Северная звезда - Недозор Татьяна - Страница 65

Одинцова видела, что губы Николая шевелятся. Наверное, он кричит ей что-то в ответ. Она же не слышала ни звука, потому что люди в других лодках тоже кричали. Они были измотаны и взбудоражены длительной задержкой, так что их внимание с легкостью переключилось на хорошенькую девушку, в смятении чувств пытающуюся докричаться с борта парохода до мужчины в лодке. Кто-то принялся свистеть, кто-то размахивал руками, а один парень, ловко балансируя на краю своей посудины, что есть силы завопил:

– Эй, красотка! Пусть он катится ко всем чертям! Чем я тебе плох?

– Или я! – подхватили с другой стороны.

– А как насчет меня?

Пароход тронулся с места, палуба резко качнулась, так что Мария едва удержалась на ногах.

И тогда, движимая яростью и безудержным порывом, недолго думая, перекинула ногу через поручень. Потом другую.

На какой-то миг она дрогнула, но тут же, не давая себе времени испугаться и закричать, с силой оттолкнулась от борта и стремглав полетела вниз. Мельком увидела чье-то перекошенное от страха лицо и сразу же почувствовала такой сильный удар, словно упала на камень, а не в воду.

Раздался громкий всплеск, и Маша подумала, что сейчас пойдет ко дну.

Но тут же сильные руки подхватили ее и одним рывком вытащили из реки, как мешок с провиантом.

– Маша! Глупая девчонка! Как только тебе это в голову пришло?

Николай обнял ее. Лодка плавно покачивалась на волнах. Одинцова прижалась к его груди и тихо всхлипывала. Они сидели в крошечной каютке, напоминавшей увеличенную собачью будку. Мария дрожала от холода. Ее одежда все еще была влажной, несмотря на то что жарко пригревало солнце.

Перед ними раскинулась голубая речная гладь, сверкающая и переливающаяся на солнце. Зеленые кроны деревьев низко склонялись к воде вдоль правого берега реки. На горизонте возвышалась скалистая гряда, увенчанная шапкой белоснежных пушистых облаков. Блондин, наконец, расслабился и любовался окрестностями.

Он помог женщине подняться, улыбнулся и сказал:

– Похоже, что мы вместе плывем в Ном. Не так ли, моя милая?

– В Ном?! А зачем?

– Как зачем, Маша? Я ведь должен зарабатывать на хлеб, а ремесло проводника в этом смысле не самое худшее. А эту лодку я купил у одного старателя, который построил ее еще на озере Бэннет. Она несколько грубовата с виду, но ход у нее отличный. Как она тебе нравится? Кстати, где твой муж?

– Мой муж?

– Ну да, Дмитрий, надеюсь, здоров?

– Он умер.

– Прости, – запнулся голубоглазый. – Ладно, сейчас не время об этом говорить.

Мария захотела подняться, но лодка закачалась, и она схватилась за руку мужчины, чтобы не упасть. Он резко крикнул ей:

– Сядь на место! Лодку опрокинешь!

– Но…

– Сядь, я тебе говорю.

Купеческая дочь нахмурилась, но покорно опустилась на мешки с провизией. Ее тело ныло от боли, правая рука онемела, а плечо, казалось, было вывернуто из сустава. К утру, можно не сомневаться, на ней не окажется живого места от синяков и ссадин.

– Машенька, теперь у нас есть время. Расскажи мне обо всем по порядку.

Глубоко и печально вздохнула, а потом, забыв свою обиду на Николая, принялась рассказывать. Слушая ее, блондин менялся в лице. Его взгляд стал тяжелым, губы побледнели и сжались.

Потом он молча обнял её и поцеловал.

…А потом лодка пристала к берегу, и там, в палатке, которую они разбили, Мария узнала о том, что произошло с Николаем после того, как они расстались.

– Да я и не думал погибать! – с веселой усмешкой поведал он. – Да, я был тогда в форте Святого Михаила, но, видать, Бог или удача были на моей стороне. Как раз в тот вечер я пошел посидеть к приятелю в его хижину. Само собой, я лишился снаряжения, и, что хуже, погибла моя собачья упряжка – там один вожак, Блэк Принс, обошелся мне в двести долларов серебром. Но как видишь, я жив и здоров, а остальное – дело наживное…

Потом… Они упивались своим счастьем бережно, стараясь не обронить ни крупицы. Мария была на вершине блаженства. Каждый поцелуй Николая, каждое его прикосновение огненной лавой растекалось по жилам, проникало в каждую клетку ее тела. Что бы там ни было, они будут любить друг друга сегодня, сейчас, не думая о будущем! Поэтому они станут проживать каждый миг вдвоем, как последний, отдавая себя друг другу без остатка!

