Ложь (СИ) - Филдс Вики - Страница 69

Я вырвала свою руку из его, и пошла по коридору. Он бросился за мной.

- Я хочу поговорить о том, что ты скала утром.

- Послушай, – я резко остановилась, оборачиваясь к нему, и он затормозил, едва не налетев на меня: - Да, я много чего сказала утром, как, впрочем, и ты, Кэри. Но сейчас это не важно.

- Э-э…

- Сейчас это не важно, – повторила я. – Потому, что я пришла не к тебе.

- А к кому? – между его бровей залегла морщинка. – Я надеюсь, ты не хочешь сказать, что пришла к Тому? Я не хочу, чтобы ты с ним говорила.

- Это тебя не касается, – в третий раз за день, произнесла я, испытав крайнюю степень удовольствия, от того, как перекосилось лицо Кэри Хейла.

- Мне жаль, что я сказал это все сегодня, - искренне прошептал парень. – Я был… не в себе.

Неужели на него так подействовал разговор с Сереной? Или, может, у Кэри Хейла раздвоение личности? В любом случае, сейчас у меня нет времени разбираться в этим.

- Ладно, - мягко кивнула я. – Не знаю, что случилось сегодня, и к чему была такая спешка уехать из города… я хотела бы знать, но ты не скажешь. Поэтому, мне нужно идти. Тебе не отговорить меня идти к Тому, Дженни уже пыталась.

Он оставил всякие попытки что-то сказать, и отпустил меня, а я двинулась в конец коридора.

Кэри Хейл не знал, что он дал мне утреннюю порцию счастья, приправленного его мягким, бархатистым голосом, который до сих пор звучал в моих ушах. Несмотря на то, что он испортил первую половину сегодняшнего дня, сейчас я ощущала себя прекрасно. Мне не хотелось знать, что повлияло на его смену настроения, потому что ответ мог бы меня расстроить. Теперь мне не страшно было встретиться с Томом Гордоном, человеком, который разбавил мои ночные кошмары еще большим ужасом.

***

Том выглядел ужасно. В этом голубом халате, в котором ходили все пациенты психиатрической больницы Дэвилспейнда, он выглядел как человек, утративший свою личность. В «общей комнате» - небольшом зале, с высокими окнами, выходящими во внутренний дворик, не было никого. Только я и Том. Доктор Грейсон не позволила бы, чтобы он находился в одном помещении с другими больными.

- Кто-то знает, что ты здесь? – спросил он, без особого любопытства.

- Зачем ты спрашиваешь? – я хотела быть хладнокровной в его обществе, но от его вопроса мне стало не по себе.

Солнечные лучи, падающие из окна, освещали правую сторону лица Тома, и его волосы. Сейчас я заметила, что его волосы не такие темные, как мне казалось раньше. Или, может быть, я просто раньше не рассматривала его, как сейчас.

- Просто хотел знать, кто позволил тебе встретиться со мной, – безлично протянул он. Его расфокусированный взгляд внезапно сосредоточился на моих глазах, и я ощутила, как в желудок бухнулась ледяная глыба колючего страха. - Почему ты так разглядываешь меня, Скай? Ты думаешь, я свихнувшийся шизофреник, который может наброситься на тебя сейчас?

- Нет. Я просто думаю. О всяком.

Со стороны можно было показаться, что мы с Томом друзья. Но не больше, чем Ганнибал Лектор, и его жертвы.

- Ты задаешься вопросом, почему я сделал это именно с тобой, верно? И у тебя уже есть некоторые соображения.

- Это ты мне скажи, – тихо произнесла я. Мои руки, под столом, дрожали. Том же, напротив, выглядел так, словно он был там, где хотел быть. Он выглядел спокойным и рассудительным. Не тем парнем, которого я знала в школе.

- Ты слышала историю моей семьи, и сделала выводы, – он понимающе кивнул. – Да. Мой отец, не такой, как у тебя. Не заботливый папочка, который поет на ночь колыбельные. Мой отец вместо колыбельных каждую ночь приносил мне порцию боли, и мне приходилось засыпать под плач брата, и крики матери.

Я сглотнула, и мое сердце сжалось, от того, что я представила маленького, беззащитного мальчика, с тем ужасным человеком, который должен был любить его. Я вспомнила мамины слова о том, что родители должны защищать своих детей, оберегать и лелеять. Что бы случилось с Томом, если бы у него была такая мама, как у меня?

