Оставь для меня последний танец - Кларк Мэри Хиггинс - Страница 60

«Слишком поздно, — подумала я. — Слишком поздно».

— Ладно, Энни. Сделаем так, как ты хочешь.

Я услышала треск ружейного выстрела и провалилась в черноту.

Припоминаю, что услышала слова полицейского: «Она в шоке», — и увидела тело Неда, лежащее на могиле Энни. Потом я, видимо, снова потеряла сознание.

Пришла я в себя уже в больнице. Меня не застрелили. Я поняла, что осталась в живых, потому что Энни велела Неду не убивать меня.

Видимо, меня сильно накачали успокоительным, потому что я снова заснула. Проснувшись, услышала чьи-то слова:

— Она очнулась, доктор.

Секунду спустя я оказалась в объятиях Кейси и тут поняла, что могу наконец ничего не бояться.

Эпилог

Узнав о признаниях, которые Линн сделала мне перед смертью, Чарльз Уоллингфорд сразу решил сотрудничать со следователями. Он сознался, что украл все пропавшие деньги, за исключением суммы, занятой Ником под собственные акции. Эта кража должна была стать его вознаграждением за сотрудничество в реализации плана по разорению «Джен-стоун». Наиболее шокирующим заявлением Чарльза было то, что весь план разработал не кто иной, как Адриан Гарнер, миллиардер, глава компании «Гарнер фармасьютикал». Он же руководил каждым этапом происходивших событий.

Именно Гарнер рекомендовал доктора Кендалл в качестве ассистентки доктора Челтавини, умышленно направив ее в лабораторию для саботирования экспериментов.

Кроме того, Гарнер был любовником Линн и тем человеком, которого видел Нед Купер на подъездной аллее в ночь поджога. После пожара в усадьбе Линн отпустила прислугу, чтобы продолжать встречаться с Гарнером без свидетелей.

Когда Гарнер узнал, что противораковая вакцина действует, ему показалось мало просто распространять ее — он захотел владеть ею. Создав видимость неудачи с вакциной, что привело в конечном итоге к банкротству «Джен-стоун», он намеревался за сравнительно небольшую сумму приобрести патент на вакцину. Тогда «Гарнер фармасьютикал» стала бы владельцем препарата, который ожидает большое будущее и который, по всей вероятности, принесет огромную прибыль.

Явным промахом было то, что Лоуэлла Дрексела лично попросили забрать записи доктора Спенсера. Телефон Вивьен Пауэрс прослушивался. После того как она оставила мне сообщение, где говорилось, что она знает, кто забрал записи, ее похитили и накачали лекарствами, чтобы она не смогла отождествить теперь уже седовласого Дрексела с мужчиной, которого описал доктор Бродрик и который приходил в офис.

Гарнер дал Линн таблетку, которую она положила в напиток Ника в кафе аэропорта. Это был новый препарат, действующий не сразу, а усыпляющий жертву несколько часов спустя. У Ника Спенсера не было шансов выжить.

В связи с этим Гарнеру было предъявлено обвинение в убийстве. На сцену выступила другая крупная фармацевтическая компания и провела на фондовой бирже сделку по присоединению «Джен-стоун». Инвесторы, поначалу считавшие себя обманутыми, теперь обладали акциями, стоимость которых соответствовала их вложениям. Если успехи в разработке вакцины будут развиваться и дальше, то в будущем стоимость акций может намного возрасти.

Как я подозревала, именно племянница доктора Кендалл передала письмо от Каролины Саммерс про ее дочь, излеченную от рассеянного склероза. Когда письмо попало на стол к Адриану Гарнеру, тот велел Дрекселу забрать у Бродрика записи доктора Спенсера. Теперь, чтобы изучить эти записи и попытаться выяснить, какие комбинации препаратов могут дать столь поразительный эффект, новая фармацевтическая компания привлекает отовсюду ведущих микробиологов.

Я до сих пор с трудом могу поверить в то, что Линн не только помогла убить собственного мужа, но и готова была позволить Лоуэллу Дрекселу убить меня в тот ужасный день в гостевом доме. Отцу Линн пришлось пережить не только ее смерть, но и все огорчения и унижения, доставшиеся от средств массовой информации. Моя мать сделала все, что было в ее силах, чтобы ему помочь, но это оказалось нелегко. Поскольку она его любит, ей пришлось бороться с мыслями о том, что могла бы совершить Линн, чтобы не дать мне сказать всю правду.

