Битва Стихий (СИ) - Дженкинс Кассандра - Страница 70

Имя Тиригосы так и не прозвучало.

— Ох, Калесгос, — выдохнула Старейшина индиговой стаи, когда он напрямую спросил ее о судьбе Тиригосы. — Он забрал ее. Тиригоса в Грим-Батоле. Старейшина ее стаи, Кейерос, еще оставался в живых, он попытался помешать им. Это стоило ему жизни. Ты ведь знаешь, у древнего Кейероса было не так-то много сил для сопротивления. А мы… не посмели… вмешаться.

Предчувствие беды привело его в Нексус. Но он опоздал.

Ксенегоса продолжала говорить, что ему пора оставить службу у королевы, что он мог бы управлять стаей и теми драконами, что сумели выжить. Калесгос знал, что это правильное решение, что он мог бы справиться. Но не теперь.

Он хотел тут же отправиться в Грим-Батол. Дейегос остановил его. Сказал, что сможет помочь. Калесгос с удивлением воззрился на Старейшину, но был слишком сбит с толку и позволил Ксенегосе уговорить себя хотя бы переночевать на Хладарре.

Дейегос глядел в усыпанное звездами небо, и читал его словно раскрытую книгу. В окружении собратьев Дейегос говорил об обещаниях далеких звезд, о новом витке в судьбе Стаи. Конечно, обездоленным, лишенным своего дома, находившимся на грани уничтожения драконам нужно было верить в лучшее, но в какой-то момент Калесгос подумал, что Дейегос явно переигрывает. Чересчур старается обрисовать грядущее будущее в радужных красках, будто не грядет война за жизнь всего живого, а с Древним Богом Н-Зотом уже покончено.

— Это астрология, — в восхищении прошептала ему Ксенегоса, — древняя наука о звездах.

Дейегос обратился к Калесгосу, когда они остались наедине, далеко за полночь.

— Вижу, что ты хочешь спросить. Почему звезды не предупредили меня о судьбе Стаи? Они предупреждали, Калесгос, они сделали все, что было в их молчаливых силах. Но не звезды защищали наши жизни там, у пылающих стен Нексуса. Мы сами, — он снова поглядел на холодное мерцание единственным глазом.

К тому времени сменился звездный рисунок на черном полотне небес, и Дейегос заговорил совсем об ином. О грядущей гибели, о решающей битве и о пролитой крови. О роли Калесгоса в ходе событий и о том, что звезды благоволят ему. Что ему нужно как можно скорее отправиться в неизвестные, но знакомые края, где он сможет рискнуть и сотворить, на первый взгляд, невозможное, но столь желанное его сердцу. Его давно ждут.

— Кто ждет? — спросил Калесгос. — Куда мне нужно отправиться?

— Твое предназначение найдет тебя, если ты вновь пройдешь через багровые песочные горы у моря и ответишь на рукопожатие зелеными руками. Путь, что проделан однажды, должен повториться дважды. Проще говоря, вернись обратно в Азшару, Калесгос, — снизошел до понятной речи Дейегос.

— Как это поможет мне спасти Тиригосу?

— Звезды не дают прямых ответов и не называют имен, Калесгос. Они лишь дают советы, и наше дело следовать им или поступать по-своему.

— Но если я доверюсь им, если вернусь к гоблинам в Азшару, что мне делать дальше? — недоумевал Калесгос.

— А дальше знаки будут вести тебя.

Стоило ему только попасть в Азшару, как события ускорились, колесо предсказаний начало свое вращение. В Азшаре Калесгос впервые перекинулся в гоблина и с тех пор поддерживал этот облик. Только в облике гоблина он смог попасть в осажденный армией Альянса город у моря среди багряных песков. Оргриммар — столица орков.

Калесгосу казалось, что ему все же удалось правильно растолковать звездные предостережения. Иначе он не оказался бы в Сумеречном Нагорье, в лагере орков на равнинах недалеко от Грим-Батола. Оставалось лишь дождаться последнего, решающего знака. Кейлек не знал, что именно он ждет. Однажды доверившись звездам, было глупо бы повернуть обратно теперь, когда они привели его к клану Драконьей Пасти. Оставалось ждать и верить. Что мог, он уже сделал.

Время пришло. Заклинание стало рассеиваться. Лазурная чешуя проступила сквозь зеленую кожу, тело изменилось, выросло. В хижине провидицы дракону было тесно. На его длинной шее сверкнул турмалиновый медальон Азурегоса.

