исторического, указывает только на их предубежденность и сомнения в существовании и деятельном участии Бога в истории и оправдании Иисуса Богом.)

15:7. Здесь Павел, несомненно, называет «апостолами» более обширную группу последователей Иисуса, чем «двенадцать» (15:5); см. коммент. к 12:29,30.

15:8. Сопоставляя себя с другими апостолами (15:9) и называя себя «извергом» (♣ в оригинале — «выкидыш», «преждевременно родившийся»), Павел подчеркивает свою слабость; здесь он занимается в некотором роде самобичеванием. Это понятие можно трактовать и как «не вовремя родившийся» (в данном случае не столько преждевременно, сколько позднее положенного срока), когда первые явления Иисуса после воскресения уже завершились; другие комментаторы предполагают, что Павел был избран от чрева матери, но его преследование Церкви аннулировало это предназначение, сделав его как бы «выкидышем» до тех пор, пока он не обратился в веру.

15:9—11. Греки не осуждали хвастовство, если оно было не слишком явным; в иудейском благочестии было принято подчеркивать необходимость воздавать благодарность Богу за благополучие или общественное положение. Иудаизм и большинство древних религий разделяли представление о возмездии за грех; Павел верит, что Бог возвысил его, несмотря на его грех, потому что у Него любящее сердце.

15:12–19

Воскресение Христа и верующих

15:12–17. За исключением саддукеев и некоторых иудеев, находившихся под сильным влиянием греческой мысли, большинство палестинских евреев верили в грядущее воскресение в теле (Дан. 12:2). Воскресение Иисуса было только началом исполнения этой надежды; поэтому если кто-то отрицал будущее воскресение, то он отрицал и воскресение Иисуса. Построенное по всем правилам *риторики рассуждение Павла побуждает коринфян признать воскресение всех верующих, поскольку они уже согласились с тем (и объективно не могли поступить иначе — 15:1-11), что Иисус воскрес. Еврейские учителя также часто использовали частное, чтобы доказать общее, т. е. использовали индуктивный метод. 15:18,19. Из этих стихов явствует, что Павел отвергает греческую идею бессмертия души без воскресения в теле; если нет воскресения, то нет, как утверждали *эпикурейцы, и загробной жизни (15:32). (Типичное греческое представление о загробной жизни большинства людей как о тенях, влачащих безрадостное существование в подземном мире, было настолько мрачным, что едва ли могло служить стимулом, подобным тому, что Павел находил в воскресении.) Павел мог верить в воскресение и в промежуточное состояние души, как многие *фарисеи. Но если бы Бог не дал надежды на будущее возрождение личности во всей полноте, то иудеи, как и Павел, который признавал телесную природу человеческого существования, усомнились бы в том, что Он вообще может дать надежду на будущее.

15:20–28

Замысел Бога для истории

15:20. Первые плоды палестинского урожая (это было знакомо всем из *ветхозаветного праздника первых плодов, Пятидесятницы, — Лев. 23:15–21) гарантировали созревание остального урожая.

15:21,22. См. коммент. к Рим. 5:12–21. Павел здесь обыгрывает бытовавшие за пределами Палестины еврейские предания (о которых пишет *Филон), возможно, воспринятые некоторыми коринфскими христианами, о том, что идеальный, духовный человек, сотворенный в Быт. 1:26,27, отличался от природного (земного) человека Адама, сотворенного в Быт. 2:7.

15:23,24. Хотя Павел изъясняется здесь не совсем понятно, речь может идти о том, что он, как и многие другие еврейские авторы того времени, верил в существование промежуточной *мессианской эры между современным и грядущим веком; см. коммент. к Отк. 20. О «первенце» см. в коммент. к 1 Кор. 15:20.

15:25. Павел начинает разъяснять Пс. 109:1, который у него более отчетливо звучит в 15:27.

15:26. Многие философы отказывались горевать или рассматривать смерть как своего врага. Еврейские писатели обычно изображали смерть как врага, которого необходимо покорить; *воскресение верующих, таким образом, будет последним событием, предшествующим наступлению Царства Христа.

15:27,28. Как и в ветхозаветных текстах, Павел утверждает, что Сын будет царствовать над всем миром как наместник Бога, оставаясь в Его подчинении (Пс. 109:1; Ис. 9:6,7; Дан. 7:14). Если бы Павел был *стоиком, то выражение «Бог все во всем» означало бы, что все сущее вновь сольется с первозданным огнем, став частью его бытия; но когда еврейские авторы, как и Павел здесь, использовали такой язык, они просто имели в виду, что Бог является Творцом и Владыкой всего сущего (Сир. 43:27).

15:29–34

Страдание

в надежде на воскресение

Первые христианские свидетели воскресения были настолько убеждены в истинности того, что они видели Иисуса, воскресшего из мертвых, что не боялись удостоверить свое свидетельство мученичеством.

15:29. Здесь выражение «крестятся для мертвых» может означать, что некий христианин принял символическое крещение во имя новообращенного, который умер (возможно, как мученик — хотя, насколько известно, в то время в Коринфе не было больших гонений на христиан), не успев креститься. (Хотя в древнем иудаизме не засвидетельствованы заместительные крещения, посмертные символы могли использоваться. Так, если кому-то предстояло быть казненным, еврейские учителя говорили, что смерть может искупить его грехи; если же он умирал до казни, то на его гроб клали камень, который символизировал побивание камнями, а тем самым и то, что его казнь будет учтена Богом.) Или это выражение может относиться к омовению мертвого перед погребением по принятому у евреев обычаю; религиозные секты в древнем Средиземноморье осуществляли надзор за погребением членов своих общИн. Возможно также, что это просто краткая формулировка представления о крещении «ради получения возможности приобщиться к *вечной жизни с христианами, которые уже умерли», т. е. о крещении в свете их собственной смертности. Многие язычники в древности почитали умерших и даже приносили пищу в их гробницы. Что бы ни имел в виду Павел, неясно, соглашается ли он с практикой коринфян; но даже если не соглашается, он мог отталкиваться от нее при изложении своей точки зрения.