Невеста с миллионами - Мютцельбург Адольф - Страница 67

Это была, разумеется, малоприятная перспектива. После недавно закончившегося кровопролитного похода и долгожданного возвращения к мирному труду над колонистами вновь нависла угроза вооруженной борьбы, может быть не менее опасной, чем былые схватки с краснокожими.

— Если доведется встретиться с этими негодяями, церемониться не будем, — с горечью сказал дон Лотарио. — Эти техасские мародеры ужасный сброд, отребье всех национальностей, а человек, которого видел Дантес, — бывший приятель Ральфа Петтоу — уже десятикратно заслужил смерть. Сегодня же я приму все надлежащие меры для защиты колонии.

Возбужденные мужчины расстались, чтобы затем вновь встретиться за столом, где каждый делал все от него зависящее, чтобы выглядеть непринужденным и беззаботным и не волновать дам, которые и без того уже казались весьма озабоченными.

В отношении Инес Эдмон вел себя совершенно так, как заранее для себя наметил. Он ожидал подходящего момента, чтобы излить душу ее родителям. А это время — чувствовал Эдмон — еще не наступило. Не говоря уже об опасности сложившегося положения, ему требовалось определить собственное будущее, прежде чем просить у столь незаурядных родителей руки их красавицы дочери.

Поэтому, когда все уютно устроились за столом, Эдмон не без задней мысли завел разговор об идеях дона Лотарио относительно колонизации и спросил владельца гасиенды, где следует создавать колонии и с чего лучше всего начать. Дон Лотарио ответил ему с неподдельной сердечностью, давая понять, что человек, обладающий энергией и жаждой деятельности Эдмона, способен, пожалуй, прокладывать дорогу цивилизации в какой-нибудь варварской, отсталой стране, если наберется к тому же терпения и необходимого душевного спокойствия. Эдмон заметил, как вспыхнули при этих разговорах обращенные на него глаза Инес. Она поняла и одобрила его план. Капитан добавил, что не прочь отказаться и от военной карьеры.

— Правда, мой отец станет чинить мне в этом всяческие препятствия, — пояснил Эдмон. — Ведь он солдат с головы до ног. Впрочем, Эдуард тоже солдат, — надеюсь, одного сына вполне достаточно, чтобы удовлетворить воинские амбиции нашей семьи.

Разумеется, дон Лотарио был слишком благоразумен и осмотрителен, чтобы открыто поддержать замыслы Эдмона, способные, пожалуй, только привести к разладу между сыном и отцом. Однако по тому, с каким видом он выслушивал подобные разглагольствования юноши, не составляло ни малейшего труда догадаться, что они доставляют ему явное удовольствие.

Как ни покажется странным, и следующий день не принес ничего нового. Наблюдение за всей восточной окраиной колонии было организовано с таким расчетом, чтобы ни один человек не мог приблизиться извне незамеченным. Но никого постороннего обнаружено не было, и вечером колонисты возвратились в свои дома с той же обеспокоенностью, с какой утром покинули их. Дону Лотарио не оставалось ничего другого, как осуществить свой план: организовать постоянную службу охраны и терпеливо ожидать дальнейшего развития событий.

— У меня родилась еще одна идея, — объявил он на следующий день своим молодым друзьям. — Я освобождаю Антонио Йерреса. Разумеется, он покинет колонию, и, если внимательно проследить за ним, возможно, удастся узнать, где скрываются его приятели: ведь наверняка он отправится к ним, пусть даже окольными путями, чтобы сбить нас с толку. Как не хватает моих индейцев — они двигались бы за ним по пятам, оставаясь незамеченными.

В этой мысли было рациональное зерно, однако нельзя не признать, что освобождение техасца увеличило бы число бандитов, замышлявших нападение на Толедо. В том, что Йеррес начнет мстить, никто не сомневался. Может быть, со дня на день вернутся индейцы? До их возвращения Йерреса решили держать в заточении.

