Собрание сочинений в 10 томах. Том 9 - Хаггард Генри Райдер - Страница 130

Глава XX. Джейкоб Мейер видит духа

Они молчали в течение нескольких секунд. Затем Бенита спросила:

— Отец, неужели у нас нет возможности бежать отсюда? Может быть, лестница у стены заложена не до конца и мы могли бы спуститься по ней?

Клиффорд подумал о своих негнущихся ногах, о больной спине, покачал головой и ответил:

— Я не знаю; Мейер никогда не подпускал меня настолько близко, чтобы я мог в этом убедиться.

— Так почему бы тебе не пойти сейчас? Ты ведь знаешь, что он теперь встает очень поздно, так как всю ночь не ложится. Возьми бинокль и осмотри гребень стены из развалин того старого дома, который стоит поблизости. Джейкоб не увидит и не услышит тебя; если же пойду я, то он сейчас же почувствует это и проснется.

— Если хочешь, дорогая моя, я попробую; но что в это время будешь делать ты?

— Я поднимусь на конус.

— Не собираешься ли ты… — он внезапно оборвал свои слова.

— Нет, нет, ничего подобного. Я не последую примеру Бениты да Феррейра, пока обстоятельства не заставят меня пойти на это. Я просто хочу посмотреть, вот и все. Оттуда ведь очень далеко видно. Может быть, матабеле уже ушли, ведь мы давно ничего о них не слышали.

Они поспешили одеться и, когда стало достаточно светло, вышли из шалаша и разошлись в разные стороны. Мистер Клиффорд взял ружье и пошел, прихрамывая, к стене, а Бенита направилась к большому конусу. Она легко взобралась на него и остановилась в углублении в виде чаши, ожидая, когда взойдет солнце и рассеется туман, висевший над рекой и над ее берегами.

Лагеря матабеле не было видно, потому что он раскинулся во впадине, почти у подножия крепости. Позади него возвышалось нечто вроде холма, лежавшего приблизительно в полумиле от того места, на котором стояла Бенита. На самой вершине этого холма она увидела что-то похожее на фургон, вокруг которого двигались человеческие фигуры. Они, по-видимому, громко кричали, так как их голоса доносились по тихому воздуху ясного африканского утра до скалы, на которой находилась девушка.

По мере того как туман окончательно рассеивался, она все больше и больше убеждалась, что это был действительно фургон с длинной вереницей волов, которых окружали многочисленные матабеле, по-видимому только что захватившие фургон в плен. В эту минуту они, однако, были заняты чем-то другим. Они протягивали свои ассегаи, указывая на скалу над Бамбатсе.

Тогда Бенита внезапно сообразила, что при ярком солнечном свете, на фоне неба, ее, конечно, отлично видно снизу. Внимание матабеле было, по-видимому, привлечено ее фигурой, поднявшейся, подобно орлу, на скалу между небом и землей. Вскоре рядом с матабеле появился белый человек, направивший на нее не то ружье, не то подзорную трубу. При виде его красной фланелевой рубашки и широкополой шляпы она сразу убедилась, что видит европейца, и — о! — как ее душа устремилась к нему, даже совершенно не зная его! Если бы с неба внезапно спустился ангел, несчастная Бенита не могла бы радоваться ему больше, чем этому незнакомцу!

Но это, конечно, только сон! Что делать европейцу и его фургону в таком месте, как это? И почему матабеле не убили его сразу? Она не могла ответить на эти вопросы, однако, по-видимому, у дикарей не было жестоких намерений; они продолжали усиленно жестикулировать и переговариваться между собой, пока чужестранец стоял, подняв свою подзорную трубу, если только это была труба. Это продолжалось довольно долго, пока не распрягли волов и не подошли еще несколько матабеле, которые и увели, судя по всему против его желания, белого в свой лагерь. Когда они скрылись из виду и смотреть стало больше не на что, Бенита спустилась со скалы.

Внизу она встретила отца, пришедшего за ней.

— Что случилось? — спросил он, увидев ее взволнованное лицо.

— О, — сказала или, вернее, прорыдала она. — Я видела внизу европейца с фургоном. Я видела, как матабеле забирали его в плен.

