Невеста с миллионами - Мютцельбург Адольф - Страница 93

— Ни одного, — серьезно ответил Бюхтинг. — Она никак не может забыть Ричарда, а я не принуждаю ее. Печально, правда, если мое единственное дитя не испытает величайшего счастья на этой земле. Но она выйдет замуж только по велению сердца, а если не встретит человека, к которому почувствует расположение и симпатию, — что ж, так тому и быть!

— Подумать только, как мы радовались, что Ричард и Элиза нашли друг друга! — сказал мистер Эверетт, подперев голову рукой. — О Боже, Боже праведный, если бы хоть знать, как он умер! Я все еще не могу поверить в это. Нынешнее ужасное время, военное время, могло помешать ему написать, или письма пропали…

— Мужайся, мой друг, — взволнованно перебил его мистер Бюхтинг, — и покорись судьбе. Одному Богу известно, какую радость доставило бы мне возвращение Ричарда, вряд ли с ней что-то может сравниться! Но признаюсь тебе, я почти потерял всякую надежду. Как ни говори, прошло слишком много времени…

— Но ведь должны же были найти его труп! — прервал Бюхтинга мистер Эверетт.

— Верно, верно! — согласился Бюхтинг. — Но сколько печальных обстоятельств могло способствовать тому, что труп остался необнаруженным! В этом убийстве или исчезновении много неясного! Впрочем, никаких известий нет уже так давно, что было бы наивно продолжать надеяться на благополучный исход. Безусловно, негодяй Стонтон знал об этой смерти, но — увы! — его самого нет в живых!

— А это удивительное сходство почерка! — вскричал мистер Эверетт. — Какую букву ни возьми! Разве под силу какому-нибудь мошеннику столь мастерски скопировать чужой почерк?

— Такое удивительное совпадение почерка и дает тебе повод надеяться, как мне кажется, — продолжал мистер Бюхтинг. — Но мне приходилось видеть подделки, которые было невозможно отличить от оригинала. Больше всего мне жаль Элизу. Хотел бы я только знать, кто распускает слухи, будто ее суженый — Ральф Петтоу. Меня то и дело спрашивают об этом. А мне, как никому другому, известно, что Элиза никогда не оставляла капитану ни малейшей надежды. Да и сам он, если и любит Элизу, еще не делал никаких шагов, которые могли бы свидетельствовать об определенности намерений: чутье подсказывает ему, что все его усилия будут напрасны.

— И мне частенько говорят об этом, — сказал мистер Эверетт, — и я отношусь к этому спокойно, потому что, в конце концов, меня бы только обрадовало, если бы эти слухи оказались правдой.

— Но это невозможно! — решительно возразил мистер Бюхтинг. — Элиза питает к Ральфу непреодолимую неприязнь. Она никогда не говорит об этом, однако жена поделилась со мной, что Элиза терпеть не может капитана. Она даже уверяет, что Ральф никогда не был близким другом Ричарда.

— Ну уж это слишком! — смущенно заметил мистер Эверетт.

— Что поделаешь, она так считает, поэтому у Ральфа нет никаких надежд, — ответил мистер Бюхтинг. — Мы не станем разубеждать ее. Да и, правду сказать тебе, дружище, я сам испытываю какое-то недоверие к нему. С нами он ведет себя не так, как с другими. Мы считаем его достойным молодым человеком. А другие уверяют, что он один из завсегдатаев тайного клуба из числа тех, которые погубили так много нашей молодежи. Больше того! Перед нами он разыгрывает из себя ревностного республиканца и защитника рабов. А между тем я узнал, что он связан с мятежниками.

— Тебе это точно известно? — обеспокоенно спросил мистер Эверетт.

— Можешь не сомневаться, — уверил его Бюхтинг. — Вообще в его холодной, выдержанной натуре есть нечто, внушающее мне подозрение. Похоже, он постоянно начеку, а это вызывает у меня недоверие к нему. Мне больше по душе, когда молодые люди горячатся, совершают опрометчивые поступки, а не играют заученную роль с изворотливостью и лукавством опытного дипломата.

