Собрание сочинений в 10 томах. Том 9 - Хаггард Генри Райдер - Страница 94

Роберт почти потерял сознание, но у него осталась искра рассудка, и он понял, что если вода снова унесет его на глубину, он погибнет. Чувствуя, что море засасывает его, Сеймур с силой запустил руки в песок и, на его счастье, они уцепились не то за корень, не то за камень, — он никогда не узнал этого. Но это нечто крепко сидело в земле, и он отчаянно сжал свою опору… Неужели эта пытка никогда не кончится? Его легкие готовы лопнуть. Воздуху!

Придется отпустить руки! Слава тебе, Боже! Пена делается тоньше. Голова его уже наверху, а вот воды уже нет, и он лежит распластанный на берегу. С полминуты он дышал безостановочно, точно выброшенная рыба, затем, приподнявшись, оглянулся. Неподалеку обрисовался силуэт нового приближающегося вала. Увидев его, Роберт поднялся на ноги, упал, снова встал и бросился, спотыкаясь, бежать, вернее, отчаянно волочить ноги прочь от коварной волны, преследовавшей его по пятам. Вперед, еще вперед… ну, теперь он на сухом песке, вне пределов досягаемости валов! Но усилие это оказалось последним, — жизненные силы покинули его. Покрытый сотней кровоподтеков и ссадин, с расшибленной ногой, он грузно рухнул на землю и замер.

Катер, в котором лежала Бенита, был сильно нагружен, гребцы с трудом работали веслами против прилива: численность пассажиров мешала им. Вскоре поднялся легкий ветер с суши, как это часто бывает к утру, и Томпсон решил поднять парус. Это было сделано не без труда, потому что пришлось в тесноте вытащить из-под банок мачту и поставить ее. Когда ветер накинулся на парус, катер сильно накренило. Женщины подняли крик.

— Каждый, кто пошевелится, будет выброшен за борт, — сказал офицер, управлявший рулем. Все утихли.

Катер довольно быстро шел в море, но матросы, сознававшие положение вещей, тревожились: появились признаки того, что ветер усилится, а при волнении перегруженный катер вряд ли уцелел бы. Через два часа парус пришлось опустить и отдаться на волю течения. Томпсон старался приободрить пассажиров, говоря, что теперь катер находится вблизи путей прохождения судов и что если с наступлением рассвета они не увидят ни одного судна, он пойдет к берегу в надежде найти место, свободное от прибрежных валов, где бы можно было высадиться. Если слова офицера и не вселили надежды в пассажиров, то, по крайней мере, успокоили их. Многие в глубоком молчании созерцали небосвод.

Мало-помалу стало рассветать, и наконец взошло животворное солнце, щедро разбросав свои лучи по поверхности океана. Лучи эти оживили съежившиеся фигуры пассажиров катера, которые принялись рассматривать друг друга, желая удостовериться, нет ли среди них мертвых. Раздались даже голоса, просившие чего-нибудь поесть и попить; таким дали сухарей и воды.

Все это время Бенита лежала без чувств. Черствый малый, который поместил ее себе под ноги, в качестве скамейки, сказал, что она, вероятно, умерла и что ее лучше всего бросить за борт и облегчить катер.

— Если вы, мистер Бейтен, бросите в воду эту леди, живую или мертвую, — произнес Томпсон с недоброй ноткой в голосе, — то вам придется отправиться вслед за ней. Помните, кто принес ее сюда и как он умер.

Мистер Бейтен стушевался. Томпсон поднялся, окинул взглядом широкое пространство моря, потом наклонился к поднявшемуся матросу и шепнул ему несколько слов. Тот кивнул головой.

— Это, вероятно, пароход другой компании, — сказал он.

Пассажиры, повернув головы, увидели на горизонте полоску дыма. Были отданы приказания; подняли небольшой парус с привязанным наверху клочком белого полотна, заработали весла.

Пароход несся с необыкновенной быстротой, а катер, которому надо было пройти не одну милю, не осмеливался даже поставить лишний клочок паруса из-за поднявшегося ветра. Через полчаса пароход находился почти против катера, последний же был от него все еще на большом расстоянии. Поставили еще немного парусов и пошли вперед с самой большой допустимой скоростью. Пароход проходил мимо на расстоянии трех миль, и всех охватило беспредельное отчаяние. Но находчивый Томпсон без всяких извинений разделся, сняв свою белую рубаху, в которой танцевал накануне, и приказал матросу размахивать ею в воздухе, привязав предварительно к веслу.

