Звездная Золушка - Пашнина Ольга Олеговна - Страница 73

В этот раз Канди ушла чуть позже, минут в двадцать девятого. И я привычно начала готовить кофе для отца, зная, что он обязательно придет.

Не знаю, почему он так сопротивляется. Я не раз говорила, что буду не против, если в нашем доме появится женщина. Но отец неизменно отвечает, что не собирается заводить новых отношений. Хотя я знаю, что женщины у него были. Не то чтобы я следила за ним или его ревновала. Просто я любопытная и, конечно, волнуюсь за него. Я считаю, что он слишком рано себя похоронил. Оказывается, на Ксицани с медициной все в порядке, так что, если бы он сдался под натиском Канди, лет сорок у них точно было бы. Не так уж и мало, пожалуй.

— Как позанимались?

Отец хмуро взглянул на меня.

— В следующий раз я выгоню ее с занятия, — предупредил он. — Моя лаборатория — не панель.

— У нее есть халат.

Хотя, конечно, он прав. Канди, бывало, перебарщивала.

— Он еще короче, чем ее платье.

Бедный, представляю, как тяжело ему приходится. Поговорить, что ли, с подругой? Влюбленность — это хорошо, упорство в завоевании мужчины — тоже. Но меру-то знать надо.

— Это ее способ выразить свои чувства, — вздохнула я и откинулась на спинку стула.

Второй крендель был явно лишним.

— Какие чувства? — хмыкнул отец. — Она — молодая и глупая. Ей надо учиться, а не маяться дурью. Она ведется на какую-то абстрактно-возбуждающую ситуацию. Не будь на мне дорогого костюма, халата и очков, она прошла бы мимо и не оглянулась.

— Что?! — Я возмущенно выдохнула. — А как же парфюм, который я тебе подарила?! Ты недооцениваешь мощь моего таланта подбирать запахи. Я уверена, все дело в нем!

Папа улыбнулся и погладил меня по руке:

— Ей надо к психологу, милая. Когда влюбляешься в мужчину моего возраста — это ненормально. У нее комплекс Электры.

— А у тебя — комплекс вдовца! — парировала я.

— Какой? — не понял отец.

— Не знаю, — смутилась я. — Только что придумала. Должен же быть какой-то комплекс, обозначающий твой патологический страх перед тем, что снова произойдет что-то, что помешает тебе построить семью. Ты относительно молод, умен и богат. И проводишь жизнь рядом со мной, моим мужем и собственными внуками. Скучно!

Отец улыбнулся:

— Это то, о чем я мечтал.

— Знаю, но молодая, красивая, влюбленная в тебя девушка… Канди не из тех, у кого каждый месяц новый кумир. Она приехала на Землю из-за тебя, учится из-за тебя и, похоже, уже устала. Может, если ты твердо решил, что она тебе не нужна, оборвешь все? Ничего твой ученый совет не сделает. А Канди… Канди переживет, надеюсь. Все проходит. Просто тебе не кажется, что это очень жестоко по отношению к ней?

Отец молчал, зная, что я права. Я молчала, зная, что у него не хватает сил оттолкнуть ее. Похоже, придется прибегнуть к плану Б, как и предупреждал Грейстон.

— Или, может, ты хотя бы разрешишь ей обедать с тобой в университете? Ну, так, в качестве первого шага? — осмелилась предложить я.

— Зара, — папа, похоже, разозлился, — я сломаю ей жизнь. Она младше тебя!

— Она другой расы! Вы сравняетесь, если сойдетесь. Она живет намного меньше представителей твоей расы, а ты не так уж и стар. У вас обоих старение произойдет почти одновременно! Это же идеально! Вы можете быть самыми счастливыми людьми на Земле. Хватит бежать от отношений, я понимаю, что ты посвятил себя ребенку, что боишься потерять жену снова и так далее, но ребенок вырос, а угрозы нет…

Я остановилась и сделала вид, что задумалась.

— Грейстон, милый, ты собираешься в ближайшее время уничтожить нашу планету?

Из гостиной донесся голос мужа:

— До конца недели точно нет, а там посмотрим.

— Вот видишь. Этот мир безопасен! — Я фыркнула.

— Это не повод для шуток, Зара, — строго произнес отец.

— То есть когда ты шутишь, это повод, а когда я — сразу священная тема?! — возмутилась я.

