Камень духов - Кердан Александр Борисович - Страница 38

– Сеньорита Мария, не бойтесь, это ваши друзья…

Девушка, застывшая было на месте, бросилась навстречу лейтенанту. Порывисто обняла, прижалась всем телом. Ее бил озноб. Она что-то бормотала, пряча лицо на груди Завалишина. Он смог разобрать несколько слов:

– Это вы… Я знала, что меня спасете вы… Я ждала вас, дон Деметрио…

– Я тоже… – взволнованный ее горячностью и собственным приливом чувств, сбивчиво произнес Дмитрий. – Я тоже сначала ждал вас там, в саду… Потом искал и…

– Нашел… – немного отстраняясь от него, произнесла она. Потом добавила задумчиво: – У вас, сеньор, наверное, такая судьба – выручать меня из беды…

Завалишин не ответил. Он скинул плащ и набросил на вздрагивающую девушку. Обнял за плечи, но уже не так, как в первые мгновения встречи, а скорее по-братски – сдержанно и бережно.

Оба замолчали. Так бывает, когда глаза говорят больше слов. По мере того как сеньорита согревалась, лейтенант ослаблял свои объятия, словно отрешался от нее. Мария почувствовала это и, не в силах понять причину, первая нарушила тишину:

– Как вы нашли меня, сеньор?

– По воле Божьей, сеньорита… Ваши кузен и жених не захотели взять меня в ущелье, где надеялись найти вас… Меня с моими людьми направили в обход. Но оказалось, что вы – именно здесь! Наверное, это и впрямь судьба…

– Да, это – судьба, – повторила Мария. Потом, взглянув в глаза Дмитрию, заговорила, точно боясь, что он может прервать ее на полуслове: – Сеньор Деметрио, наверное, воспитанная девушка не должна говорить так с мужчиной… Особенно с тем, который ей нравится, кому она обязана своей жизнью и честью. И я, поверьте, никогда не решилась бы говорить с вами, дон Деметрио, так, если бы… если бы не чувствовала, что мы скоро расстанемся… – Глаза у сеньориты влажно блеснули, но она закончила фразу твердо. – Расстанемся и не увидимся никогда, если я не скажу вам этого…

– Конечно, вы можете говорить со мной открыто. Клянусь честью…

Мария ласково приложила кончики пальцев к его губам:

– Вам не надо клясться, дон Деметрио. Я верю вам. И потому говорю то, что не говорила никому никогда. ?Jo te amo! – испанка перевела дыхание, остановилась, как перед прыжком в пропасть. – Возьмите меня с собой… Я хочу быть рядом с вами, где бы вы ни находились… Я готова поехать в Россию! Меня не смущает разница наших вероисповеданий, как смутила она когда-то мою кузину Марию Аргуэлло… Я не хочу потерять вас, как она дона Николаса! Не хочу!

– Но как же ваши родные? – Дмитрий, у которого от неожиданного объяснения кровь прихлынула к лицу, попытался спрятаться от прямого ответа за первым пришедшим в голову вопросом. «Вот оно, счастье! Надо просто кивнуть…»

– Я сама хочу решать свою судьбу. В этом вопросе ни дядя, ни дон Луис мне не указ!

– Но… ваш жених…

– Герера? Он сможет пережить это. В Верхней Калифорнии немало красивых невест… Но почему вы спрашиваете меня о нем? – вдруг встревожилась девушка. Страшная догадка пронзила ее. – Вы… вы не хотите взять меня с собой? Вы не любите меня!

– Я хотел бы… – растерянно опустил руки Завалишин. – Я мечтал бы сделать вас счастливой, сеньорита… Но не могу…

– У вас в России есть невеста… – Девушка сделала шаг в сторону и, резко обернувшись, спросила: – Вы в прошлый раз сказали мне неправду, сеньор?

– Вовсе нет. Я готов поклясться на Библии: на родине меня никто не ждет. Я люблю вас, сеньорита Мария, – лейтенант подался к ней. – Если бы я только мог мечтать о своем благополучии и семейном очаге, то моя избранница во всем походила бы на вас…

– Тогда отчего вы отвергаете меня? Ведь я, забыв про стыд, готова уехать куда угодно… Только скажите «да»…

– Вы дороги мне, сеньорита. Я ни к кому на свете не испытывал тех чувств, какие испытываю к вам… Но… – Лейтенант проглотил комок в горле и сказал упавшим голосом: – Я не могу взять вас с собой… Иначе мне придется отказаться от того дела, которое я полагаю смыслом всей моей жизни и почитаю выше личного счастья.

