Накал страстей (ЛП) - Рейд Пенни - Страница 37

Я заморгала от всех этих фактов и стиснула зубы.

— Итак, я должна порвать с Мартином, пока не будет принят законопроект или остаться с ним и загубить жизнь миллионов людей?

Выражение ее лица стало печальным.  Она сделала глубокий вдох, как будто хотела что-то сказать, но помедлив, передумала.

— Что? Что ты хотела сказать? Просто скажи это.

Она вздохнула. Снова! И ее следующие слова удивили меня, потому что прозвучали поразительно по-матерински:

— Ты же знаешь, я доверяю твоему решению, Кэйтлин. Но... я беспокоюсь за тебя. Мне интересно, рассматривала ли ты возможность того, что чувства Мартина не такие, как кажутся?

Я напряглась,отшатнувшись.

— Что это должно означать?

Она поджала губы, и ее глаза метнулись к двери, затем обратно ко мне.

— Отец Мартина очень умный человек и столь же расчетливый. Он склонен к таким стратегиям, каких я прежде никогда не встречала. И, как известно, он использует самых близких людей как часть этой самой стратегии. Семь лет назад его жена — да, его нынешняя жена — оказалась в центре скандала из-за публикования видео сексуального характера с сенатором Петерсоном из штата Висконсин. Вероятно, ты помнишь это, тебе было уже двенадцать или тринадцать.

Она замолчала, и я отметила, что она выглядела крайне неловко. Мама глубоко вздохнула, ее глаза нашли мои.

— Сенатор Петерсон занимал должность в Комитете коммерции, науки и транспорта, которую сейчас занимаю я. Этот законопроект, который так стремится похоронить отец Мартина, — переработанный законопроект Сенатора Петерсона семилетней давности, прежде чем его сместили с должности по этическим причинам.

Я нахмурилась от этой новости и очевидного вывода, который должна была сделать.

— Это не то, что сейчас происходит. Мартин не встречается со мной, потому что ему так сказал отец.

— Ты уверена? — давила она. — Потому что я была под постоянным наблюдением совета по этике, с тех пор как заняла эту должность. Твой отец и я были три раза проверены Службой Безопасности. Дэнвер Сандеки и его лоббисты были неумолимы. В последний раз, когда я его видела, он предложил мне провести переговоры по приемлемому обслуживанию. Я была ошеломлена и восприняла это как победу, ведь он не отступал ни на дюйм за последний месяц. Я предположила это потому, что он был не в состоянии дискредитировать меня... Но теперь я задумалась, что если эта ваша поездка с Мартином была просто частью его плана.

Я уставилась на свою мать, меня затошнило, и заболел желудок от ее предположений.

— Ты думаешь, что Мартин не мог заинтересоваться мной?

Ее глаза расширились, вся ее поза изменилась. Она была в ужасе. Моя мама схватила меня за плечи и развернула так, что мы оказались лицом к лицу.

— Господи, Кэйтлин... Нет. Нет. Конечно же, нет. Ты сокровище, и я не говорю это, потому что я твоя мать и горжусь тобой. Я говорю это, потому что это правда. Есть большая вероятность того, что эти две проблемы: чувства Мартина к тебе и манипуляции его отца — не имеют ничего общего друг с другом. Но мне нужно было задать тебе вопрос. Основываясь на том, как раньше вел себя Мистер Сандеки, я должна была спросить. Ты же понимаешь, верно?

Я кивнула, доверяя ей, но ничего не говоря.

Она вздохнула, и я снова почувствовала ее разочарование из-за этой ситуации. На самом деле, она выглядела измотанной. Я никогда не видела ее такой расстроенной, и мой желудок скрутило сильнее,  потому что я была причиной ее беспокойства. Я чувствовала, что разочаровала ее.

— Кэйтлин, мы можем только постараться сделать все возможное. Я пытаюсь сделать все возможное, что в моих силах сейчас. Но для меня невозможно разрешить сложившуюся ситуацию, поэтому я оставляю все в твоих руках. У тебя есть все факты. Будут еще сотни законопроектов, и всегда найдется хорошая работа, которую необходимо сделать. Если я уволюсь по собственному желанию из комитета и данный законопроект не удастся, то я переориентируюсь на что-то другое. Но, — она сделала паузу, чтобы убедиться, что я смотрю на нее, когда она закончила:— у меня есть только одна дочь.

