Любить Доминанта (ЛП) - Блэк Шайла - Страница 42

- Да, Сэр. Я говорю Вам чистую правду, Сэр.

Лиам сделал длинную паузу.

- Пойдет. Если это та правда, которую ты считаешь верной, мы пропустим ее. Открой рот.

- Вы дадите мне маринованного укропа?

Она сжалась.

- Сейчас же!

Рейн повиновалась, зная, что выглядит сейчас, как капризный малыш, выплевывающий так ненавистные ему овощи. Как и следовало ожидать, он снова положил на ее язык маринованный укроп.

- Жуй и глотай.

Дерьмо, она чувствовала, что ее вот-вот вырвет. Но, задержав дыхание, она смогла таки его проглотить.

- Вина? прохрипела она.

Он выполнил ее просьбу, поднося бокал к губам и позволяя сделать несколько долгих глотков.

- Спасибо.

Ощутить во рту вкус перебродившего винограда было облегчением

- Кого ты должна благодарить?

Почему он внезапно так зациклился на формальностях и соблюдении протокола?

- Вас, Сэр. Спасибо, Сэр.

- Уже лучше. Кто учил тебя готовить?

И как они так быстро перешли от ее поведения в сложных ситуациях к ее кулинарным талантам?

- Я училась сама, Сэр. Это лучше, чем голодать.

- Согласен.

В награду за ее попытку, он позволил ей откусить немного обжаренной говядины, которая смогла заглушить ужасное послевкусие, оставленное маринованным укропом.

- Как ты оказалась в аллее, ночью, когда Хаммер нашел тебя?

К чему этот вопрос?

- Потому что мне некуда было деться, да и плюс ко всему, в "Темнице" нет столпотворения наркоманов и сутенеров в поисках свежего мяса.

Он сжал ее челюсть ладонью. Не сдавливая и не причиняя боли, но его хватка давала ей понять, что он вполне был способен на это.

- Ты умышленно неправильно истолковала мой вопрос?

- Нет. Сэр, - поспешила добавить она.

- Если Вы хотели узнать, почему я выбрала переулок за клубом Хаммера, то это и есть настоящая причина.

По вздоху Лиама, она поняла, что тот старается восстановить спокойствие, выпуская ее челюсть из своих рук.

- Хорошо, давай попробуем еще раз. Почему, когда тебе было семнадцать лет, ты провела ночь в переулке, а не в родительском доме?

- Я ушла из дома. Как считал отец, я причиняла одни лишь неудобства. Поэтому я и сбежала.

Ей было трудно произнести эти слова, потому как, она никогда не говорила об этом. Забавно как неприятие того человека, по ошибке называвшего себя ее отцом, все еще было способно ранить ее, даже спустя столько лет. Ей нужно было преодолеть это, но Рейн открыла для себя, что логически придти к такому выводу и по-настоящему сделать это - разные вещи. Прибавляя ко всему еще и отказ Хаммера... она чувствовала себя стеклянной вазой, которую разбили, а затем склеили, чтобы потом снова разбить.

В попытке сдержать всхлип, у нее перехватило дыхание. Дерьмо, сегодня утром она уже выплакала целое озеро слез. Может быть, ей действительно нужно просто двигаться дальше. Ведь это было не в первый раз, когда она потеряла свое место в этом гребаном мире. Она выжила, когда ушла из дома в поисках лучшей жизни. Может быть, ей стоит снова попробовать. Одна дверь закрылась, но открылась другая, ведь так? Так. И Хаммер был первым мужчиной, разбивший ее сердце. Потеря вновь обретенного дома и преодоление сердечной травмы будет не легкой задачей.

- Я верю тебе, - нежно прошептал Лиам.

Она наклонилась вперед, чтобы положить свою щеку на кровать, но вместо этого обнаружила его бедро. Человеческий отклик был слишком необходим ей в данную минуту, чтобы отказываться, даже зная, что передавая ему контроль над собой, она отдавала ему власть над тем, чтобы в дальнейшем он мог причинить ей боль. Она не смогла сдержаться и уткнулась в него носом, когда он начал мягко поглаживать ее по волосам.

- Хорошая девочка.

Поласкав кончиками пальцев ее профиль, он, аккуратно собрав ее волосы на затылке, приподнял ее лицо.

- Открой рот.