— Было бы ужасно, потеряв Ричарда, обмануться теперь и в Ральфе! — с глубоким вздохом произнес мистер Эверетт. — Очень важно знать, в чьи руки попадет значительное состояние, а из всех пороков лицемерие представляется мне наихудшим. Когда я думаю о Ричарде…

— Да, Ричард, Ричард! — вздохнул мистер Бюхтинг. — Этот юноша был всем нам по душе. Мне не хотелось бы окончательно терять надежду на то, что он еще вернется! На этой войне человек может исчезнуть, но это не значит, что он погиб. Допустим, Ричард попал в руки вербовщиков в армию мятежников. Сперва они, например, нашли его раненым, похитили у него документы, а потом заставили вступить в армию южан. Возможно, что он мертв… Но может быть, ему просто не удалось послать нам весточку…

— Нет, дорогой друг, тебе хочется утешить меня, не лишать сладостной надежды! — печально прервал его мистер Эверетт. — Но я уже больше ни на что не надеюсь!

Контора мистера Эверетта находилась на первом этаже, и по случаю солнечного весеннего дня, а дело происходило в марте, окна были распахнуты. Мимо как раз проходил почтальон. Вероятно, он очень спешил, потому что, сказав: «Прошу вас, сэр!», протянул в окно сразу два письма. Это случалось крайне редко. Ральф Петтоу сумел устроить таким образом, что вся корреспонденция, даже адресованная лично мистеру Эверетту, попадала прежде в его руки. Лишь в самое последнее время бдительность капитана несколько притупилась, ведь тот, чьих писем ему приходилось опасаться, был уже мертв — Ральф видел его гибель собственными глазами. Предателя Стонтона тоже не было в живых. Так что с этой стороны бояться было нечего. Лишь послания, которые Ричард мог отправить из Толедо, долгое время вселяли в убийцу мучительный страх, и он вскрывал все поступающие оттуда письма, прежде чем передать их мистеру Эверетту. Но, как ни странно, в этих письмах никогда не было речи о Ричарде, так что Ральф начал думать, что либо произошло какое-то недоразумение, либо Ричард по непонятным капитану причинам умолчал там, в Толедо, о том, что с ним случилось.

Но откуда Ральф мог узнать, что Ричард находится в Толедо? Об этом ему сообщил Стонтон. Во время одного из их рейдов в Западную Виргинию или Теннесси капитан кавалерийского ополчения выяснил, что немецкие переселенцы, которые везли с собой какого-то тяжело раненного юношу, отправились на запад. Догадываясь об истинных обстоятельствах этого происшествия, Стонтон распорядился, чтобы ему подробно описали, как выглядел раненый, после чего известил Петтоу. Тот, мучимый опасениями, что Ричард может объявиться вновь, рассказал Стонтону всю правду и поручил ему выследить молодого человека и совершить то, что не удалось ему самому. Обстоятельства благоприятствовали выполнению этого плана, ибо Стонтону за свои многочисленные преступления пришлось отказаться от должности капитана.

Впрочем, Ральф был готов к обвинениям со стороны Ричарда или же тех, кто узнал о покушении на убийство со слов молодого человека, и успел обдумать план своей защиты. Он собирался просто лгать и выставить Ричарда клеветником, который по непонятным ему, Ральфу, причинам выдвинул против него столь дикое обвинение. Чтобы бросить на Ричарда тень подозрения, он заблаговременно запасся несколькими подложными документами, согласно которым Ричард был настоящим прожигателем жизни, развратником и кутилой. Он якобы утаивал от отца крупные суммы денег и поэтому, возможно, опасался разоблачения со стороны честного Ральфа. Пока будет тянуться судебная канитель, Ральф надеялся навсегда отделаться от своего врага. Теперь все эти хитроумные интриги стали ненужными. Со смертью Стонтона и Ричарда Ральф почувствовал себя уверенно. Даже в случае, если из Аризоны пришли бы известия, что Ричард действительно там жил, теперь с большой степенью вероятности можно было утверждать, что Ричард был самозванцем, который в сговоре со Стонтоном разыграл комедию, чтобы одурачить всех и вся. Ральф очень хорошо понимал, что недоказанное обвинение, будто он, Ральф, покушался на жизнь своего лучшего друга Ричарда, способно вызвать недоверие у всякого. А доказать его было теперь невозможно. Короче говоря, Ральф чувствовал себя так уверенно, как никогда прежде. Казалось, все ему удается. И от Джорджианы он рассчитывал отделаться по-хорошему, а если не получится, то по-плохому.