Невеста с миллионами - Мютцельбург Адольф - Страница 109

— Ну, если бы он носил фамилию Блэкбелл, что могло бы подтвердиться…

На этот раз Джорджиана прервала Ральфа — прервала почти резко.

— Ты смотришь на такие вещи легче, чем я! — воскликнула она. — Наши судьбы были соединены навек, теперь же они связаны более, чем прежде. Ты должен прямо сегодня отыскать священника, на которого можно положиться. Мы оба свободны, оба собираемся покинуть Америку или по крайней мере Нью-Йорк — нам нет необходимости считаться с чьим-то мнением. Мы должны слушаться только веления наших сердец.

— Ты права! — сказал он, сжимая ей руку, ибо должен был что-нибудь сделать, чтобы подавить внутренний протест и скрыть злость. — Я спешу. Прощай!

Он поцеловал Джорджиану и покинул ее дом.

Очутившись на улице, он остановил проезжавший мимо наемный экипаж и велел ехать в любом направлении. Этого еще не хватало! Теперь ему нужно было решать! Допустим, несколько дней можно морочить Джорджиане голову. Надо только убедить ее, что не удается найти надежного священника. А что потом? Этого он пока не знал. Но Ральф не собирался подчиняться обстоятельствам — он хотел сам распоряжаться собственной судьбой. Неужели это неродившееся существо перечеркнет все его планы? Нет, конечно, нет. Нужно успокоиться, не спеша все обдумать, а затем уже действовать — хладнокровно и решительно.

Уличные фонари только что зажглись. Петтоу, бесцельно колесивший по городу, заметил под одним из них Бута, что-то обсуждавшего с общим знакомым. Бут — именно тот человек, с которым необходимо посоветоваться! Со времени их памятного разговора Ральф виделся с ним всего один раз. Бут гастролировал по разным городам Севера, выбирая такие, где были еще живы симпатии к южанам.

Ральф остановил экипаж, расплатился с кучером и окликнул Бута. Тот поспешно простился с приятелем и отправился вместе с Ральфом в ближайший ресторан — излюбленное место времяпрепровождения состоятельной нью-йоркской молодежи. Там они заняли отдельный кабинет, и Ральф заказал самые тонкие вина и изысканную закуску. На сей раз Бут не был таким раздраженным и неразговорчивым, как в тот вечер. Он казался чрезвычайно возбужденным и расположенным к откровенности и, как только официант ушел, дал волю словам. Его волновали не личные дела, а интересы Юга, которым он был предан телом и душой, поскольку аристократические замашки южан соответствовали его собственному образу мыслей.

— Нам нужно что-то делать, Ральф, — прошептал он, и его темные глаза вспыхнули зловещим огнем. — Мы должны все поставить на карту, иначе наше дело проиграно. Черт возьми, кто бы мог такое предположить! В этих янки ни с того ни с сего словно бес вселился — разве не так? Они теперь сражаются не хуже наших славных южных войск, а поскольку перевес на их стороне, развязка не за горами, если мы не примем экстраординарных мер. Это невозможно, они не должны победить, даже если нам придется взорвать к чертям весь этот Север! Как только они начали действовать по оперативным планам генерала Гранта, на смену присущей им безалаберности в военных действиях пришел порядок, они все больше стягивают кольцо, они душат Юг. Если и Виксберг падет, мы будем отрезаны от Запада, и янки освободят Миссисипи. Вчера вечером состоялся общий сбор, тебя на нем не было…

— Я не мог присутствовать, иначе мне пришлось бы пропустить карнавал у мистера Бюхтинга, а это совершенно исключено, — заметил Ральф.

