Дети Шахразады - Глазунова Антонина - Страница 19

– Благодарю вас! – Убийственный взгляд на коварного мужа. – Откуда, простите, выставка?

– Из России, из Санкт-Петербурга. Из музея «Эрмитаж»… – Молодой человек чуть сдвинул соболиные брови, вспоминая экзотическое название: – Из «Золотых…»… э…

– Кладовых, – любезно помогла ему госпожа, и живой манекен удивился ее глубоким познаниям.

Маша беззвучно гуляла по толстому вишневому ковру, покрывающему маленькие и уютные выставочные залы, любовалась изяществом статуэток Фаберже, разглядывала старинные тяжелые русские ордена, сплошь облитые алмазами, вздыхала, наслаждаясь причудливой игрой линий золотых диадем и колье, величиной грушевидных жемчужин и нежными акварелями на расписных фарфоровых вазах Петергофской мануфактуры.

Залы были затемнены, лишь искусная подсветка сияющих витрин придавала дополнительный блеск выставленному великолепию. Бывшая ленинградка бродила, вспоминая Эрмитаж, «безлунный блеск» белых ночей, мелодичный перезвон курантов на Петропавловке, тихий плеск Невы о гранитные спуски… Эх!.. Может, еще увижу когда-нибудь… Подумала, что, когда уезжала, не чувствовала боли расставания. Уезжаешь – как под наркозом. А потом он проходит, и становится все больнее и больнее… И тоска тягостна и неизлечима, как загадочная болезнь гемикрания, от которой болит полголовы… «О боги, боги мои, яду мне, яду!..».

Супруг появился примерно через час. Лицо непроницаемое, вежливая улыбка, осанка – как у корректного молодого человека. Видимо, атмосфера шлифует. Интересно, если того живого манекена отправить работать на поле или просто в столярку, долго бы он сохранял первоначальный лоск?

Давид подошел, рассеянно поцеловал жену в веснушчатую щечку, так же рассеянно оглянулся на сверкающие витрины:

– Ну, что ты выбираешь из всего этого великолепия, дорогая? Где тут касса? – Солнечно улыбаясь, он сделал вид, что потянулся за бумажником, хотя жена видела, что мысли супруга и благодетеля были где-то далеко.

– Как дела?..

– Пойдем, по дороге расскажу… – Он оглянулся на немногочисленных посетителей выставки. Взял жену под локоток и повел к выходу с ловкостью английского джентльмена.

Черт побери! Надо бы почаще бывать здесь, чтобы муж не забывал, как надо обращаться с дамой!

– Послушай, а почему ты, собственно, считаешь, что эта история с кольцом – продолжение истории с Хоснией? – спросила Машка по дороге к зеркальному лифту.

– Мне так кажется… Хотя ты права, может, это наши вымыслы. Просто никто и никогда не обращался ко мне с подобными поручениями, а тут вдруг все сразу. Слишком много наверчено, чтобы быть просто стечением обстоятельств… – Давид открыл дверь машины, пропустил внутрь жену, захлопнул дверцу и, обогнув машину, сел на водительское кресло. Долго перебирал связку ключей, внушительную, как у всех израильтян, думая о чем-то, потом продолжил: – Салма сказала, что кольцо выручает из беды. Беда эта – секретная, иначе она не попыталась бы решить ее одна, без мужа. Секрет, который мы знаем, – это беременность ее незамужней дочери. И хуже этой беды для бедуинки я не могу себе представить…

– Проблема нежелательной беременности решается очень просто, и тут не нужны деньги, – возразила Машка. Зажмурилась – «фиат», пофыркивая, медленно выкатился из полутемной подземной стоянки на ослепительный солнечный свет.

– Не совсем так. – Давид говорил, думал и рулил одновременно. Ну и муж у меня! Почти как Юлий Цезарь – делает три дела одновременно! – с восхищением отметила про себя доктор Ашкенази. – Во-первых, аборт запрещен мусульманскими законами. Поэтому ни один врач не возьмется его сделать в открытую. Значит, для операции нужны деньги. Во-вторых, она не может сделать аборт в родном Рахате или в его окрестностях – об этом тут же узнает вся округа. Значит, нужно куда-то далеко ехать, налаживать связи, жить в чужом доме или гостинице – это дорогое удовольствие. Взятка врачу – тоже не маленькая. Так что все сходится. Видимо, она считает, что пятидесяти тысяч ей хватит.

Они выехали на скоростную трассу, разрезающую Тель-Авив с севера на юг. Мимо мелькали суперсовременные небоскребы, сплошь состоящие из зеркальных затемненных стекол, увенчанные плоскими круглыми крышами – посадочными площадками для вертолетов; проносились красиво подстриженные карликовые деревья и газоны с яркими цветами перед входом в офисы. Бесшумно промчался голубой, длинный, как гусеница, двухэтажный поезд – железная дорога проходила параллельно скоростному шоссе.