Я сжала губы, ощущая несчастье и противоречие.

Мама, должно быть, видела мою борьбу, потому что она подняла руку и взяла меня за щеку в нетипичном проявлении любви. Ее взгляд был обнадеживающим, пока она не сдалась.

— Я не собираюсь настаивать на принятии этого решения. Ты сама для себя должна решить, что правильно, а что нет.

 ГЛАВА 13: Давление паров и точки кипения

 После того, как ушла мама, оставив меня с этим тяжким грузом ответственности, я провела следующий час, раздраженно прокручивая логический круг в голове. У меня не было правильного ответа, но я осознала, что у меня было два варианта.

Я могла бы спрятаться в шкафу и ждать, пока все разрешилось бы само собой.

Или могла бы поговорить с Мартином, отбросив все, и добиться, чтобы мы вместе поработали, решая эту головоломку.

В конце концов, я поняла, что не могла вернуться обратно к девушке из шкафа. За прошедшую неделю что-то во мне принципиально изменилось. Я никогда  не смогла бы снова довольствоваться тем, что была бы просто обитателем шкафа. Я вышла из шкафа...образно говоря.

Так что, на самом деле, у меня был всего один вариант.

Раз уж я решила, что я и Мартин должны были пройти через это вместе, я определенно не могла ждать, чтобы обсудить этот вопрос с ним. Поэтому, схватив куртку, я бегом спустилась по лестнице и побежала к дому братства Мартина.

Я была все еще погружена в свои мысли, когда увидела на крыльце Гриффина, который нес лестницу туда, где три парня ждали его с гвоздями и табличкой. Не обращая на них никакого внимания, я побежала прямиком к Гриффину.

— Эй, Гриффин.

—Привет, Кэйтлин. Ты здесь, чтобы встретиться с Мартином? — Он протянул лестницу одному из трех парней и тепло улыбнулся мне.

— Да. Именно поэтому я здесь. Можешь проводить меня к нему?

— Да, да. Конечно, — не колеблясь, ответил он. Затем повернулся к двери, и я предположила, что должна была следовать за ним. Что я и сделала.

Мы поднялись на два лестничных пролета, передвигаясь по запутанным коридорам, полы которых были из темного дерева, покрытого бежевым лаком. На стенах не было никаких картин; я попыталась мысленно составить топографическую карту, на случай, если приехала бы навестить Мартина и под руку не попалось бы ни одного приветливого экскурсовода.

Наконец Гриффин остановился у одной из дверей — такой же, как любые другие — и постучал три раза.

— Эй, это Гриффин...

— Уходи.

— И я привел Кэйтлин.

Гриффин слегка усмехнулся мне и быстро подмигнул, когда после последней части, его заявление было встречено молчанием, затем последовали приближающиеся шаги.

Дверь распахнулась, открывая вид на голого по пояс и потного Мартина Сандеки. На нем были только шорты, носки и обувь, было очевидно, он только что вернулся с пробежки. Глаза Мартина сразу поймали мои, и были заметно, что он был очень рад меня видеть. Я тоже была очень счастлива его видеть, потного.

На самом деле, его грудь была такой идеально блестящей.

У меня был блестящий парень, и не в этом странном сверкающем смысле. В мужественном, супер сексуальном, безупречном смысле.

Ах... Вздох.

Я улыбнулась ему, потому что это было единственное, что ты могла сделать, столкнувшись с блестящим Мартином, прохаживающим без рубашки. Ты просто делала это. Это как законы природы, типа гравитации или поедания печенья, когда оно было горяченькое прямо из духовки. Не было. Выбора.

Я собиралась поздороваться, но он схватил меня за руку и потянул в свою  комнату, закрыв за собой дверь.

Я снова попыталась поздороваться, но меня прервал приглушенный голос Гриффина из коридора.

— Ладно, добро пожаловать. Думаю, я просто вернусь к тому, что делал.

— Иди делай, - рассеянно ответил Мартин, он рассматривал мое лицо, словно не видел меня несколько дней, а не несколько часов.