— В таком случае мне очень жаль бедного малого, — воскликнул мистер Клиффорд, — так как, вероятно, в настоящее время его уже нет в живых. Но что мог делать здесь европеец? Вероятно, это был какой-нибудь охотник, попавшийся в ловушку.

На лице Бениты отразилось отчаяние.

— Я надеялась, — сказала она, — что он нам поможет.

— С таким же успехом он мог надеяться, что мы поможем ему. Он умер, и, значит, все кончено. Мир праху его, а нам надо думать о собственных несчастьях. Я осмотрел стену и убедился, что нет никакой возможности спуститься с нее. Если бы Мейер был профессиональным каменщиком, он не мог бы лучше заделать амбразуру в ней. Неудивительно, что мы больше не видим Молимо, так как теперь сюда смогла бы добраться разве что птица.

— Где был мистер Мейер? — спросила Бенита.

— Он спал, завернувшись в одеяло, под навесом из веток, у самой лестницы. По крайней мере, мне так показалось, хотя было еще довольно трудно разглядеть что-нибудь. Во всяком случае, я видел его ружье, стоявшее у дерева. Ну, пойдем завтракать. Он, наверное, тоже скоро появится.

Они пошли обратно, и Бенита в первый раз с воскресенья с удовольствием позавтракала сухарями, намоченными в кофе. Несмотря на высказанную ее отцом уверенность, что белый уже погиб от ассегаев матабеле, вид этого человека и его фургона ободрил Бениту, являясь для нее связью с внешним миром. Может быть, ему и удалось спастись?

Хотя Мейер все еще не появлялся, это нисколько их не удивило, так как он с некоторых пор ел всегда один, пользуясь запасами с общего склада и собственноручно приготовляя их на отдельном костре. После завтрака мистер Клиффорд заметил, что у них не было больше воды для питья, и Бенита вызвалась пойти с ведром к колодцу в пещере. Отец хотел было сопровождать ее, но она заявила, что может справиться с цепью без посторонней помощи. Она сразу ушла, захватив в одну руку ведро, а в другую — лампу.

У последнего поворота в проходе, который вел в пещеру, ей показалось, что где-то впереди мелькает свет, и она на секунду приостановилась, но, завернув за угол, очутилась в полной темноте и пошла дальше, думая, что ошиблась. Дойдя до колодца, она повесила ведро на большой медный крюк, размышляя о том, сколько людей в далеком прошлом поступали таким же образом; об этом можно было судить по изношенному виду массивного крюка, сделавшегося совсем тонким от постоянного употребления. Бенита стала опускать ведро, и лязг разматывавшейся цепи зловеще прозвучал под сводами пещеры. Наконец ведро коснулось воды, и она принялась поднимать его, временами приостанавливаясь, так как это продолжалось довольно долго, да и цепь была очень тяжелой. Но вот ведро показалось у края колодца. Бенита притянула его к себе и сняла с крюка; затем она сняла лампу и собралась уходить.

Но в эту минуту она почувствовала, вернее, увидела что-то в темноте. Подняв лампу над головой, она разглядела фигуру человека, заслонявшего от нее выход из пещеры.

— Кто тут? — спросила она, и из темноты донесся мягкий голос — голос Джейкоба Мейера:

— Не могли бы вы остановиться на несколько минут, мисс Клиффорд? Я захватил с собой бумагу и хотел бы набросать рисунок. Вы даже не представляете, как вы сейчас красивы, с этой лампой над вашей головой, освещающей темные углы и голову Распятого в терновом венце. Вы видите, что хотя судьба толкнула меня на совершенно иной путь, в душе я остаюсь художником. Ни разу в жизни я не видел такой прекрасной картины! Когда-нибудь она прославит меня.

Ты стоишь подобно статуе

С агатовой лампой в руке.

Вот что я подпишу под нею; вам ведь знакомы эти слова?

— Да, мистер Мейер, но я боюсь, что вам придется писать вашу картину по памяти, так как я больше не в силах держать лампу. Моя рука и так уже болит. Я не знаю, как вы сюда попали, но уж если вы последовали за мной, то не будете ли вы столь добры донести за меня воду?

— Я не следовал за вами, мисс Клиффорд. Вы этого не видели, но я пришел сюда раньше вас, намереваясь сделать кое-какие измерения.