Собрание сочинений в 10 томах. Том 9 - Хаггард Генри Райдер - Страница 123

Бенита поспешила переменить тему разговора, спросив его, нашел ли он что-нибудь новое.

— Нет еще, но теперь, когда вы вернулись, мы найдем многое. Не пугайтесь, я задумал план, который должен удаться. К тому же было слишком тоскливо работать одному в пещере, поэтому я только осмотрел место вокруг нее, ожидая минуты, когда можно будет отправиться вам навстречу и застрелить нескольких матабеле. Знаете, я лично убил семерых. Я не мог промахнуться, защищая вас, — добавил он с улыбкой.

Бенита невольно отстранилась от него, а мистер Клиффорд проговорил сердитым голосом:

— Не говорите об этих ужасах в присутствии моей дочери. Довольно того, что приходится делать подобные вещи, к чему же еще вспоминать о них!

— Вы правы, — задумчиво ответил Джейкоб, — и я прошу у вас извинения, хотя я никогда не испытывал удовольствия, подобного тому, которое чувствовал, стреляя в матабеле. И вот они умерли, а у наших стен находятся целые полчища. Слушайте! Они поют вечернюю молитву, — Мейер начал размахивать своим длинным указательным пальцем в такт ужасной воинственной песне матабеле, отдельные звуки которой долетали к ним снизу. — Это похоже на духовные песнопения, не так ли? Только вот слова… Хотя нет, я не стану переводить их, так как при настоящих обстоятельствах они носят слишком личный характер.

Теперь мне нужно кое-что вам сказать. Вы поступили ужасно нехорошо, бежав отсюда и покинув меня одного, более чем нехорошо — неблагородно. Право, — прибавил он, внезапно приходя в бешенство, — если бы я имел дело только с вами, Клиффорд, говорю вам откровенно, я застрелил бы вас при первой же встрече. Предатели заслуживают, чтобы их убивали, так ведь?

— Прошу вас не разговаривать так с моим отцом, — резко вмешалась Бенита, гнев которой заставил ее забыть обычный страх. — К тому же виновата во всем только я одна.

— Я с удовольствием повинуюсь вам, — с поклоном ответил Джейкоб. — Я никогда больше не стану возобновлять этого разговора и не осуждаю вас, так как кто посмел бы это сделать? Только не Джейкоб Мейер. Я вполне понимаю, что вы должны были скучать здесь, к тому же дамам позволительно иметь свои прихоти. Вы вернулись обратно, так что незачем больше толковать об этом. Только послушайте: в одном пункте я твердо решил не уступать. Ради вашей собственной безопасности вы больше не уедете из Бамбатсе, пока мы не сможем сделать этого все вместе. Я окончательно пришел к этому убеждению в то время, когда переносил сюда съестные припасы. Если вы завтра утром пойдете осматривать стену, вы сами убедитесь в том, что никто не сможет подняться на нее, и — что гораздо важнее — никто не сможет спуститься с нее. К тому же для большей уверенности я буду впредь спать возле самой лестницы.

Бенита молча переглянулась с отцом.

— Молимо имеет право приходить сюда, — возразила она. — Ведь это его храм.

— Ну, ему придется впредь совершать свои моления там, внизу. Старый дурак воображает, будто ему все известно, однако он и не подозревал, что я намерен сделать! Кроме того, мы ведь не нуждаемся, чтобы он вторгался в нашу личную жизнь, правда? Не то он увидит золото, когда мы его найдем, и, чего доброго, может ограбить нас.

Глава XVII. Первый опыт

Бенита и ее отец снова переглянулись с недоумением и почти с отчаянием. Они попались в ловушку, вдали от всякой помощи, и оказались во власти человека, который терял рассудок. Мистер Клиффорд молчал. Он был уже стар и начал дряхлеть; в последние годы, совсем незаметно для него самого, он совершенно бессознательно подчинился Мейеру и в эту минуту отчаяния и растерянности был тем более неспособен выйти из-под его власти. К тому же этот человек угрожал убить его, и старик боялся этого — не столько из-за себя, сколько из-за дочери. Если бы он умер, то что бы сталось с Бенитой, совершенно одинокой и оставшейся во власти Мейера. Сознание своего безрассудства, хотя и несколько поздно, наполнило его душу стыдом. Как он мог вовлечь свою дочь в эту авантюру? Поддавшись корыстолюбию, он совершил преступление, которое связывало его язык и сковывало его уста; он решительно не знал, что сказать.