Однако пароход продолжал идти дальше. Но вот послышался звук его сирены, и исстрадавшиеся люди увидели, как он поворачивает.

— Нас заметили, — сказал Томпсон. — Благодарите Бога, потому что поднимается ветер. Спустите парус, он нам больше не понадобится.

Через полчаса, когда ветер действительно уже поднял волны и легкие брызги воды перелетали через корму катера, последний с большими предосторожностями был привязан к канату, брошенному с палубы трехтысячетонного парохода «Касл», шедшего в Наталь. Вот с шумом упали трапы, и сильные руки людей, стоявших на сходнях, начали поднимать одного пассажира за другим на пароход, спасая их от смерти, к которой они были так близки. Последним поднимался Томпсон, а перед ним — Бенита, которую, когда очередь дошла до нее, пришлось обвязать веревкой.

— Стоит ли брать се на борт? — спросил офицер, стоявший на сходне, бросая взгляд на неподвижное тело.

— Не знаю… посмотрим, — ответил Томпсон. — Пригласите вашего доктора.

И Бениту бережно понесли наверх.

Катер хотели было бросить, но Томпсон запротестовал и убедил капитана втащить его на палубу. Между тем новость облетела весь пароход. На палубу высыпали проснувшиеся пассажиры «Касла», одетые на скорую руку в первое попавшееся платье и даже в одеялах. Они столпились вокруг потерпевших, предлагая им свою помощь.

— Я вообще трезвенник, — сказал Томпсон, после того как окончил краткий доклад о случившемся капитану «Касла», — но если кто-нибудь угостит меня виски с содовой, я буду ему премного обязан.

Глава IV. Мистер Клиффорд

Хотя ушиб, полученный Бенитой, заставил ее пролежать без чувств много часов, ее рана не была по-настоящему серьезна: упавший блок скользнул по лбу, и, несмотря на разорванную кожу, череп был цел. Благодаря надлежащей медицинской помощи она скоро очнулась, но сознание ее еще не отличалось ясностью, и она бредила, воображая, что по-прежнему находится на борту «Занзибара». Судовой врач нашел целесообразным продержать ее в течение некоторого времени в неведении. Поэтому, после того как она немного поела, он дал ей снотворных капель, и она заснула до следующего утра.

Наутро сознание вернулось к ней во всей полноте и ясности. Она страшно удивилась, почувствовав боль в перевязанной голове, и. увидев около себя незнакомую горничную с чашкой мясного бульона в руках, спросила:

— Где я? Это что, сон?

— Я вам скажу, но только сначала вы должны выпить это, — ответила горничная.

Бенита послушалась, так как ей хотелось есть, затем повторила свой вопрос.

— Ваш пароход потерпел крушение, — сказала горничная, — и много народу потонуло, но вы оказались в одной из двух встреченных «Каслом» шлюпок. Вот ваше платье, на нем нет ни малейшего признака пребывания в воде.

— Кто поместил меня в шлюпку? — тихо спросила Бенита.

— Говорят, какой-то джентльмен закутал вас в одеяло и надел на вас спасательный круг.

Теперь Бенита вспомнила все, что произошло до того момента, когда она лишилась сознания. Вопрос, на который она так и не успела дать ответа, молодая парочка, ворковавшая по соседству, — все припомнилось ей.

— А мистер Сеймур спасся? — прошептала она, побледнев как полотно.

— Полагаю, что да, — уклончиво ответила горничная. — Но на борту нашего судна не имеется джентльмена с такой фамилией.

В это время в каюту Бениты вошел доктор, к которому последняя и обратилась с тем же вопросом. Но тот, знакомый со всей историей самопожертвования Роберта, не решился быть откровенным, чтобы не потрясти девушку, так как догадывался об их отношениях с Сеймуром. Поэтому он лишь ограничился предположением, что, судя по всему, мистер Сеймур спасся на одной из прочих лодок.