Кейси понял, что именно я пыталась ему сказать, когда была с Недом в машине, и обратился в полицию. Полиция и раньше вела наблюдение за кладбищем. Они знали, что Нед часто навещал могилу Энни, и считали, что Нед может туда вернуться в любое время. Когда Кейси объяснил, что Патрик — мой умерший ребенок, полицейские сразу помчались туда.

Сегодня пятнадцатое июня. Днем состоялась поминальная служба по Нику Спенсеру, и мы с Кейси на ней присутствовали. Те служащие и акционеры «Джен-стоун», которые прежде громче всех осуждали Спенсера, теперь, когда все отдавали дань его преданному служению делу и гениальности, были молчаливо-почтительны и внимательны.

Всех поразило выступление Дэнниса Холдена. На экране показали ту его фотографию, что мы видели у него дома, — на ней он выглядит сильно исхудавшим и едва живым.

— Я стою сейчас перед вами потому, что Ник Спенсер рискнул и ввел мне вакцину, — заявил он.

Сын Ника, Джек, отдал последнюю дань отцу.

— Мой папа был таким классным, — начал он. У всех присутствующих появились на глазах слезы, когда он сказал: — Папа обещал мне, что если у него все получится, то ни у одного ребенка рак больше не отнимет маму.

Джек действительно достойный сын прекрасного отца. Я смотрела, как он занимает место между бабушкой и дедушкой. Знала, что, несмотря на все случившееся, небо благословило его, послав ему таких любящих родных.

Потом Винс Элкот сказал:

— Мы знаем, что Николас Спенсер ввел противораковую вакцину еще одному человеку. Она сейчас с нами.

Его слова вызвали в зале взволнованный шепот.

На сцену вышли Марти и Рода Бикорски, держа за руки Мэгги. Рода подошла к микрофону.

— Я познакомилась с Ником Спенсером в больнице Святой Анны, — сдерживая слезы, сказала она. — Навещала там подругу. О вакцине уже слышала. Моя маленькая девочка умирала. Я упросила его ввести ей препарат. Привезла ее к нему за день до катастрофы самолета. Даже муж об этом не знал. Когда услышала, что препарат бесполезен, боялась, что мы потеряем дочь еще раньше. Это было два месяца назад. С тех пор опухоль в мозгу Мэгги с каждым днем понемногу уменьшается. Мы еще не знаем, каков будет окончательный результат, однако Ник Спенсер подарил нам надежду.

Марти поднял Мэгги, чтобы публика ее увидела. Худенькая и бледная девочка, которую я видела шесть недель назад, уже немного поправилась. На щеках ее появился румянец.

— Нам обещали, что она будет с нами до Рождества, — сказал Марти. — Теперь мы начинаем верить, что увидим, как она подрастает.

Когда люди уходили со службы, я услышала, как кто-то повторяет слова матери Мэгги: «Ник Спенсер подарил нам надежду».

«Неплохая эпитафия», — подумала я.

Благодарности

Закончив работу над книгой, хочу незамедлительно выразить признательность всем тем, кто совершил со мной это путешествие.

Я бесконечно признательна своему постоянному редактору Майклу Корда. Трудно поверить, что со времени нашей первой совместной работы над романом «Где же дети?» прошло двадцать восемь лет. Для меня большая радость работать с ним и его коллегой, главным редактором Чаком Адамсом, который сотрудничает с нами последние двенадцать лет. Это превосходные друзья и опытные консультанты.

Лизл Кейд — мой представитель, воистину моя правая рука — всегда готова подбодрить, помочь, вникнуть в суть проблемы. Люблю тебя, Лизл.

Выражаю также признательность своим агентам Юджину Уинику и Сэму Пинкасу. Настоящие друзья.

И снова первый помощник руководителя отдела редактирования рукописей Джипси да Силва проявила свою поразительную скрупулезность. Честь и хвала вам за это, как всегда.