Северная звезда - Недозор Татьяна - Страница 50

– Скажи, зачем ты вышла за него замуж, за этого Дмитрия?! Ты ведь не любишь его, я знаю. И он тебя не любит.

– Фред! – топнула она ногой.

– Ты сама знаешь, что это правда. Когда я увидел, как он смотрел на тебя в тот первый вечер, когда ты приехала, мне захотелось ударить его. И до сих пор хочется. Жениться на такой прекрасной девушке, а потом относиться к ней так, словно к пустому месту, как… как к служанке или даже… и сказать стыдно… как будто ты годишься только для одного…

– Парень! Ты забываешься! Тебя это не касается. Так что, пожалуйста, не вмешивайся, куда тебя не просят.

– Я и не вмешиваюсь! Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?

– Да, я думаю, так будет лучше.

В следующее мгновение, прежде чем Мария успела опомниться, Фред шагнул к ней и поцеловал.

– Фред! – нешуточно возмутилась она. – Ты не должен…

Мария отстранилась, чтобы перевести дыхание.

– Ерунда!

Он уткнулся лицом в ее шею, а потом снова поцеловал. На этот раз поцелуй был долгим и жадным. Маша чувствовала биение его юного сердца и думала о том, что молодой человек, наверное, еще никогда не знал женщины и что он и в самом деле любит ее. Так почему же она не чувствует ничего, кроме мрачной обреченной тоски? Попыталась мягко отстранить его.

– Фред! Ради бога, что, если Дмитрий нас увидит? Ты представляешь себе, что будет… Он может прогнать тебя с участка, и тебе придется вернуться домой. И потом, Фред, ты слишком молод для меня.

Медленно и неохотно юноша отодвинулся от нее. В его очах отражались, мерцая, зеленые отсветы.

– Хорошо. Я оставлю тебя, раз ты просишь. Но я не могу перестать любить тебя, Мэри. И я совсем не так молод, как ты думаешь. И наверняка был бы тебе лучшим мужем, чем этот алчный и глупый русский мужик!

– Я тоже русская… – хмуро уточнила она.

– Да ты-то тут при чем? Я бы любил тебя, даже будь ты… негритянкой!

Фред, всхлипнув, отвернулся и побежал прочь, а Мария вошла в домик и накинула на гвоздь кожаный ремешок. Потом зажгла лампу и села на кровать.

Если бы Дмитрий хоть раз поцеловал ее, как этот мальчик! Если бы только… Как счастливы они могли бы быть!

Рухнув на койку, провалилась в полудрему.

…Она шла по промороженной тундре, одна, в свете странного и зловещего северного сияния, которое висело так низко, что казалось, давило на плечи. Вглядывалась в полыхающее небо со смесью благоговейного ужаса и тревоги…

Впереди небесные огни касались самой земли, неровной и мерзлой, скатываясь вниз вязкими каплями, словно воск с оплывающей свечи.

На её глазах сполохи становились крупнее, обретали форму, твердели.

А потом, обретя яркость и жар, ринулись вниз, прямо на неё, грозя испепелить… Она попыталась бежать, но ноги в расшитых мокасинах вдруг словно налились свинцом…

Проснувшись, она вновь расплакалась…

Весь конец мая шли проливные холодные дожди. Мария и Дмитрий дни напролет сидели в своем домике.

Одинцов не хотел ни играть в шахматы, ни читать (она привезла с собой целую связку книг). Большую часть времени он ходил из угла в угол, изредка открывая дверь и вглядываясь в серую, безнадежную пелену дождя.

Тоскливое настроение потихоньку овладело и всеми золотоискателями. Нет работы – нет золота. Они работали даже в зимние морозы, но попробуй-ка покопайся в шурфе, где вода стоит выше человеческого роста!

И разговоры в компании за общими трапезами были под стать обстановке.

В последнее время старатели почему-то полюбили рассказывать мрачные истории о затерявшихся в снегах во время снежных бурь людях, трупы которых находили только весной; об обмороженных, сгнивших от цинги, сгоревших от чахотки; о съеденных медведями и убитых индейцами. О сошедших с ума и убежавших в тундру, а потом (если тех успевали находить до того, как их прикончат холод и голод) рассказывавших, как удирали от жутких тварей, которых выплюнула, должно быть, сама преисподняя.

Рассказывали о Проклятом Прииске – эту легенду Маша уже слышала.

