Волшебное наследство - Джонс Диана Уинн - Страница 43

– Да у меня, наверное, храбрости не хватит, – проговорила она. – Ой, мамочки, ну почему у меня в последнее время все выходит наперекосяк?!

Мур понял, что сейчас гостья заплачет. Он видел, как она изо всех сил сдерживает слезы, и не представлял себе, что сказать. К счастью, именно в этот момент Кларч доел свой фарш – то есть все, что лежало в миске, – и на заплетающихся лапах потопал через комнату посмотреть, почему новый человек сидит на полу и огорчается. Марианна изумленно уставилась на него – и изумилась еще сильнее, когда Кларч зацепился передним когтем за ковер и шлепнулся клювом вниз у ее колен.

– Ой, я думала, ты пес! А ты совсем не пес…

Марианна подсунула руки под морду Кларча и помогла ему подняться на ноги. Потом помогла отцепить коготь от ковра.

– У тебя клюв, – сказала она, – и, кажется, крылья растут.

– Он грифон, – объяснил Мур, радуясь возможности сменить тему. – Его зовут Кларч. Он вылупился из яйца, которое ты мне дала.

– Значит, это и вправду было яйцо! – Марианна забыла о своих бедах – по крайней мере, настолько, чтобы привстать на колени и погладить Кларча по мягкой пушистой шерстке. – Я подумала, может, это яйцо оказалось у нас, потому что на гербе Пинхоу тоже грифон. И еще единорог. Их нарисовал на вывеске гостиницы мой дядя Чарльз – в молодости. Между прочим, для того чтобы стать похожим на нашего грифона, тебе еще расти и расти, – сказала Марианна Кларчу. – Для начала хотя бы перья нужны.

– Уже! – обиделся Кларч.

На это Марианна сказала – совсем как Милли:

– Я и не думала, что они разговаривают!

– Учусь, – заявил Кларч.

– Получается, не зря я отдала яйцо, – понурилась Марианна. – Вряд ли ты сумел бы вылупиться там, где оно хранилось. – Она подняла голову, посмотрела на Мура, и по распухшей стороне лица потекла слезинка. – За то, что я отдала тебе яйцо, мне страшно влетело, – сказала Марианна. – И за то, что я старалась поступать, как ты советовал, и говорить правду. Ты ведь мне говорил – будь увереннее в себе и все такое… А теперь со мной никто в Ульверскоте не разговаривает!

Мур почувствовал, как на него медленно наползает ответственность, сопровождаемая угрызениями совести.

– Я это и себе тоже говорил, – признался он. – Что ты из-за меня натворила?

Марианна вскинула лицо и сжала расцарапанные губы, чтобы снова не заплакать. Но потом все равно разрыдалась.

– Вот зараза! – всхлипывала она. – Терпеть не могу плакать! Ты ни в чем не виноват, и я тоже. Это все Бабка! Просто мне никто не верит, когда я говорю, что это она. Понимаешь, Бабка повредилась в уме и насылает на Фэрли лягушек и вшей и все такое прочее, пачкает им стираное белье и затопляет дома. Поэтому Фэрли жутко разозлились. И тогда уже они наслали на нас невезение и коклюш. Мою дальнюю родственницу Николь увезли в больницу с коклюшем и говорят, что она умрет! А Бабка еще наслала на всех чары, чтобы ее в этом никто не обвинял!

Тут Марианна разрыдалась всерьез, и Мур колдовством призвал ей целую кипу своих собственных носовых платков из комода.

– Ой, спасибо! – всхлипнула Марианна и прижала к мокрому лицу сразу три, не меньше. А потом описала драку с девочками Фэрли и как она уничтожила белый порошок. – Я, конечно, сглупила, – рыдала она, – но это было очень сильное зелье, с ним же надо было что-то делать! А Джосс Каллоу рассказал папе, что мы подрались, и папа накричал на меня за то, что я обидела Фэрли, а я же их не обижала! Я рассказала папе про порошок, который они везли к нам, и он вечером сходил туда посмотреть, а там же ничего нет, я ведь сама все сожгла, и он вернулся и еще раз накричал на меня за то, что я раздуваю ссору с Фэрли…

– А что это был за порошок? – спросил Мур.

– Какая-то тяжелая болезнь с язвами и волдырями. – Марианна шмыгнула носом. – Может, оспа…

«Ой!» – подумал Мур. Он не очень хорошо разбирался в болезнях, но про эту знал. Если и выживешь, останешься уродом на всю жизнь. Эти девчонки Фэрли не шутили.

