Собрание сочинений в 10 томах. Том 8 - Хаггард Генри Райдер - Страница 91

— Да, — задумчиво прибавил Годвин, — но все же это дурное место принесло нам добро — там мы нашли Розамунду и там ты, мой брат, вышел победителем из такого боя, который, надо надеяться, никогда не повторится для тебя, ты заслужишь славу, а может быть, еще что-нибудь большее.

И, осадив лошадь, Годвин поехал позади носилок. Вульф задумался, и Розамунда посмотрела на него мечтательным взглядом.

В этот вечер лагерь раскинули в пустыне. На следующее утро, окруженные племенем бедуинов, они снова двинулись вперед; вторую ночь провели в старинной крепости Баальбек: ее гарнизон и население, узнавшие от скороходов о титулах Розамунды, вышли к ней навстречу, как к своей госпоже… Она сошла с носилок, села на чудную лошадь, которую ей в виде подарка выслал город, и выехала вперед; братья в полном вооружении на Огне и Дыме держались по обеим ее сторонам. Отряд мамелюков Салах ад-Дина двигался позади нее. Суровые люди в тюрбанах поднесли ей на подушке городские ключи, менестрели и воины пошли впереди, сбежались тысячи горожан. Розамунда поехала через открытые ворота, миновала высокие колонны разрушенных храмов, некогда языческих святилищ, и пересекла дворы, направляясь к цитадели, окруженной садами, а в прежние века бывшей крепостью римских императоров.

Под портиком Розамунда повернула лошадь и приняла приветствия горожан, и братьям, смотревшим, как величаво она сидела на большом белом коне, окруженная кричавшей, склонявшейся толпой, и видевшим, как сарацинский принц стоял у ее стремени, а целое войско толпилось за ней, думалось, что никто не мог быть величавее, чем эта девушка, которая по капризу судьбы была вознесена так высоко. Но вдруг выражение гордости сбежало с ее лица, а глаза потухли.

— О чем вы думаете, кузина? — спросил Годвин.

— О том, что мне хотелось бы снова быть среди полей Стипля, — ответила она. — Ведь те, кто поднимается так высоко, падают низко. Принц Хасан, скажите предводителям войска и народу, что я всех благодарю, и попросите их разойтись. Мне хочется отдохнуть.

В эту ночь в великолепных залах проходил пир, раздавалось пение, плясали женщины, подносились дары. Баальбек, всегда преклонявшийся перед благородством происхождения и красотой, чествовал свою повелительницу, племянницу великого Салах ад-Дина. Однако некоторые роптали, уверяя, что она принесет несчастье султану и городу Баальбеку из-за своего наполовину франкского происхождения и преданности кресту. Но даже эти люди прославляли ее красоту и царственную осанку. Хвалили они также и братьев д'Арси, весть об их подвигах во владениях ассасинов переходила из уст в уста. На заре следующего дня путники двинулись из Баальбека в сопровождении войска и многих знатных горожан. Днем они остановились на высотах, с которых открывался вид на Дамаск, «невесту земли», город, расположенный посреди семи потоков, обрамленный садами, самый красивый и, может быть, самый древний в мире. Потом шествие спустилось в плодородную долину и к ночи вступило в ворота Дамаска. Впрочем, большая часть армии раскинула лагерь за чертой города. Медленно ехали остальные по узким улицам, между желтыми домами с плоскими крышами, то посреди разноцветной толпы, собравшейся им навстречу, то по безлюдным улицам; они смотрели на нарядные строения, на мечети с куполами и на статные минареты, которые вырисовывались на темно-синем вечернем небе. Наконец путники выехали на открытое пространство, засаженное деревьями, за которыми виднелся громадный, прихотливо украшенный замок-дворец Салах ад-Дина. Во дворе шествие разделилось: важные сановники увели Розамунду, братьев же проводили в их комнаты и там, после ванны, подали им обед.

Едва успели они поесть, как к ним пришел Хасан и повел по различным коридорам, залам и дворцам. Наконец братья очутились перед закрытыми дверями. Воины, стоявшие на часах, попросили рыцарей снять с себя вооружение.

— Не нужно, — сказал Хасан, и воины пропустили д'Арси. Братья вошли в маленькую сводчатую комнату, которую освещали висячие серебряные лампы, она была вымощена разноцветным мрамором, устлана роскошными коврами и убрана ложами с подушками.