Я вдруг подумала, что Дженни была права – мне не нужно было приходить к нему. Не нужно было говорить с ним, и проникаться сочувствием.

- Почему ты никому не сказал о том, что он делал с тобой?

Том усмехнулся, и на мгновение стал тем самым парнем, которым я его помнила много лет назад – веселый мальчишка с открытой улыбкой, но тут улыбка исчезла, и он с горечью произнес:

- Иногда мир не такой, как мы себе представляем. Слышала, что я принимал наркотики, и из-за этого мне пришлось сидеть в наркодиспансере?

Я медленно кивнула.

Мои глаза стало жечь, от тона голоса парня. Ни сочувствия, ни жалости к самому себе. Кажется, от отказался от всех этих чувств.

- Я никогда не принимал наркотиков, – он отвернулся к окну, словно наконец-то что-то почувствовал, и ему стало сложно смотреть мне в глаза. – Тогда отец избил меня до полусмерти, и мне несколько недель пришлось пролежать в больнице, в соседнем городе. Врачу он сказал, что на меня напала банда каких-то хулиганов.

Я зажмурилась, медленно выдыхая.

Он знал, что ему не поверят. Его отец, мистер Гордон, школьный директор, и многоуважаемый человек. Он уже несколько лет борется с зависимостью единственного сына, который пристрастился к наркотикам, после смерти любимой матери.

- Но ты был арестован за вождение в нетрезвом виде, в тот день, когда кто-то напал на меня на озере, – вспомнила я. Он посмотрел на меня, пустым взглядом.

- Это была годовщина смерти моей матери.

Я облизала пересохшие губы.

Неужели – все правда? Нет наркотиков? Отец много лет издевался над ним, и Том знал – от него не сбежать, потому что мир не такой, как мы себе представляем?

Я вспомнила маму. Мою любящую маму, с теплыми руками, и ночным кремом, и папу, с его вечно строгим, сдержанным лицом. Что, если бы у Тома были такие родители, что случилось бы тогда? Каким бы он стал?

- Я никогда не хотел причинить тебе боль, – вдруг произнес он, и я затаила дыхание. – Но иначе я не мог поступить. Иногда нам позволяют сделать выбор, в следствии которого твоя жизнь изменится, и тогда ты просто делаешь его. Потому что по-другому не можешь.

- Кто… предложил тебе выбирать, Том? – тихо спросила я. Он опустил взгляд в стол.

- Помнишь, в седьмом классе, нас с тобой наказали, и кто-то запер нас с тобой в библиотеке?

Я судорожно кивнула, теряясь от того, как быстро он перескакивает с темы на тему.

Это был один из ужасных воспоминаний детства, когда нас заперли в библиотеке - у Тома случился приступ паники, такой сильный, что он впал в шок. Тогда я узнала, что он боится замкнутого пространства. После этого, я плакала два дня подряд, и даже не пошла в школу.

Но… почему он вспомнил сейчас об этом?

- Спасибо, что ты была там, и не дала мне сойти с ума. Я так и не поблагодарил тебя за это.

У меня участилось сердцебиение. Я беспокойно наклонилась к нему вперед, чтобы сказать что-нибудь, что облегчило бы и его боль и мою, но мне на плечо опустилась рука доктора Грейсон:

- Скай. Тебе пора уходить. Том должен идти на терапию.

Я ошарашенно глянула на нее, лихорадочно соображая, как задержать время, но Том уже встал. Я тоже поднялась, хватая его за руку, и его глаза тут же расширились, словно его напугало мое прикосновение.

- Я приду завтра Том, ты понял?

К нам подошел высокий мужчина, со странной прической, и взял Тома за локоть.

- Эй, - строго сказала я, не позволяя Тому отвернуться от меня. - Том, завтра я приду!

- Спасибо, что ты навестила меня, Скай. Ты единственная, кто пришел ко мне.

Мой пульс ускорился, когда мужчина увел своего подопечного, и я осталась наедине с доктором Грейсон. Она сочувствующе смотрела на меня, ожидая, когда я обращу на нее внимание, и я заявила, дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом:

- Я хочу завтра встретиться с Томом.

- Ты думаешь, это хорошая идея? Он - причина твоих галлюцинаций, твоего стресса. Думаю, тебе не следует пока общаться с Томом. Пока он не выздоровеет.