Теперь краска прилила к щекам Марии Меркадо, но она не сдавалась:

– Разве занятия человека могут помешать любви? Мне трудно это понять. Как несчастный мужчина сможет заниматься каким-то важным делом? Когда у меня на душе горько, все просто валится из рук…

Дмитрий, к которому уже вернулось самообладание, сказал строго и важно:

– Мое призвание не оставляет мне права распоряжаться собой.

– Что это за призвание, дон Деметрио, которое не оставляет человеку возможности быть счастливым?

– Я не могу вам сказать больше, чем сказал, – ответил он. – Вы еще услышите обо мне… – голос лейтенанта неожиданно потеплел. – И тогда вы будете благодарить меня за этот отказ как за честный и мужественный поступок.

«Разве отказаться от любви – это поступок?» – подумала Мария, но промолчала. День померк в ее глазах. Вся дальнейшая жизнь показалась бессмысленной. Ей захотелось поскорее расстаться с лейтенантом, не видеть его больше. Может быть, это когда-то позволит душе забыться и не саднить так, как раны на руках, напомнившие вдруг о себе, когда в сердце погасла надежда…

Больше они ни о чем не говорили. Ни у костра, где сеньорита высушила одежду, ни по дороге к месту встречи с Герерой и кузеном Луисом.

При встрече с женихом сеньорита не выказала никаких эмоций, а двоюродному брату бросилась на шею. Испанцы засыпали ее вопросами, на которые она отвечала нехотя. Когда радость улеглась, оба отряда двинулись в Сан-Франциско. На протяжении всего пути Мария и русский лейтенант не перебросились ни единым словом.

В президии Завалишина уже дожидался вестовой с пакетом от Лазарева. Тот сообщал, что тендер Российско-Американской компании «Волга» намедни встал на якорную стоянку неподалеку от фрегата «Крейсер». «Вам надлежит срочно вернуться на корабль для передачи дел, – писал Михаил Петрович, – после чего перейдете на тендер, коий токмо и ждет попутного ветра, дабы отправиться в Ситку, а после оной в Охотск».

Отказавшись от обеда, лейтенант быстро простился с испанцами. Сеньорита Меркадо сухо раскланялась с ним и ушла в дом, из которого так и не вышла, пока за русскими не закрылись ворота президии.

Помпонио схватили, когда он посчитал себя в безопасности. За холмом, похожим на лежащего быка, был залив Большой Соленой Воды. Если идти по берегу до того места, где в залив впадает река, и там при помощи двух вязанок тростника переправиться через нее, то попадешь на земли помо. Там заканчивается власть «твердогрудых».

У подножия холма, в дубовой роще, Помпонио решил отдохнуть. Даже самые сильные воины когда-то устают. Устают и совершают ошибки. Так случилось и с вожаком бушхедеров. Сказалась и ночь, половину которой он вообще не спал, а вторая половина была скомкана беспокойными сновидениями и появлением врагов, и смерть Умуги, и последующие неудачи…

Маниту в этот день отвернулся от Помпонио. Он не дал ему отомстить за сестру, не позволил вернуть амулет, лишил надежды бескровно договориться с черноусым. Разве не Великий Дух помог бледнолицей пленнице сбежать из рудника, где Помпонио оставил ее связанной так крепко, что и могучий воин не смог бы развязать узлы на ремнях? Духи гор не помешали скво найти выход из подземелья, а потом помогли ей встретить бледнолицых, про которых Валенила говорил, что они – друзья его племени.

Помпонио, идя по следам скво, увидел скво и бледнолицых. Да, небесный отец индейцев сегодня не на его стороне. Иначе почему друзья помо помогают его врагам? Он проследил за бледнолицыми до входа в Гиблое ущелье, где те встретились с «твердогрудыми» и вместе с ними отправились по дороге, ведущей в прерию. Помпонио не пошел за ними. Он решил разыскать Валенилу и спросить у хойбу совета, как отомстить за Умугу и вернуть камень духов.

Тропы в этих горах были известны ему. Даже оставшись без мустанга, которого увели с собой «твердогрудые», Помпонио быстро добрался до границы прерии. Там передвигаться оказалось труднее – надо было все время озираться вокруг, чтобы не попасть на глаза дозору «твердогрудых».