По знаку Хасана братья остановились посреди комнаты и огляделись. Здесь не было никого, и царила полная тишина. Обоим д'Арси стало страшно — чего, они сами не знали. Вот занавеси на внутренней стене комнаты раздвинулись, и из-за них вышла фигура в тюрбане и стояла в темноте, глядя на д'Арси. Это был не очень высокий человек, но все его движения дышали величием. Он сделал шаг, поднял голову, и д'Арси увидели его мелкие тонкие черты и темную бороду. Из-под широкого лба блестели задумчивые, но по временам проницательные карие глаза. Принц Хасан упал на колени, и его голова коснулась мрамора. Д'Арси угадали, что перед ними могущественный Салах ад-Дин, и поклонились ему по-восточному. Султан заговорил низким, спокойным голосом и, приказав Хасану подняться, прибавил:

— Я вижу, что ты доверяешь этим рыцарям, эмир, — и он указал на их большие мечи.

— Повелитель, — был ответ, — я им верю, как самому себе. Они храбрые и честные люди, хотя и неверные.

Султан погладил бороду.

— Да, — сказал он, — неверные! Это жаль, хотя, без сомнения, они поклоняются Богу по-своему. Они благородны с виду, как был их отец, которого я хорошо помню, и, если все, что я слышал о них, правда, они — герои. Рыцари, знаете ли вы мой язык?

— В детстве нас учили этому языку, — ответил Годвин, — однако мы довольно плохо знаем его.

— Хорошо. Теперь скажите мне, как воины воину, чего вы желаете от Салах ад-Дина?

— Возвращения нашей двоюродной сестры, которую по вашему приказанию, султан, украли из Англии.

— Рыцари, я знаю, что Роза Мира — ваша двоюродная сестра, как знаю и то, что она — моя племянница. Скажите же мне теперь: она для вас только двоюродная сестра? — И он посмотрел на них проницательным взглядом.

Годвин взглянул на Вульфа, и тот произнес по-английски:

— Скажи ему всю правду, брат. От этого человека ничто не укроется.

— Повелитель, мы домогаемся ее руки, — признался Годвин.

Султан с изумлением посмотрел на них.

— Как, оба? — спросил он и, подумав, задал еще вопрос: — Скажите, рыцари, которого же из вас любит она?

— Это известно только ей одной, — услышал султан ответ Годвина, — в свое время она откроет истину.

— Сядьте и объясните подробнее, — предложил Салах ад-Дин.

Братья сели на восточный диван и откровенно рассказали Салах ад-Дину всю свою историю.

— Странный рассказ, — заключил султан, когда д'Арси наконец замолчали, — и во всем этом видна рука Аллаха. Братья, вы думаете, что я причинил зло вам и вашему дяде, сэру Эндрью, своему бывшему другу? Слушайте же. Правду рассказывали вам и мои посланцы, и лживый рыцарь Лозель. Также не обманул и я вашего дядю, написав ему о вещем сне, — я видел теперь Розу Мира, узнал в ней деву, явившуюся мне в сновидении, удостоверился, что Аллах говорил со мной, что своим благородным поступком она спасет тысячи и тысячи людей от кровопролития. Послушайте, сэр Годвин и сэр Вульф, — продолжал Салах ад-Дин изменившимся голосом, ставшим суровым и повелительным, — просите от меня, чего желаете, и, хотя вы франки, я дам вам все: богатство, земли, титулы; не просите только отдать в ваши руки мою племянницу, принцессу Баальбекскую, которую Аллах привел ко мне для своих целей. Узнайте также, что если вы постараетесь украсть ее у меня — вы умрете, что если она бежит, то я настигну Розу Мира, и ее тоже поразит смерть. Я сказал ей это, подкрепив свои слова клятвой Аллаху. Она останется в моем доме, пока не исполнится вещий сон.

Братья уныло переглянулись — теперь они, казалось, были дальше от исполнения своих желаний, чем во дворце Синана. Но вдруг лицо Годвина просветлело, он поднялся для ответа султану:

— Могучий повелитель Востока, мы выслушали вас и знаем грозящую нам опасность. Повелитель, вы предложили нам вашу дружбу, мы приняли ее с благодарностью и не просим ничего больше. По вашим словам, Бог привел леди Розамунду к вам для исполнения Его воли, пускай же все свершится, нам трудно угадать Его пути. Мы подчиняемся Его повелениям. Он руководил нами в прошедшем и будет руководить в будущем.