– Как же они не боялись сами заразиться?

– Наверное, наслали бы какие-нибудь защитные чары, – ответила Марианна. – Но эти чары не помешали бы болезни распространиться на все графство и выкосить кучу людей, которые Фэрли вообще ничего плохого не сделали. Ой, я не знаю, как с этим быть! Вот и хочу спросить Джо, может, он придумает, как остановить Бабку или хотя бы снять чары, которые она на всех наслала. Я хочу, чтобы мне хоть кто-нибудь поверил!

Мур подумал про Джо. В целом этот парень вызывал у него уважение. Джо был голова. Может быть, Марианна правильно думает, что Джо знает, как поступить, вот только… вот только у него этот безумный летательный аппарат. Джо сейчас в облаках витает, причем буквально.

– Джо сейчас очень занят, – сказал Мур. – Но я тебе верю. Моя сестра была ведьма и тоже сорвалась с катушек, совсем как твоя Бабка. Хочешь, я пойду расскажу Крестоманси?

Марианна вскинула голову и посмотрела на него в полном ужасе. Кларч взвизгнул – она судорожно сжала пальцы, захватив клок его пуха.

– Прости, пожалуйста! – выдохнула Марианна и выпустила Кларча. – Нет! Нет, только Старшему не говори! Прошу тебя, не говори! Они все с ума сойдут, если узнают! Пинхоу, Фэрли, Каллоу – все-все! Ты не понимаешь, мы все от него прячемся, чтобы он не вздумал нами командовать!

– Вот оно что, я и не знал, – оторопел Мур.

С его точки зрения, это было довольно-таки глупо. Подобного рода трудности Крестоманси преодолевал более или менее одним щелчком пальцев.

– Он никем не командует, если только люди не применяют волшебство во вред.

– А мы как раз и применяем, – возразила Марианна. – Бабка уж точно, по крайней мере. Придумай что-нибудь другое.

Мур стал думать. Беда в том, что он очень устал. Чем сильнее он раскидывал полусонными мозгами, тем очевиднее ему было, что это он за все в ответе. Не оставалось сомнений, что все беды на Марианну навлекла одна-единственная фраза, которую он ей сказал. И теперь выручить Марианну – его долг, хотя на самом деле Мур сказал те слова не ей, а себе самому. Только вот как положить конец колдовской войне между людьми, если он их даже не знает? Заявиться, что ли, к этой ее Бабке и наложить на нее заклятие стасиса? А вдруг он ошибется и окажется не та старушка? Мур уже хотел сказать Марианне, что дело это безнадежное, – но ведь она так измучилась из-за всего этого, что прилетела сюда, за несколько миль, темной ночью. Для этого ей, наверное, пришлось обмануть рассерженного отца. Нет, надо что-то придумать.

– Хорошо, – сказал он. – Я подумаю. Только не сейчас. Я ужасно хочу спать. Понимаешь, Кларча еще нужно кормить по ночам.

Я как следует, серьезно подумаю утром. Мы можем где-нибудь встретиться, чтобы я рассказал тебе, какие у меня появились мысли?

– Завтра? – спросила Марианна. – Хорошо, только пусть это будет тайна. Не хочу, чтобы папа узнал, что я с тобой разговаривала, – для него ты ничем не лучше Старшего. Он говорит, ты тоже кудесник с девятью жизнями.

А я не знала. Я думала, ты сын Ирэн. Ты можешь устроить, чтобы Ирэн опять привезла тебя в Лесную усадьбу? Понимаешь, те, кто из замка, могут попасть туда только вместе с кем-то из Пинхоу. Иначе тебя остановят и отправят обратно сюда.

– Смогу, наверное, – сказал Мур. – Они с Джейсоном ездят туда почти каждый день. И вот что я тебе скажу: я попробую взять с собой Джо, если он будет свободен. Жди меня там примерно в полдень. Мне надо сначала подумать и прогулять Саламина.

Марианна удивилась:

– Я думала, его зовут Кларч.

– Саламин – это конь, – пояснил Мур. – А Кларч – это вот этот грифон. А кошку, которая сидит у меня на кровати и таращится на тебя, зовут Мопса.

– А-а, – протянула Марианна. И даже чуть не улыбнулась. – Тебя прямо окружают живые твари. Так бывает у ведунов. Сразу видно, с ведовством у тебя очень хорошо. Тогда увидимся завтра в полдень.

И она, заметно приободрившись, поднялась на ноги и огляделась в поисках метлы.

Мур отодрал метлу от окна и галантно протянул Марианне.