Битва Стихий (СИ) - Дженкинс Кассандра - Страница 53

Аль-Акир показал ему свои действия, чтобы у Тариона ненароком не закрались сомнения, будто алтарь по случайной воле перемахнул через заснеженные пики и оказался на Лунной Поляне.

Лорд ветров, по-видимому, тоже считал, что смертные очень уж преувеличивают достоинства Рагнароса. Во взаимной ненависти к огненному лорду все остальные стихии были непередаваемо единодушны. На эту удочку Аль-Акир и попался. Значит, Охотник Приливов тоже его не подвел.

Тарион снисходительно обратился к лорду ветров:

… «Неплохо, Аль-Акир. Правда, неплохо, если это все, на что ты способен».

Ответом ему была привычная тишина, но пожары за его спиной подтверждали, лорд ветров поддался на его подзуживания.

Сначала вода, потом воздух. Землю Тарион оставил напоследок. Вряд ли у него останется время на огонь, да и Рагнарос не был ровней Аль-Акиру.

Тарион услышал приближение друида и обернулся к нему на встречу. Солнце лишь немного поднялось за горизонтом. Он даже успеет попрощаться с мамой, если друид не будет ходить вокруг да около.

— Ты знал, знал с самого начала, когда выпрашивал у меня разрешение. Кто тебе рассказал об этом? — спросил Малфурион. Друид был зол.

— Сначала Оковы Титанов, — напомнил Тарион. — Верите вы мне или нет, но мне нужно это знать.

Особенно теперь. Оковы последнее, что держало его в Лунной Поляне. Потом быстро попрощаться с мамой и, возможно, он успеет улететь в Великое Море до того, как небо потемнеет от драконьих крыльев. Выследить его в море гораздо сложнее.

— Что ты хочешь знать об Оковах?

— Пандарены рассказывали мне об Оковах Света и Тьмы, Магии и Тверди. И есть еще одни. Оковы Мироздания. Расскажите мне про них.

Малфурион пожал плечами.

— У меня для тебя плохие новости. Никому в мире неизвестно, что есть Оковы Мироздания. Это так, я не обманываю тебя. Мы не раз спорили с королевой Алекстразой об Оковах Мироздания, но так и не пришли к единому выводу. Если бы хоть кто-нибудь в Азероте знал, что такое Оковы Мироздания, Древний Н-Зот был бы уже на свободе, а этот мир уничтожен.

Тарион со всей силы пнул кочку у себя под ногами.

— Теперь алтарь, — сказал Малфурион.

Тарион в свою очередь пожал плечами.

— Мне жаль, но ничего нового об Оковах Мироздания я так и не узнал.

Малфурион смерил его презрительным взглядом.

— Отпрыск предателя.

Что есть, то есть. Поэтому ему и нужно покинуть Лунную Поляну. Ради безопасности Джайны, пандаренов и даже самого Малфуриона. Если он задержится, будет плохо, очень плохо.

Друиды занимались своими делами. Малфурион уже был среди них. Никто не обращал на него внимания.

Тарион углубился в лес. Короткий разговор с друидом сэкономил ему массу времени. И на том спасибо.

Он не закончил с Аль-Акиром. Он обязательно вынудит лорда заговорить. Молчаливого обмена образами ему не достаточно.

Тарион повел руками, хватая незримые потоки воздуха за кончики хвостов, будто скользких рыб в прозрачном ручейке. Медленные ветра неспешно плутали в лесах Лунной Поляны, и поймать их было достаточно просто. Пойманный Тарионом поток забеспокоился. Верхушки деревьев зашатались.

Тарион почувствовал приближение другого, более сильного дуновения. Пахнуло сыростью. Пещерный сквозняк далеко зашел, чтобы поглядеть на мальчика, неумело управлявшего его собратьями. Тарион поймал и его. Дуновение с цветочных лугов тоже попалось в его сети. Ледяная вьюга подобралась к заваленным снегом перевалам Зимних Ключей, граничащих с Лунной Поляной. Пальцы тут же окоченели, но Тарион не ослабил хватку. Даже терпкий смог из горящих лесов Хиджала устремился к нему с западных перевалов.

И тут его окликнули.

— Уже уходишь?

Малфурион стоял ровно позади его спины. Его крылья были расправлены и это не выглядело приветливо. Тарион впервые задумался о том, в какие опасные игры он взялся играть с этим бессмертным и мудрым существом.

Он не мог вступить в схватку с Аль-Акиром, если до этого дойдет, на глазах у обитателей Лунной Поляны, где он даже не сможет перекинуться в дракона.