– Я ведь был уверен, что навсегда потерял тебя. Ты осталась с Дмитрием, чтобы погубить свою жизнь, пытаясь его спасти. Я был зол на тебя, очень одинок и подавлен, мне некуда было стремиться. А потом я встретил одну девушку в тамошнем варьете… Может, ты слышала о ней. Ее зовут Кейт Митчелл.

– Митчелл? Та самая?

Вспомнила девицу с томными глазами, обладательницу ожерелья до пупа из золотых самородков. Мельком видела её у салона Китти в Доусоне. И не могла сдержать недоумение:

– Ты что же… был… с ней? – возмутилась и удивилась Маша. – Как же, она сама при мне говорила, что предпочитает богатых мужчин!

Блондин рассмеялся:

– Да, это правда. Но она неплохая и привлекательная.

– Так что же ты не остался тогда с ней? Раз она кажется тебе такой привлекательной! – Маша надулась и сердито отвернулась от голубоглазого.

Он обнял её.

– Ну, раз женщина ревнует и устраивает сцены, значит, с ней все в порядке! Не будь такой суровой. Она ведь очень несчастна и ожесточена жизнью. Так что не суди её строго. Ей был нужен друг, вот и все. И пожалуйста, уйми свою ревность! – с усмешкой продолжил он. – Подумать только! Она меня ревнует! Приехала на Аляску, сменила здесь двух мужей…

Купеческая дочь, смутившись, опустила глаза.

– Это совсем другое дело.

– Другое! Это почему, интересно? По крайней мере, у меня хватило ума не жениться на Кейт. Вернее, у неё выйти за меня, она нашла парня вроде твоего Джозефа, да упокоится в мире. У того, правда, было не полмиллиона, а целый миллион. И тебе бы лучше не ревновать, Маша, а понять, что ты единственная женщина, которую я любил в своей жизни. Разве я тебе этого не говорил или ты забыла? Я люблю тебя.

Следующие часы они посвятили усердному празднованию взаимного признания в любви.

Мария проснулась среди ночи и уткнулась Николаю в плечо мокрой от слез щекой. Блондин мгновенно проснулся и сел на кровати, напряженно вглядываясь в темноту, как дикая кошка.

– Что случилось, Маша? Ты что-нибудь услышала?

– Нет.

– Тогда в чем дело? Приснилось что-нибудь?

– Да… я не знаю. Я очень люблю тебя, Ник. Я боюсь… я слишком сильно люблю тебя.

Голубоглазый ласково погладил ее по голове.

– Никогда не говори, что любишь слишком сильно.

– Но это правда. И я чувствую, что случится что-то плохое.

– Не думай об этом, любимая. Спи спокойно. Я же сказал, что все будет в порядке, значит, так оно и будет.

Молодая женщина печально вздохнула:

– Коля…

– Молчи!

Николай прижался губами к ее губам нежно и успокаивающе.

– Молчи и ложись спать. Иди ко мне ближе, вот так. Теперь закрой глаза и думай о чем-нибудь приятном.

Она послушно свернулась калачиком, положила голову на его плечо и закрыла глаза. Через несколько минут они мирно спали.

Мария проснулась от того, что кто-то снимал с нее одежду.

Испугавшись, она резко села, и память о вчерашних событиях обрушилась на нее.

Куртки на ней не было, а блузка была расстегнута и спущена с плеча, открывая грудь прохладному утреннему воздуху. В пробивавшемся через откинутый полог тусклом свете она увидела улыбавшегося Устюжанина. Он выглядел вполне довольным жизнью, глаза его радостно блестели.

Переведя дух, опустилась на одеяло, встряхивая головой.

– Ох, ну и напугал ты меня. Я и не вспомнила сразу, где нахожусь.

В ответ он улыбнулся и потянул блузку еще ниже, чтобы коснуться пальцами нежной кожи ее груди. Он ласково погладил её сосок, и по телу Марии пробежала знакомая сладостная дрожь.