Президент исчез - Стаут Рекс - Страница 38

Правители не встречали никакого открытого и организованного сопротивления, за исключением появлявшихся то тут, то там разрозненных групп фанатиков. Но вместе с тем им противостояло нечто, называемое пассивным неповиновением, которое появлялось неизвестно откуда и существовало везде. Они смогли установить только один источник политического противодействия, а именно: президент Стэнли. Он не выступал против них открыто, однако правители знали о его настроениях. Он был слишком благодушен перед лицом суровых реалий, обусловленных нуждами нации и ее репутацией, он был полон сентиментальной щепетильности. Правители приняли его тактику и стали воздерживаться от открытого нападения, они вели подрывную работу.

В понедельник, в полдень, за сутки до сессии обеих палат, Д.Л. Вормен подготовил список из трехсот четырех депутатов нижней палаты и пятидесяти девяти сенаторов, безусловно проголосующих за войну. Благодарение Богу, наконец-то он был подготовлен! Никто не сомневался, каким будет решение, и все уверенно и поспешно готовились к последующим событиям, к той буре, которую они сами себе приготовили. Финиш был рядом, еще немного, и ленточка ляжет бегунам на грудь. Но вдруг телеграф, телефон и радио принесли весть о том, что заседание отсрочено — еще одна задержка, и это в тот момент, когда судьба начала отсчитывать даже не часы, а минуты. А позже весть еще более невероятная — похищен президент Стэнли. Это была катастрофа, недопустимая, нелепая…

Все бросились в Вашингтон.

Здесь они столкнулись с ситуацией, не имевшей прецедентов и не поддающейся никакому расчету.

Глава 2

Если с этих позиций рассматривать действия, предпринятые в четверг правителями, а также их помощниками, советниками, сторонниками и противниками, то основным впечатлением будет ощущение всеобщего безумия, метания столь же хаотического, сколь и бесполезного.

Однако самообладание, запас внутренних сил, наглость, воинственность и тактические таланты не покинули их.

Они не смогли смириться с обстоятельствами, поскольку точно не знали, что те собой представляют. Символом дня стал вопросительный знак. Знай они, что президент Стэнли мертв, все было бы очень просто. Знай они, кем был похищен президент и где он находится, все было бы также очень просто. Знай они хотя бы только одну вещь, а именно, что президент не возвратится к исполнению своих обязанностей в течение сорока восьми часов, ситуация была бы мгновенно взята под контроль, извернувшись, Стэнли исполнял бы уже обязанности Верховного главнокомандующего армией и военно-морскими силами в условиях военного времени. Но о президенте не было никаких известий, и узнать что-либо не представлялось возможным; эта неопределенность привела к тому, что многие оказались парализованы страхом, а остальных охватило предчувствие крушения всего и вся. Вследствие этой неуверенности, из-за того, что в любую минуту могло прийти известие, что президент найден, спасен и возвращается в Белый дом, никто не хотел рисковать, скомпрометировав себя какими-то действиями. Моллесон ничего не предпринимал, генеральный прокурор Дэвис не вынес никакого решения, сенаторы и члены палаты представителей не выступили с предложениями. На совещаниях, проводившихся в сотнях кабинетов, библиотек, номеров отелей, правители угрожали, умоляли, льстили, проклинали — все безрезультатно.

Нельзя сказать, что законодатели и чиновники высшего ранга подняли восстание против истинных правителей.

Нельзя даже сказать, что эти деятели не хотели поступаться принципами или верностью отсутствующему вождю.

Просто-напросто они чувствовали настроение страны, о чем свидетельствуют телеграммы, посланные авиапочтой письма и телефонные сообщения от их избирателей, а также отчеты от их уполномоченных на местах и местные газеты, то есть все те высокочувствительные нити настроений, мнений и предубеждений, образующих огромную, в масштабах всей страны, паутину, центром которой является Вашингтон. Люди любили своего президента. Иногда они роптали; то здесь, то там слышалась критика в его адрес, но популярность Стэнли не убывала. Теперь граждане страны хотели, чтобы он вновь занял свой пост, они страстно желали этого, и до тех пор, пока президент не вернется, ничего не имело значения. Такое настроение охватывало всех и вся от океана до океана, от Великих озер до Мексиканского залива, и нация дала Вашингтону почувствовать это. Развитию этого настроения в значительной степени способствовал один из тысячи противоречивых слухов и сообщений, которому поверили больше всего, который во многих умах вытеснил все остальные: президент был похищен неким владельцем международного банка и будет содержаться в подвале цокольного этажа одного из зданий Уолл-стрит до тех пор, пока не согласится начать войну. Говорилось, что сейчас проводятся закулисные переговоры.