— Ну ладно, мы все сошлись на том, что дальше так продолжаться не может, — подытожил Бут. — Генерал Ли должен сосредоточить все свои силы и начать широкое наступление, он должен прорвать фронт, захватить Вашингтон, а мы поднимем восстание во всех мало-мальски крупных городах одновременно, от Нью-Йорка до Сент-Луиса, и запугаем население. Нам нужно нагнать страху на этих янки и принудить их заключить мир — разумеется, временный, ибо полной независимости Югу не дадут, а ведь именно о ней-то и идет речь. Такой независимости нам предстоит добиться силой. Но как только мы вновь получим передышку, как только сможем открыть новые источники помощи, наше будущее обеспечено. А пока дела наши плохи, Ральф, очень плохи. Дэвис и прочие не верили, что война может продлиться более двух лет, рассчитывали на признание со стороны Англии, на фактическую поддержку Франции из Мексики, надеялись поддерживать связь с Европой и беспрепятственно сбывать хлопок — ничего этого нет и в помине! Нам ужасно не повезло! Мы уже не знаем, откуда набирать новые подкрепления. Хоть бы мы могли вооружить негров и под дулами пушек гнать их в наступление! Так нет! Мы не можем делать этого уже только из принципа! Денег повсюду не хватает. Даже если мы добьемся мира через полгода, большая часть южных плантаторов разорена. Правда, они довольно быстро сумеют поправить свои дела. Но для восстановления пошатнувшегося престижа Юга должно что-то произойти. Генералу Ли нужно идти на Вашингтон, пусть даже половина его людей при этом погибнет, а мы должны поднять восстание здесь, на Севере, чтобы запугать глупое население и показать ему: здесь есть не только враги Юга, но немало и его друзей. План уже согласован, обязанности распределены, руководители в отдельных городах названы. Тебя предложили для Нью-Йорка, но некоторые возражали, говоря, что в последнее время ты показал себя очень пассивным.

— Это правда, — согласился внимательно слушавший Ральф. — Мне пришлось слишком много времени посвятить устройству личных дел. Но это совсем не означает, что я не буду в числе первых, кто собирается организовать беспорядки в Нью-Йорке!

При этом в его глазах блеснула столь дикая радость, что Бут с удивлением взглянул на него.

— Я так и думал! — сказал он. — Ты порвал с леди Джорджианой?

— Еще нет, но это дело не выходит у меня из головы. Скоро оно должно уладиться.

И он с безразличным видом сообщил актеру тайну, которую только сегодня узнал от Джорджианы.

— Черт возьми! Час от часу не легче! — воскликнул Бут. — В самом деле, Ральф, я не понимаю тебя — я бы женился на вдове. Как-никак два миллиона!..

— Ну так я тебе скажу, — прервал его Ральф, — но смотри, держи язык за зубами! Элиза Бюхтинг будет моей, хоть добровольно, хоть насильно. Я не собираюсь брать в жены никого, кроме нее. Джорджиана мешает мне, она должна исчезнуть из моей жизни.

— Да, тут трудно что-то посоветовать! — заметил актер. — Ты думаешь, Бюхтинг отдаст тебе свою дочь?

— Если не отдаст, возьму сам! — вскричал Ральф, разразившись сатанинским смехом. — У меня созрел план, и я почти уверен, что на худой конец смогу воспользоваться для достижения цели тем мятежом, который мы собираемся поднять в Нью-Йорке. Впрочем, все это еще нужно тщательно обдумать. Может быть, и ты присоединишься ко мне. В доме Бюхтингов есть одна квартеронка — чудо как хороша! Когда я заполучу Элизу, ты, пожалуй, мог бы приручить ее подружку.

— Благодарю, — ответил, смеясь, Бут. — Увы, я не выношу смешанной крови. Как только подумаю об этом, мне делается плохо в буквальном смысле слова.

— Ты просто не видел ее! — ответил Ральф. — Если бы поглядел — заговорил бы по-другому. Она так хороша, что Альфонсо де Толедо, племянник мистера Бюхтинга, говорят, всерьез собирается взять ее в жены!

— Что ж, отбить ее у такого — это, пожалуй, было бы забавно! — усмехнулся Бут. — Но неужели ты в самом деле думаешь силой взять мисс Элизу? Это скорее повредило бы твоим планам, нежели пошло бы им на пользу, и тогда миллионов Бюхтинга тебе не видать…

— Я еще не знаю, что сделаю! — вставил Ральф, когда наступила пауза. — Ну да все равно. Там видно будет. Скажи друзьям, что они могут твердо рассчитывать на меня, и ставь меня в известность обо всем, что вы решите. И еще одно: тебе случайно не приходилось слышать о человеке по имени Дантес? Это пожилой джентльмен, который имеет привычку совать нос не в свои дела. Говорят, прежде он был баснословно богат и отдал все свое состояние Бюхтингу и Толедо.

— Ну как же, помню! Это, несомненно, тот самый, перед которым так трепетал в Ричмонде Стонтон, — ответил Бут и описал наружность миссионера.