Собрание сочинений в 10 томах. Том 9 - Хаггард Генри Райдер - Страница 60

— Господи! — с отчаянием вскричал Ян. — Как ты можешь спрашивать меня об этом, жена? Разве ты не знаешь, что потерять Ральфа для меня то же самое, что лишиться правой руки?… Я хотел бы, чтобы он навсегда остался с нами и взял бы все, что у нас есть, не исключая и Сузи. Но как это сделать — я не придумаю.

— Очень просто: Ральф останется с нами и женится на Сузи, и их счастье будет нашим счастьем.

— А как же нам быть с шотландцами, которые приедут за ним? — спросил Ян, начиная сдаваться.

— Предоставь мне видеться с ними, а ты и Ральф отправляйтесь завтра со скотом на зимнюю стоянку.

— Хорошо, — весело сказал Ян, — я согласен. Ты это отлично придумала, жена. Богу известно, как трудно было бы мне расстаться с Ральфом; я думаю, труднее, чем самой Сузи, потому что у молодых людей горе проходит, а старых оно сводит в могилу… Ну, дети, подойдите ко мне, я благословлю вас.

Да благословит вас Господь Бог, как благословляю я… Вы оба одинаково мне милы и дороги… Пошли вам Господь долгую, безмятежную и счастливую жизнь!

После этих слов он крепко обнял и поцеловал счастливую парочку.

Я плакала от умиления и потом, в свою очередь, благословила дорогих детей.

IV Прибытие англичан. — Грех фроу Ботмар. — Подвиг Сузи.

Через три дня после того как Ян и Ральф отправились со скотом на зимнее пастбище, прибыли шотландцы в сопровождении переводчика и нескольких кафров в качестве проводников. По первому взгляду я догадалась, кто из прибывших лорд, а кто — законовед. Один из них был высокий красивый мужчина с благородным лицом, очень похожим на лицо Ральфа, а другой — противный, приземистый, рыжий, с громадными очками на носу и весь в веснушках. Первый действительно оказался лордом, а второй — адвокатом.

Я вежливо пригласила их в нашу лучшую комнату, приказала подать закуску и велела Сузи сварить кофе.

Лорд и законовед долго шаркали перед нами ногами по полу и несли что-то на своем отвратительном языке, который я, благодарение Богу, до сих пор не понимаю. Сузи понимала их, но как умная девочка не показывала вида. Переводчик пересказывал нам все, что говорили англичане, а им — что говорили мы.

Гости объявили, что приехали по очень важному делу, но я ответила, что у нас, у буров, не принято говорить о делах, пока мы не выполним долга гостеприимства.

Лорд все время не сводил глаз с Сузи, поднял платок, который она уронила, и вообще любезничал с ней так, точно она была какой-нибудь леди. А что касается законоведа (право, я готова была разорвать его на куски — до того он был мне противен), то он все ерзал в кресле и, точно кошка, обнюхивал воздух, кидая на меня самые ядовитые взгляды. Должно быть, он смекнул, что я его враг и что ему не сладить со мной, несмотря на все его крючкотворство. Я сидела совершенно спокойная внешне, хотя в душе у меня кипела буря. Во время закуски и кофе я заметила, что лорд ест и пьет точь-в-точь как Ральф. Это еще больше утвердило мою уверенность, что они близкие родственники.

Когда было убрано со стола, я велела Сузи идти спать (было уже довольно поздно). Она исполнила это очень неохотно, так как знала, зачем приехали гости, и желала бы участвовать в нашей беседе.

После ее ухода я села так, чтобы свечи освещали не мое лицо, а лица гостей; это необходимая предосторожность для людей, собравшихся лгать и вместе с тем читать на лицах тех, кому они будут лгать, какое на них производит впечатление вранье.

— Теперь я к вашим услугам, господа, — сказала я, когда мы уселись.

Разговор, конечно, велся через переводчика.

— Вы госпожа Ботмар? — спросил законовед.

Я молча поклонилась.

— А где ваш муж, Ян Ботмар?

— Где-нибудь в поле, но где именно — не знаю.

— Когда же он вернется?

— Месяца через два, а то и через три.