В результате мистеру Бинну, депутату палаты представителей от штата Джорджия, предоставился шанс блеснуть остроумием. Утром в четверг он сказал своим коллегам:

— Для меня все выглядит вполне очевидным. Кто в наибольшей степени выиграл от всего этого? Пацифисты. Во вторник конгресс проголосовал бы за войну независимо от того, что сказал бы президент в своем выступлении. Но если бы вопрос о войне был поставлен на обсуждение сегодня, все разбежались бы. Разумеется, если президент вернется, все опять может измениться.

Но коль скоро его нет, надеяться не на что. Все вполне очевидно. Джентльмены, я скажу вам, где находится президент: его похитила ассоциация «Женщины за мир».

Они заперли его в своей штаб-квартире и буквально стерегут денно и нощно. И я нисколько не осуждаю Уорделла за то, что он не хочет ворваться туда и освободить президента. Лично я бы, например, предпочел взять каноэ с одним веслом, переплыть на нем Тихий океан и атаковать военно-морской флот Японии.

Над этой шуткой немного посмеялись. Немного и недолго.

Глава 3

Часом позже умозаключения Бинна уже вполне серьезно были использованы сенатором Коркораном в разговоре с Льюисом Уорделлом. После неоднократных просьб, высказанных по телефону и посланных с курьером, Уорделл выделил для него пятнадцать минут. Одержав победу на заседании кабинета министров, Уорделл стал еще более раздражительным и неистовым. Он отдал целый ряд важных указаний по поводу проведения расследования помощнику генерального прокурора, а также специалистам из Управления государственного секретаря и министерства финансов, приказав им своевременно докладывать ему о результатах. Он также выслушал мнение начальника секретной службы Скиннера и воспользовался его советами. Кроме того, он отправил в тюрьму Гриннела и Вормена, а также ряд других, не менее значительных личностей и до последнего момента отказывался вызывать их на допрос. Правда, в порядке следования новой тактике, предложенной Скиннером, вскоре их пришлось освободить из-под стражи. Согласно этой же тактике, предполагалось разместить сотню агентов на центральных станциях телефонной компании; им вменялось в обязанность прослушивать входящие и исходящие телефонные звонки длинного списка номеров. Из ближайших городов ожидался приезд опытных сыщиков; все задержанные, включая Браунелла и Линкольна Ли, подлежали освобождению, и теперь они должны были находиться под постоянным наблюдением. По мнению Скиннера, невозможно узнать что-либо от человека, который находится в заключении и при этом ничего не хочет говорить, но если тот окажется на свободе и будет находиться под наблюдением, он рано или поздно выдаст себя. Еще Скиннер сказал, что, прежде чем отпустить Линкольна Ли, он попробует немного поболтать с ним.

Уорделл был не просто обескуражен, он был взбешен.

Самые настойчивые, длившиеся уже в течение двух дней и двух ночей поиски, в проведении которых участвовала самая большая из когда-либо собиравшихся группа самых опытных сыщиков, поддержанная гражданами, не смогла обнаружить никаких следов. Применительно к главной цели поиска вся масса собранных ими данных при тщательном анализе дала нулевой результат. Браунелл покупал, а может быть, и не покупал хлороформ, носовой платок мог принадлежать, а мог и не принадлежать ему. В среду, в полночь, Уорделл снова вызывал его на допрос, который проводился в присутствии государственного секретаря и министра обороны. Браунелл стоял на своем, утверждая, что он невиновен, ничего не знает, и требовал отпустить его. Лигетт и Оливер согласились, что имеющихся улик достаточно, чтобы служить основанием для ареста. Еще были найдены сотни людей, которые видели грузовик Оркатта в самых различных точках города; однако не было ни одного доказательства, позволявшего утверждать, что это был именно тот, а не какой-нибудь другой грузовик компании «Каллахен», а описания водителя этого грузовика были настолько противоречивы, что оказались бесполезными все до одного.