Битва Стихий (СИ) - Дженкинс Кассандра - Страница 90

Как только Первый Советник ушел, Тиригоса коснулась запертой двери темницы и невесело усмехнулась. Ее рука не встретила преграды на пути. Она смело шагнула вперед и оказалась во тьме подземелья. В темницу Тиригоса больше не возвращалась.

В гулких и пустых подземельях Грим-Батола она не знала одиночества. Во мраке обитали бестелесные твари, похожие на призраков. А еще, будто сплетенные за хвосты воедино, мерзкие черные змеи. Они расползались по стенам, потолку, покрывая липкой слизью каменную кладку, иногда даже поедая друг друга.

Неприкаянные тени постоянно что-то искали во мраке. Лишь заметив ее, когда она покинула темницу, голодные тени устремились к ней, окутали стылым туманом. Они питались кровью живых, что попадали им в сети. Тиригоса была не из их числа. Тиригоса и сама была призраком. Кровожадные дети мрака разбрелись в поисках лучшей доли.

Она видела, как тени вжались в стены, как поспешили убраться с пути того, кто бесстрашно шагнул во мрак подземелья. Вспыхнули факелы, и Тиригоса впервые разглядела замшелые черные камни под ногами и оплавленные невообразимым пламенем стены. Драконье пламя, его ни с чем не спутаешь.

Смертокрыл Разрушитель, чеканя шаг, прошел мимо. Огонь потух. Порождения Древнего хлынули во тьму, заполонили ее. Они ждали, поняла Тиригоса. В прошлый раз Смертокрыл приходил не один. Твари получили свою долю и были опять голодны.

Но никто не появился. Черный дракон вскоре оставил подземелье. Они вновь подступились к Тиригосе, но оставили эти безнадежные попытки. Они не выходили наружу, хотя ничто не преграждало им пути. За пределами подземелья горели огни, поняла Тиригоса. Они обитали во тьме. Если однажды крепость, а с ней и остальной мир погрузится во тьму, тени хлынут на волю. В крепости было много свежей крови, она дразнила, манила.

Вскоре в туннелях зажглись все факелы разом. Тени поспешили убраться. Тиригоса едва выбралась из их цепких туманных рук. Они отговаривали ее, не позволяя идти на свет. Свет это смерть. Тьма это жизнь. Она вырвалась. Она не была частью тьмы, она старательно напоминала себе об этом. Она все еще жива. Она все еще ждала, ждала и надеялась. Калесгос успеет. Ее сердце не могло подвести.

Ей не было нужды пробираться по туннелям, она прошла сквозь стены. У входа в подземелья культисты Сумеречного Молота жгли костры. Смертных было много. Некоторые избивали себя плетьми, до крови рассекая плоть. Ей казалось, что даже здесь она слышит голодные стоны тварей мрака. Их будто дразнили, проливая кровь возле самого подземелья. С тьмой шутки плохи, разве смертные не знали об этом?

Тиригоса решила вернуться, но длинный освещенный проход заинтересовал ее. Он вел в глубины подземелья, совсем не в ту сторону, какую направлялся Смертокрыл, когда приходил сюда. Она заметила, как за поворотом промелькнул край красной ткани, и устремилась следом.

Человек в красном плаще хромал, опираясь на трость. Тиригоса держалась позади. Узкий прямой ход уводил его все дальше от входа. Перед последним поворотом человек ненадолго замер, пробормотал короткую молитву и шагнул под каменную арку.

Потолок резко взмывал вверх, высокие колонны поддерживали его своды. В глубине залы горел костер. Тиригоса не успела разглядеть, что скрывалось за его пламенем.

Навстречу хромому человеку из-за колонн выкатился клубок черных змей. Тиригосе еще не доводилось видеть таких тварей, которые существовали бы и при свете. Человек остановился. В его руке сверкнул кинжал. Хромой отшвырнул трость и резким выпадом клинка разрубил клубок змей. Он наносил ожесточенные удары снова и снова. Слизь залила пол и его плащ. Капюшон слетел с его головы. По зале пронесся громогласный рык. Человек поднял глаза, вытер кинжал о сгиб локтя и выставил его вперед. Щупальца не шевелились.

Из-за костров в глубине залы выросло черное чудовище. Хлысты вместо рук взмыли в воздух. Из зубастой пасти вырвалось рычание… и к своему удивлению, Тиригоса различила речь монстра.