Зажатые в его руках слуги Аль-Акира беспокоились все сильнее. Небо стало темнеть на глазах. Порывы ледяной вьюги крепчали.

— Погода портиться, — сказал друид.

Тарион энергично закивал. Малфурион не знал, какой опасности подвергает себя и других, задерживая его. И Аль-Акир был меньшей из них!

Кстати, об Аль-Акире!

… «Передайте вашему повелителю — я жду», — приказал Тарион и ослабил хватку.

Освобожденные ветра разлетелись. Может, ему удалось избежать хотя бы одной катастрофы?

У него кровь застыла в жилах, когда Малфурион заботливо добавил:

— К тому же твоя мама не простит меня, если я отпущу тебя в такую даль одного, верно?

Мама, как же. Это Малфурион не хотел спускать с него глаз, и Тарион сам виноват в этом. Не стоило ему обманывать друида.

Но небо почернело как ночью. Порывы ветра с ожесточением срывали не только листья, но и ветви с деревьев. Малфурион непонимающе оглянулся.

— Нам нужно в убежище. И поскорей, — сказал он. — Ты пойдешь вместе со мной.

Проклятье. Очень вовремя. Тысяча штормов бушевали в его разуме. Тарион рухнул на колени. Вот теперь он точно никуда не пойдет.

— Что с тобой? — крикнул Малфурион.

Он не расскажет об этом друиду даже под пытками. Аль-Акир собственной персоной завывал в его сознании:

…«Кто сказал тебе, презренный смертный, что ветра слабейшая из стихий?!»

— Предупредите… маму, — пробормотал Тарион из последних сил. — Драконы… Они придут за мной.

— Какие драконы? О чем ты? Идем!

Тариона разрывало от боли. Это не стерпеть. На глазах у Верховного друида и шаманов он перекинулся в дракона и вместо ответа расправил черные крылья.

Вот теперь он точно нарушил все мамины запреты.

Глава 13

Кровь и смерть

Гевин не стал сворачивать на широкую Сумеречную улицу. Он юркнул в узкий переулок под сводчатой аркой из темного камня. Приходилось спешить. Близился утренний ритуал во славу Древнего Бога. Дорога вывела его к гранитному мосту, что нависал над пропастью и соединял между собой два квартала горной крепости. На площади Забвения, через которую пролегал его путь, уже разжигали костер. Гевин ускорил шаг.

Сегодня рожденный в пламени Ка'аз-Рат впервые приказал привести принца Андуина в Багровый Зал. Настала пора узнать, зачем Древнему Богу, помимо смертей и крови, понадобился золотоволосый наследник Штормграда.

Гевин с нетерпением ждал этого часа. С тех самых пор, когда только узнал, будучи королевским секретарем, о намерении архиепископа похитить принца. Бенедикт мертв, в очередной раз напомнил себе Гевин, пламя пожрало его смертное тело, а его жизнь и жизни сопровождавших их с принцем человек принесли в жертву Древнему Богу. Андуин едва не погиб тоже.

Кровь и смерти делают Н-Зота сильнее. Невозможно забыть об этом, находясь в Грим-Батоле. Но Древний не нуждался в смерти королевского наследника. Он нужен ему живой. Бенедикт никогда не рассказывал, что уготовано принцу в Грим-Батоле.

Обитые черным железом главные ворота Грим-Батола, настолько громадные, что сам Безликий Ка'аз-Рат даже не склонился, чтобы пройти сквозь них, совсем недавно эти ворота еще были отворены, и культисты свободно покидали крепость. В те времена они творили ритуалы по всему Азероту, привлекая новых последователей, обещая спасение в мире, где будут править иные силы.

Отныне ворота наглухо замурованы. Никто и ничто не покинет Грим-Батола. Никто и ничто не проникнет внутрь, чтобы помешать им. Спасение обещано только членам Культа, только они выживут, когда Оковы Н-Зота падут. Были ли они узниками или затворниками, Гевин не знал. Конец грядет, говорил Ка'аз-Рат. И когда ворота Грим-Батола с леденящим душу скрежетом захлопнулись, Гевин понял, вот оно, начало конца.

Мрачное величие Грим-Батола подавляло. Раньше для Гевина самым большим и неприступным городом-крепостью был Штормград. Сейчас он знал — ни одно сооружение Азерота не сравнится с творением дворфийских зодчих. Даже Стальгорн, город дворфов под горой, куда из Штормграда вела подземная железная дорога, в подметки не годился Грим-Батолу.