Каждое полнолуние, превращаясь в дракона, Калесгос обращался на безмолвной речи, доступной драконам синей стаи, в надежде, что еще не слишком поздно. Провидица Миллира видела в своих видениях дракона, если это так, то Тиригоса услышит его зов.

«Я иду, Тиригоса. Я близко».

Глава 18

Послание механической белки

Зачарованное перо со скрипом танцевало по пергаменту. Витиеватые буквы складывались в слова, слова — в предложения.

Для Первого Сумеречного Советника не было заклинания проще, чем заставить перо дублировать важные донесения, поступающие в кабинет Лор'Темара Терона. Советник получил его копию в Грим-Батоле в тот же миг, когда оно легло на стол правителя в Луносвете.

При неровном свете свечей Первый Сумеречный Советник читал и перечитывал эти предложения и не верил собственным глазам.

«Лор'Темару Терону, лорду-правителю Кель-Таласа, от Стражей Вечной Песни.

В ночь убывающей луны нами был замечен корабль из флота Подгорода. Однако, вместо опознавательных флагов Отрекшихся или Орды, на его мачте был флаг ночных эльфов и Альянса.

На приказ остановиться капитан корабля ускорил ход. Лодка стражей границ потерпела неудачу в преследовании и была потоплена, предположительно, подводной лодкой, состоящей на службе разведки Штормграда. Никто из Стражей Вечной Песни не пострадал.

Нами был отправлен запрос в Подгород о судьбе корабля и был получен ответ о том, что судно потерпело крушение в водах Гилнеаса. Дальнейших объяснений не последовало.

Ждем Ваших распоряжений, глава Стражей Вечной Песни», — вывело зачарованное перо и опустилось в чернильницу. Донесение было окончено.

Захваченный людьми Гилнеаса корабль, конечно, нарушит покой главы Кель-Таласа, понимал Советник, но ненадолго. Слишком хорошо он знал Лор'Темара Терона.

Возможно, Терон свяжется с Темной Госпожой, но вряд ли отправится в Подгород, чтобы переговорить с Сильваной лично о том, чем грозит обернуться бегство людей Гилнеаса. Но Сильвана сейчас не в Подгороде, а Лор'Темар не станет искать ее в Серебряном Бору. Первый Советник знал, как тяжело Лор'Темару Терону давались путешествия в земли нежити. Как и любому другому эльфу крови, по правде говоря.

Значит, Терон ограничится письменным донесением. Вряд ли из Подгорода последует другой ответ, чем уже полученный Стражами Вечной Песни. И тогда лорду-правителю ничего не останется, как выразить благодарность Стражам королевства эльфов крови за наблюдательность и своевременное оповещение. Для Луносвета не было разницы отправилось ли судно на острова ночных эльфов или держит курс на Штормград из-за сопровождающей подводной лодки. Гилнеас не обладал собственным флотом и вообще не был ближайшим соседом эльфов крови.

Сумеречный Советник знал больше. Знал даже, почему в Гилнеасе оказалась подводная лодка ШРУ. Это не Лор'Темару Терону придется нервничать. Это ему, Первому Сумеречному Советнику, запертому в горной крепости, придется известись в ожидании каких-либо известий о судьбе судна.

Он и не предполагал, что ночной эльф, которому он помог проникнуть за Стену Седогрива, выживет и даже рискнет вернуться на родину! Советник не сомневался, друид был на борту захваченного у нежити корабля. Без содействия ночного эльфа Седогрив никогда не отправил бы беженцев неведомо куда.

Сумеречный Советник в последний раз перечитал донесение и швырнул свиток в пламя, огонь с жадностью проглотил сухой пергамент. Стянул раздражающие перчатки и бросил их на стол. Размял длинные пальцы. Магия по-прежнему должна защищать его истинный облик. Более двух лет он не расстается с маской, перчатками и плащом, призванными скрыть его внешность и расу. Он не мог позволить разоблачить себя. Только не теперь.

Первый Советник часто вспоминал собственные промахи и с досадой понимал, что архиепископ Бенедикт мог совершить бесчисленное множество ошибок. Никто не поверил бы, что старик-священнослужитель предпочел Святому Свету Древних Богов. А после огненного преображения никто и подавно не верил в его прошлую жизнь в Штормграде, в предательство короля Вариана Ринна.