Она послушно подчинилась. И на ее языке взорвался фейерверк греховного вкуса качественного темного шоколада. После чего, сомкнув свои губы, она издала длинный и низкий стон.

Внезапно, Лиам обрушился на ее рот в ищущем поцелуе, захватывая ее язык. Не теряя ни секунды, она ощутила вкус обжаренной говядины, ананаса и вина на его губах. Они разделили шоколад, он ел прямо из ее рта, затем резко отстранился.

- Наблюдать за тем, как ты ешь - очень чувственное зрелище, особенно, когда я кормлю тебя с рук. Боже, ты заставляешь меня становиться твердым.

Рейн почувствовала, как покраснели ее щеки.

- Что тебе больше нравится, золото или серебро?

Она наконец-то поняла правила игры. Невинные вопросы сменялись сложными. Первые были предназначены доставить ей ложное ощущение комфорта, а вторые - безжалостно ударить. Еда также служила и наградой и наказанием, находясь в полной зависимости от степени честности ее ответов. Что ж, она должна была отдать Лиаму должное. Он был чертовски умен. Он мог докопаться до ее души, одновременно устанавливая свой контроль над ней. И все это без применения физической силы и избиения до синяков.

Она привыкла к Хаммеру, его бесконечному негодованию и приказам, строгости и грому... он был так же проницателен, как и его прозвище. В то время, как, Лиам был хорош в дезориентации и мог легко ввести человека в замешательство. Он уговаривал. И если она потеряет бдительность, он взломает ее защиту.

Рейн прочистила горло.

- Мне нравится и золото и серебро. Зачем выбирать?

Он ласково постучал пальцем по кончику ее носа.

- Я и не ожидал другого ответа. Действительно, зачем? И в том, и в том ты будешь выглядеть сногсшибательно.

Может он говорил искренне. А может, и нет. Но она сможет привыкнуть к его комплиментам.

- Спасибо, Сэр.

Он взял ее лицо в свои ладони.

- Сказано очень красиво и естественно. Хорошо.

И провел чем-то шероховатым и сладким по ее нижней губе. Ощутив запах ананаса, она непроизвольно открыла рот, позволяя ему положить кусочек на свой язык.

- Очень хорошо, девочка. Ты делаешь успехи, и мне это нравится.

Похвала согрела ее. Хотя, ей не следовало бы, но это случилось. Она оказала ему ответную любезность и откусила еще кусочек от фрукта.

Но Рейн знала суть этой тренировки. Ему нравилось то, что она называла его Сэр и доверилась ему настолько, что беспрекословно ела с его рук. Но даже, несмотря на это, его ласковые слова зажгли ее. Она улыбнулась ему, и в ответ он подарил ей маленький поцелуй в губы.

- Ты умеешь искушать мужчину... - простонал он и положил ей на язык еще обжаренной говядины. Затем последовал еще кусочек, а потом он дал ей хлеба и глоток вина, чтобы все запить.

Тепло просочилось еще глубже, пробираясь до костей. Эта игра может ей понравится, если будет проходить в той же непринужденной атмосфере.

- Какое у тебя самое счастливое воспоминание?

Вопрос был таким неожиданным, будто резанул по коже, настолько хорошо заточенным, острым ножом, что поначалу даже не ощущаешь пореза. Боже, ведь она не позволяла себе даже просто задумываться над этим годами. Это бы омрачило всю ее последующую жизнь. Но ей также была ненавистна мысль о том, что Лиам считал ее несчастной женщиной, которую никогда в жизни никто не желал. Бесполезная, отвергнутая, забытая.

- Когда мне было шесть, мои родители отправили меня на каникулы к бабушке в Висконсин. Одну. Было Рождество, и дедушка поднимал меня на руках, чтобы я могла прицепить на верхушку елки звезду. Было много снега. И бабушка что-то постоянно пекла, поэтому в доме стоял волшебный запах.

- Занимаясь выпечкой, ты успокаиваешься, потому что это напоминает тебе о том времени?

Рейн замерла. Она никогда не думала об этом в таком ключе, но закрывая глаза, когда готовила, она могла мысленно вернуться к тому моменту, когда просыпалась в большой, теплой кровати, у них в гостях, там, где пахло корицей, дрожжами и счастьем.

- Возможно... Да, я думаю, так и есть.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе, и она без раздумий, разомкнула их.