– Куда мы едем? Что сказал оценщик? – спросила Маша, разглядывая в окно длинноногих блондинок на громадных – во всю высоту небоскреба – рекламных щитах. Их ноги доходили до двадцатого этажа и тянулись все выше и выше, как у Алисы в Стране Чудес, когда она откусила гриб не с той стороны.

– Домой! Куда же еще? Я голоден, а ты как? Или ты хочешь вернуться на работу? Или пообедаем где-нибудь здесь и погуляем?

– Погоди про обед!.. Во сколько оценили кольцо?.. Что ты все молчишь? Это подделка? Ты не хочешь мне ничего рассказать? Да? Ты поэтому не дал мне присутствовать при оценке?.. Эх, ты!..

Мудрый Давид не стал дожидаться, пока иссякнет женский словесный поток, а, украдкой улыбнувшись, вдруг панически стал шарить в кармане:

– Ой! Где оно?.. Неужели забыл там?!

Сварливая женушка тут же забыла свои обиды на обманщика-мужа:

– Не может быть! Остановись и поищи получше!

– Ты права, дорогая! – Он притормозил на какой-то заправке и, счастливо улыбаясь, «нашел» вышитый мешочек во внутреннем кармане куртки:

– Спрячь его. У тебя-то оно не пропадет! Вот в ком я уверен – так это в тебе! – И сочный поцелуй в щеку. Действительно, истинный дипломат.

Отношения, таким образом, были восстановлены. Машка, не колеблясь, сунула мешочек за пазуху, но размера тощей груди не хватило для столь объемистого предмета. Красные кисточки предательски выглядывали наружу. Тогда, нисколько не растерявшись, она вытащила и остальные кисточки, а за ними верхнюю часть вышитого мешочка… и расправила их по вырезу кофточки.

– Новая мода! – победно объявила новоиспеченный модельер, чрезвычайно довольная собой. – Лето 2003! Фольклорные мотивы в современной одежде!

– Очаровательно! Теперь слушай! – Давид опять вырулил на магистраль. Движение было относительно спокойным, светофоров не было, поэтому он мог рассказывать и рулить одновременно. – Во-первых, это не подделка, кольцо настоящее, золотое, камень – алмаз. Во-вторых, стоимость его оценщик не смог сказать – оно настолько древнее, что историческая ценность его намного превышает цену золота и камня. Но когда я сказал про пятьдесят тысяч шекелей, то меня просто засмеяли. Оценщик сказал, что оно стоит, конечно, больше десяти тысяч долларов, но окончательную цену я должен узнать у специалистов-антиквариатов.

– Бог мой! – Маша непроизвольно ощупала мешочек на груди. – А почему они решили, что оно такое старое? По золоту? Там есть какая-нибудь печать?

– Нет! По обработке алмаза. Именно алмаза… Бриллиант – это ограненный специальной «бриллиантовой», то есть «сияющей» огранкой алмаз. Ее изобрели в только шестнадцатом веке, а наш алмаз не огранен, а отшлифован. Грани его не симметричны. Это говорит о том, что камень, скорее всего, – из Индии, и что кольцо сделали до шестнадцатого века. Вот так. Это рассказал мне оценщик. Он еще предупредил, что он – не историк, поэтому может быть не слишком точным. Но главное мы узнали.

– Ну и ну, ты даешь! – Маша не удержалась и извлекла уникальное кольцо из естественного сейфа, нарушив «Моду Лета 2003».

Алмаз огнем засверкал у нее на пальце, сильнее светофора притягивая взоры водителей, едущих в соседних машинах.

– Если он так играет, не будучи огранен, – рассуждала Маша, рассматривая камень со всех сторон и не замечая, что создает опасность для движения транспорта, – то каким же чистым он должен быть! И как засверкает, если его огранить современными методами!..

– Оценщик показал мне, что естественная форма камня не изменена, оправа подогнана под его форму, – продолжал рассказывать Давид, виляя в потоке машин. – Он говорит, что камень исключительной чистоты и без единого изъяна. Он очень удивился, что такой старинный алмаз дожил до наших дней без сколов и трещин. Видимо, его берегли. Поистине, у него счастливая судьба!.. – Давид резко тормознул, чуть не шлепнувшись носом в руль. – С ума они, что ли, спятили! – не выдержал закаленный лихим тель-авивским движением водитель. – Вроде только что пустая дорога была, а теперь сбились в кучу вокруг нас, как намагниченные!..