Законовед, потолковав на своем языке с лордом, продолжал:

— Не живет ли у вас в доме молодой англичанин по имени Ральф Макензи?

— У нас живет Ральф Кензи, а не Макензи.

— А где он?

— С мужем в поле.

— Вы можете послать отыскать его?

— Нет, поле слишком велико. Если вы желаете видеть его, то вам придется подождать, пока он сам возвратится.

— А когда он вернется?

— Я уже сказала, что месяца через два или три.

Гости опять принялись совещаться на противном английском языке, затем последовал новый вопрос рыжего очконосца:

— Был ли Ральф Макензи, или Кензи, на корабле «Индия», который потерпел крушение в тысяча восемьсот двадцать четвертом году?

— Господи! — воскликнула я, начиная выходить из терпения. — Разве я какая-нибудь несчастная кафрянка, которую обвинили в краже и допрашивают как на суде? Говорите сразу, что вам от меня нужно?

Адвокат пожал плечами и достал из своего портфеля бумагу, которую переводчик и прочитал мне. В этой бумаге были написаны имена всех пассажиров, плывших на погибшем у наших берегов в тысяча восемьсот двадцать четвертом году корабле «Индия», севших на него в далеком городе, который, насколько помню, кажется, называется Бомбеем. Между этими пассажирами значились лорд и леди Глентирк с сыном, достопочтенным Ральфом Макензи, девяти лет. (Странные эти англичане: девятилетнего ребенка уже величают «достопочтенным»!) Затем следовали показания двух пассажиров, оставшихся в живых после крушения и утверждавших, что они видели, как леди Глентирк и ее сын благополучно достигли берега на лодке, которая была спущена с разбитого корабля. Потом мне еще прочитали вырезку из одной английской газеты, издающейся в Капштадте. Это была небольшая заметка под заглавием: «Странная морская история», напечатанная года два назад. В этой заметке рассказывалось, только с некоторыми неточностями, о спасении Ральфа от кораблекрушения и от смерти в пустыне и говорилось, что он до сих пор живет в Транскее, на ферме бура Яна Ботмара.

Я думаю, что эта заметка была написана нашим бывшим учителем; больше некому было сделать это.

Когда чтение закончилось, законовед сказал, что в Англии уверены, что лорд Глентирк утонул в море (как оно и было на самом деле), а его жена и сын погибли вместе с другими пассажирами у самого берега, до которого хотели добраться в лодке. Так, по крайней мере, донесли те, которые были посланы английским правительством в нашу страну для наведения справок. Вследствие этого все владения и титулы лорда Глентирка перешли к его младшему брату, который и пользовался ими целых восемь лет, то есть до самой своей смерти. Но за год до нее кто-то прислал ему «Странную морскую историю», и он очень расстроился, хотя и был уверен, что это простая выдумка, каких, говорят, немало бывает в газетах. Сначала он хотел было разузнать, нет ли и в самом деле доли правды в этой истории, но затем оставил это намерение, вероятно потому, что ему мало было бы пользы от этого. Когда же у него открылась под ногами могила и ему более не нужны были его титулы, земли и богатства, он сознался во всем своему сыну и адвокату, которые теперь сидели со мной, и поручил им узнать правду насчет его племянника Ральфа, и если он найдется, то восстановить все его права.

Насколько я могла понять, слушая, что говорил мне законовед, и догадываясь о том, чего он не говорил, нахожу, что умерший лорд напрасно доверился ему и сыну в этом деле, так как они оба были сильно заинтересованы в том, чтобы Ральф не нашелся, хотя молодой лорд и был, по-видимому, вполне честным человеком. Разбирая потом в своих мыслях все это дело, я решила, что старый лорд, отец того, который был у меня с адвокатом, сам отлично понимал это и поручил им расследование только для того, чтобы успокоить свою совесть, в полной уверенности, что сын его от этого ничего не потеряет. Законовед даже намекнул, что его покойный доверитель назначил ему в своем завещании десять тысяч фунтов стерлингов в награду за долголетнее ведение его дела; а если бы отыскался Ральф, то последний мог бы и не согласиться на выдачу такой большой суммы, и законовед потерял бы ее. Вот почему я отделалась от этих людей гораздо легче, чем ожидала.