Ближайший день также прошел безрезультатно. Жара сделалась почти невыносимой, поэтому жизнь колонии немного оживлялась только в утренние и вечерние часы. Просто счастье, что дон Лотарио заблаговременно позаботился о сужении и углублении русла небольшой реки, пересекавшей территорию колонии. Благодаря этому уровень воды в реке почти не понизился. Излюбленным местом развлечения мужчин стала теперь купальня, расположенная прямо в тенистом леске. Женская купальня находилась в другом месте — у ручья, впадавшего в реку ниже того места, где была устроена мужская, и неизменно полноводного.

Обычно трое друзей купались вместе, наслаждаясь всякого рода играми и демонстрируя друг перед другом свое мастерство, как это любят делать опытные пловцы. Но теперь такое случалось редко: Альфонсо и Эдмон, как и все прочие колонисты, принимали, естественно, участие в несении караульной службы, организованной доном Лотарио, и один из них днем или ночью находился на каком-нибудь наблюдательном посту. Ричард же был освобожден от этой обязанности: дон Лотарио раз и навсегда запретил ему участвовать в этом деле. По его словам, можно не сомневаться, что бандиты охотились в первую очередь именно за Ричардом и тому нельзя покидать территорию колонии.

Было пять часов вечера, как раз перед самым обедом. Ни Альфонсо, ни Эдмона на главной гасиенде не было. Альфонсо с группой колонистов отправился сменять на посту Эдмона, чтобы самому дежурить до полуночи. Ричард оказался один и по своему обыкновению отправился в купальню, чтобы с четверть часа провести в воде и затем явиться к столу свежим и отдохнувшим.

Тем временем возвратился Эдмон, немного утомленный скачкой под палящим солнцем. Времени идти в купальню у него не оставалось, поэтому пришлось довольствоваться душем, устроенным в его жилище. Затем он переоделся и, как обычно, зашел за Ричардом, который также жил во флигеле главной гасиенды, но узнал, что тот еще не вернулся. Удивленный, Эдмон направился к гасиенде.

На веранде ему встретились дон Лотарио, донна Тереза и Инес. Все обменялись приветствиями, теплыми и сердечными. Однако с тех пор, как Толедо угрожали тайные враги и земля под ногами была словно заминирована, в поведении всех обитателей колонии чувствовалась некоторая озабоченность и нервозность. В глазах дона Лотарио Эдмон прочитал немой вопрос и в ответ, отрицательно покачав головой, произнес: «Ничего нового! Ничего необычного!» Затем он пробежал глазами газеты, которые посыльный каждую неделю доставлял из ближайшего форта, находившегося, правда, довольно далеко от колонии.

В столовой пробили часы, возвестив своим серебристым звоном наступление шести часов. Ричарда все не было. Каждый в глубине души удивлялся отсутствию обычно столь пунктуального молодого человека. Но никто не высказал этого вслух, не желая выслушивать даже малейший упрек в свой адрес. Слуга, выполнявший за столом обязанности официанта, явился спросить, можно ли подавать первое блюдо.

— Подождем еще немного, — ответила донна Тереза. — Мистера Коннингэма пока нет.

Прошло еще пять минут, потом еще столько же. Дон Лотарио вопросительно поглядел на Эдмона.

— Мистер Ричард, как всегда, пошел в купальню, — ответил тот. — Пойду узнаю, не вернулся ли он. Возможно, кого-нибудь встретил по дороге.

И Эдмон поспешил в жилище Ричарда. Молодого человека там по-прежнему не было. Тогда капитан направился прямо в купальню, до которой было около четверти часа ходьбы. Дорогу он знал прекрасно, ибо друзья нередко ходили туда вместе. По пути ему попалось всего несколько детей, потому что в колонии в это время все обедали и большинство колонистов находилось дома. Так он и добрался до купальни. На берегу небольшого озера, которое здесь выкопали, было устроено примерно два десятка кабинок. Сторожа не было — да и зачем он в колонии, которая жила словно одна большая семья! Купающихся Эдмон тоже не заметил. Только в одну из кабинок дверь была приоткрыта. Эдмон приблизился и громко спросил:

— Ричард, вы здесь?

Не получив ответа, Эдмон распахнул дверь и увидел, что вся одежда молодого человека находится в кабинке. Там висели брюки и шляпа, на скамье лежали прочие принадлежности туалета, на полу стояли башмаки.