Отец только поцеловал меня в макушку и поставил чашку в посудомойку.

— Я работать. Если твоя подружка забыла у меня в кабинете туфельку, ей придется забрать ее завтра.

Я закатила глаза и вдруг вспомнила, о чем мне говорил Грейстон пару недель назад. Не давая себе шанса передумать, я выпалила:

— Посидишь с детьми в воскресенье? Мы хотим прокатиться в город. Кино, ресторанчик, отель, и все такое…

— Конечно, дорогая, — донесся до меня голос отца.

В кухонном зеркале отражалась моя ехидная мордочка. Облизнув ложку, вымазанную в сгущенке, я побежала к Грейстону.

Длинное черное платье сидело отлично.

Вечером было прохладно, так что сверху я накинула легкую кожаную куртку. Волосы оставила распущенными, как нравилось Грейстону. Отключила все сенсоры и надела очки. Туфли без каблуков — для долгих прогулок — довершили образ. И ни капельки косметики.

Это был наш своеобразный ритуал. Раз в месяц мы выбирались в город и проводили время наедине, пока отец сидел с детьми. Я предвкушала отличный ужин, наполненную ароматом цветов аллею, небольшой уютный отель, потрясающие ощущения и уговоры Грейстона завести еще ребенка. Потом завтрак, утреннее купание в чудесной теплой воде и поездка домой, где, надеюсь, все будет спокойно.

В этот раз мы намеревались устроить отцу напряженную ночку. Если, конечно, не учитывать того, что сутки с нашими детьми — это уже удар по психике.

Я пригласила Канди.

Отец должен был освободиться около десяти, а Канди пришла в восемь. Ей мы тоже решили ничего не говорить, надеясь на вечное и незыблемое «авось». Я заказала в ресторане доставку ужина и поспособствовала тому, чтобы дети вечером заснули мгновенно: днем мы сходили в парк и так набесились, что даже я готова была свалиться на кровать без сил. Поскольку спят они крепко и обычно спокойно — золото, а не дети! — отцу и Канди останется поговорить и во всем разобраться. Если только он не выгонит ее раньше.

Ибо дальше так продолжаться не может.

Я очень надеялась, что, вернувшись, мы не застанем Канди в слезах. Надеялась вопреки всему, потому что любила их обоих. Мне кажется, после всего, что пережил отец, он достоин хотя бы капельки такого солнышка, как Канди. А она готова отдать ему все.

Я в последний раз убедилась, что все в порядке, поцеловала мальчишек и вышла на улицу. Грейстон уже ждал, готовый поднять в воздух флаер.

Мы медленно оторвались от земли, внизу мелькнули огоньки нашего дома. Мне нравилось жить в уединении. После всего, что произошло, я хотела спокойствия. Как и Грейстон. Он постепенно восстанавливался и отходил от пережитого. И безумно любил детей. И меня. И наш дом, и нашего кота, и Трина, который был в восторге от новой работы в сотрудничестве с лучшими исследователями Земли. И Эргара, который наконец нашел свое призвание в библиотеке и намеревался, как он любил говорить, там и помереть.

— Как думаешь, у них все будет нормально?

— Уверен в этом, Звездочка, — отозвался муж и погладил меня по щеке. — Им просто нужно поговорить. Твой отец любит ее, еще с тех пор, когда мы были в столице. Просто он думает, что любит Канди, которой не хватает тепла, как милую подружку дочери. А Канди уже давно не ребенок, и когда он это осознает, поймет и то, что ее можно любить по-другому. Он достаточно доказал свою порядочность в отношении нее. Вот увидишь, когда мы вернемся, они будут вместе и счастливы. Давно надо было запереть их в одном доме.

Я вдохнула родной и любимый запах, положив голову мужу на плечо. Флаер шел на автопилоте, и он обнял меня, прижав к себе еще крепче. Вдалеке показался город. А впереди нас ждал настоящий, счастливый выходной.

Давным-давно, казалось, вечность назад, меня похитили и привезли к Грейстону. Могла ли я предположить, что все закончится так хорошо? Что у меня появятся чудесные дети, большой светлый дом и настоящие друзья, а плохое зрение из досадной болезни превратится в напоминание о том, каким человеком оказался мой отец.

— Я согласна на ребенка, — вздохнула я. — Но этот — последний!