Якобы много лет назад на одном из первых золотых приисков в северных землях охваченные жадностью старатели перебили друг друга. Ни одного добытчика не осталось в живых, но они так и не обрели покой. И по сей день призраки бродят по тем местам, ожидая часа, когда кто-нибудь найдет их проклятое золото, чтобы взять души ничего не подозревающих кладоискателей…

Но всех превзошел старина Рэнсом. Распив припрятанную бутылочку виски, он рассказал про то, что с ним случилось, когда в молодости был сержантом в форте на канадской границе, где служило всего два десятка солдат.

Однажды зимой в форт пришел человек, настолько замерзший, что им понадобилось приложить немало усилий для того, чтобы отогреть его. Придя в себя, гость рассказал обитателям форта леденящую кровь историю. Он и его товарищи три месяца назад застряли в горах. Спасаясь от холода, они обосновались в небольшой пещере, где их засыпала лавина, убив четверых. Бедолаги принялись рыть тоннель наружу, но толща снега превосходила всякое воображение. Еда вскоре кончилась, и люди, чтобы выжить, стали есть тела покойных… С трудом им удалось выбраться наружу, но дойти смог лишь он один, оставив умирающих товарищей. Рэнсом и пять солдат отправились в указанное место, да только несчастные людоеды поневоле с мертвечины перешли на живых… Когда Рэнсом рассказал все и то, какое решение они приняли, обнаружив свежевываренные кости на стоянке изможденных безумцев, Фред выскочил из домика и исторг наружу ужин…

…Маша чувствовала, что устала до невозможности буквально от всего. Она возненавидела тесноту, возненавидела проклятую печку, которую приходилось долго и нудно разжигать лучинками, ненавидела вкус бобов, бекона и сухарей, именуемых бисквитами, составлявших их каждодневный рацион. Помыть голову или просто помыться в крошечной лоханке было проблемой из проблем…

Нервы её были и так напряжены до предела, поэтому стук капель о кровлю окончательно вывел ее из себя. Она долго крепилась, но, наконец, не выдержала и спросила:

– Дорогой, когда ты собираешься возвращаться в Россию?

– Не раньше, чем разбогатею. Я же говорил тебе.

– Когда же это произойдет? У тебя ведь уже достаточно золота. Чего же ты еще хочешь, Дмитрий?

– Это ты называешь «достаточным»? – взвился супруг. – Я хочу быть богатым. Хочу швыряться деньгами, как наши мильонщики, вроде Манташева, Нагиева или Шустова! Хочу поместье в Крыму и особняк в Санкт-Петербурге! В этой горе, которую мы роем, должно быть золото, милая. Я это чувствую. Здесь кроется настоящая богатая жила. А если не здесь, так где-нибудь еще. Люди ведь как-то выкапывают из здешней земли чертову прорву золота. Я тоже хочу. Заслуживаю его не меньше, чем остальные, и не отступлю, пока не получу то, что мне принадлежит по праву. Да, тут есть золото! Да не россыпное, которое может намыть в ручье лотком любой придурок, а рудные жилы! Кварц! Настоящее коренное золото…

Девушка лишь покачала головой. Из старательских разговоров она знала, что коренное месторождение, о котором многие мечтают, обычному золотоискателю не взять. Нужно долбить скалу, потом дробить и молоть породу, рвать динамитом крепчайший камень и уже после промывать это добро, а то еще и отделять золото от каменной крошки привозной ртутью, а затем еще и выпаривать… Странно, что он со своим Горным институтом этого не понимает!

– Ты понимаешь, золото! Настоящее золото! – Одинцов токовал, словно тетерев.

– Дмитрий, меня вовсе не интересует золото! – воскликнула она. – Я хочу вернуться домой.

– Прекрасно! – саркастически бросил её муж. – Тогда возвращайся.

– Милый, что ты такое говоришь! – возмутилась Мария. – Я не для того сюда приехала, чтобы удрать! Да если хочешь знать, у меня даже нет денег на билет!

– Черт побери!

Дмитрий взорвался, и Маша вдруг постигла всю глубину его отчаяния. Изо дня в день, в грязи и холоде, он безнадежно ищет золотую жилу, а её всё нет. А вокруг ходят и будоражат воображение слухи о счастливчиках, сказочно разбогатевших где-то совсем рядом.