— Глупец! — прорычал слуга Древних Богов. — Наивный глупец! Думаешь, тебе удалось спасти его от власти Н-Зота? Андуин принадлежит Древнему Богу!

Человек не отвечал.

— Ты никто, Гевин, — продолжал монстр. — Всего, что ты добился, ты добился благодаря мне. И это твоя благодарность?

— Я служил Свету, — процедил человек. — И служу ему до сих пор.

— А твой Свет, Гевин, он способен на такое?

Разрубленные куски черных змей под ногами человека зашевелились, стали извиваться, собираясь воедино. Глаза у человека полезли на лоб.

— Разве ты забыл? То, что мертво, умереть не может, — прорычало чудовище. — А вот ты все еще жив.

Змеи кинулись на человека. Он отбивался. Он рубил и отмахивался, протыкал и колол, пока одна из змей не выбила кинжал из его руки. Клинок со скрежетом проехался по каменным плитам. Человек прыгнул. Но черные щупальца первыми обхватили острую сталь, не чувствуя боли. Тогда хромой поднял с пола деревянную трость. Клубок змей вдруг поднялся, став ростом с человека. Клинок угрожающе метил прямо в его сердце.

Человек замахнулся тростью. Гибкие щупальца извернулись, нырнули под его руку. Клинок пронзил грудную клетку. По красному плащу растеклось бордовое пятно. Человек пошатнулся. Хромая нога подвернулась, он рухнул на колени. Положил руки на рукоять, торчащую из груди. Но сил выдернуть ее уже не было. Он повалился на бок, кровь быстро растекалась по каменному полу черной блестящей лужей.

Клубок щупалец подполз к хозяину.

— Найди принца, Шаготта, — приказал монстр.

Шаготта миновала мертвое тело, совсем не заинтересовалась Тиригосой под каменной аркой, хотя видела ее. Они все видели ее. И исчезла за поворотом.

Через какое-то время безликое чудовище тоже направилось к выходу, к арке, под которой пряталась Тиригоса. От страха она вжалась в белые камни, ему вряд ли понравится, что она наблюдала за ними. Но чудовище прошло мимо. Все стихло.

Тиригоса выглянула наружу, огляделась. За колоннами возвышалась стена огня, а за языками пламени — высоченные двери, блестящие, отполированные, насыщенно темные, будто беззвездная ночь. Казалось, поверхность из неизведанного материала впитывала в себя, поглощала свет костра и факелов. И с каждым мигом блестела все сильнее. Неужели это и есть одни из Оков Древнего, лихорадочно соображала Тиригоса. Неужели это и есть Оковы Света?

Безликий не появлялся. Она должна услышать его шаги. А затем ей, возможно, удастся спрятаться в одной из каменных колонн с высеченными на них барельефами. Древние мастера высекли в мраморе бестелесных тварей мрака, чудовищ, как Шаггота, и этот проем. Первые Оковы Древнего Н-Зота.

Они притягивали ее. Она поддалась вперед. Она целиком отдалась их власти и, только оказавшись возле них, оглянулась назад. Она прошла сквозь пламя и не заметила этого. Неуязвимость призрака вселяла уверенность в своей силе. Оковы не были всего лишь дверью, они не обладали замочной скважиной или дверными петлями. Вблизи она увидела, что их сущность подвижна, будто густая вязкая жидкость, которая, однако, не растекалась, а веками держала безупречную форму, в ожидании этого часа.

Тиригоса протянула руку, зачарованный браслет, надетый Первым Советником на ее кисть, тускло заискрился и погас. Любое проявление света тот час поглощалось этой вязкой субстанцией насыщено черного цвета.

Она коснулась Оков.

И рука натолкнулась на преграду. Пальцы обожгло холодом. Тиригоса отдернула руку. Поверхность Оков покрылась мелкой рябью. А в том месте, где она коснулась их, еще некоторое время был виден отпечаток ее ладони.

Она услышала шум и юркнула за ближайшую колонну. Залу заполонили культисты Сумеречного Молота. Безликий вернулся вместе с ними. Они обступили костер. Некоторые опустились на колени перед Оковами. Другие — стали бить в барабаны. Ударили первые плети.

Тиригоса оглянулась. Поверхность Оков взбудоражено бурлила, широкие круги росли и расходились от центра к краям. От душераздирающего крика Тиригоса подскочила на месте.