Некоторое время Бенита молчала. Всякая надежда покинула ее душу. Но так как она была смелой и энергичной женщиной, то мужество мало-помалу вернулось к ней. В груди ее поднялось глубокое негодование, отразившееся в ее темных глазах. Она вдруг повернулась к Джейкобу Мейеру, курившему трубку и наслаждавшемуся их смущением.

— Как вы смеете? — спросила она тихим, но выразительным голосом. — Как вы смеете, подлый вы человек?

Он слегка вздрогнул под ее презрительным, гневным взглядом, но затем оправился и приготовился возражать с видом человека, готовящегося к серьезной борьбе, от исхода которой зависит его дальнейшая судьба.

— Не сердитесь на меня, — отвечал он, — я не в силах выносить вашего гнева. Вы не можете себе представить, как мне это больно. Хорошо же, я все скажу вам, скажу даже в присутствии вашего отца. Я решаюсь на это — ради вашей же пользы!

— Ради моей пользы? Какая для меня может быть польза от пребывания в этом ужасном месте в вашем обществе? Я бы скорее доверилась макаланга и даже, — добавила она с глубоким презрением, — кровожадным матабеле.

— Однако еще совсем недавно вы очень быстро от них убегали, мисс Клиффорд! Но вы меня не понимаете. Говоря, что я так поступаю ради вашей пользы, я подразумевал и свою собственную пользу. Видите ли, в чем дело. Вы недавно пробовали покинуть меня, и вам это не удалось. В другой раз вам может удаться, и тогда — что тогда станет со мною?

— Этого я не знаю, мистер Мейер, — проговорила Бенита, тогда как ее глаза добавляли: «И не желаю знать».

— А! Зато я знаю. В этот раз я не лишился рассудка; в следующий же раз я наверняка сойду с ума.

— Потому что вы вообразили себе, мистер Мейер, будто благодаря мне вы отыщете сокровище, о котором вы думаете день и ночь…

— Да, — поспешно ответил он, — потому что, уверен, в вас я найду сокровище, о котором мечтаю и днем и ночью, сокровище, которое стало для меня необходимым.

Бенита быстро повернулась к отцу, который раздумывал о значении слов Джейкоба, — но, раньше чем заговорил старик или девушка, Мейер рассеянно провел рукой по лбу и продолжал:

— О чем я говорил? Да, сокровище, неисчислимое сокровище из чистого золота, которое лежит до того глубоко, что его трудно найти и взять; бесполезное зарытое сокровище, которое принесло бы нам обоим столько счастья и радости, если бы только можно было добраться до него. Тогда я стал бы пересчитывать его, монета за монетой, в течение всех долгих, долгих лет жизни…

Он помолчал немного, потом заговорил снова:

— Мисс Клиффорд, вы совершенно правы. Я осмелился сделать вас пленницей потому, что, как говорит старый Молимо, сокровище принадлежит вам, а я желаю разделить его с вами. Между прочим, этот клад что-то никак не находится, хотя я работал так усердно.

Он посмотрел на свои нежные, покрытые рубцами руки.

— Совершенно верно, мистер Мейер, он не находится, поэтому лучше бы вы отпустили нас к макаланга.

— Нет, есть возможность найти его, мисс Клиффорд. Вы ведь знаете, где лежит золото, и можете указать мне.

— Если бы я знала, то, конечно, немедленно указала бы вам это место, мистер Мейер, потому что тогда вы получили бы золото и наши отношения на этом закончились бы.

— Не раньше, чем мы поделили бы каждую унцию золота и каждую монету! Но сперва — сперва вы должны указать мне то место, как обещали… Вы можете сделать это

— Каким образом, мистер Мейер? Ведь я не волшебница.

— О! Как раз наоборот. Заручившись вашим обещанием, я скажу вам, как это сделать. Слушайте меня оба. Я постиг многие тайны науки. Мне известны многие скрытые вещи, и я читаю по вашему лицу, что вы обладаете особым даром… позвольте мне, мисс Клиффорд, посмотреть вам в глаза в течение некоторого времени, и вы тотчас же заснете спокойным, тихим сном; во время этого сна, который нисколько вам не повредит, вы узнаете, где лежит золото, и скажете нам.