Сын Зевса. В глуби веков - Воронкова Любовь Федоровна - Страница 133

133

Эту весть — царь умер! — из-под стен крепости маллов привезли войскам Гефестиона, стоявшим лагерем при слиянии рек Гидраота[114] и Акесина. Лагерь пришел в смятение. Встревоженный Гефестион тут же послал гонцов узнать, что случилось с царем.

— Наш царь умер! Александр убит! Умер Александр! Умер! Убит!..

Черная тень смерти шла по лагерю. Воинов охватили страх и растерянность.

— Кто поведет войско дальше?

— Как мы дойдем до Македонии из этой чужой, враждебной и такой далекой земли?

— На пути у нас реки… Как мы перейдем их без Александра?

— Как мы справимся с варварами, которые теперь нападут на нас, — ведь Александра нет, им некого уже бояться!

Но вот словно заря засветилась среди черной ночи — Гефестиону привезли письмо от Александра.

— Вот он сам пишет вам, воины, сам, своей рукой. Он жив, он скоро вернется в лагерь!

И хотелось верить, и боялись верить. Обрадоваться и обмануться — это еще тяжелее. Ведь письмо могли написать и сами его телохранители… Войско по-прежнему волновалось.

Александр велел везти себя в лагерь.

Его перенесли на корабль и положили в палатку, поставив ее на корме. Александр лежал — у него не было сил встать, кружилась голова.

Весь лагерь стоял на берегу, когда подошла триера Александра.

Гефестион и Неарх вышли вперед, с тревогой следя глазами за медленно идущим кораблем. Они не видели на борту Александра. Снова гул рыдания и горя прошел по войскам — везут тело царя!

Александр услышал это. Он приказал убрать палатку, чтобы все видели его. И когда триера наконец пристала к берегу, он, приветствуя войско, поднял и протянул к ним руку. Радостный вопль взорвался над берегом. Царь жив! Царь вернулся к ним!

Александр, еле передвигая ноги, вышел на берег. Щитоносцы принесли ложе, чтобы отнести царя в лагерь. Но он отказался.

— Коня!

И войско увидело его на коне. Крик торжества пронесся над рекой. Воины кричали, ликовали, били в щиты. Они шли за царем до самого шатра. Александр сошел с коня, из последних сил стараясь держаться твердо, направился в шатер. Воины ликовали. Его спасение — их спасение. Воины были убеждены, что никто, кроме Александра, не сможет привести их обратно домой из этого страшного похода.

Войдя в шатер, Александр свалился в изнеможении. Врачи приняли его, обмыли и перевязали рану, наложили целительные припарки. Успокоенный и счастливый, Александр наконец остался в благоуханной тишине шатра.

Царь тяжело болел. Но как только рана закрылась и перестала кровоточить, он уже снова сидел на коне.

Александр не торопился в обратный путь. Прежде чем уйти, он решил исследовать судоходность великой реки Инда: эту реку он уже включил в свою необъятную державу.

Теплое февральское небо проливало золотой свет на цветущие берега Инда. Корабли подняли паруса, сразу отбросившие разноцветные отражения в ультрамариновую воду реки. Гребцы взялись за весла.

Царь долго стоял на корме. Здесь, при слиянии пяти восточных рек, в прекрасном месте, где широкий Панджнад впадает в Инд, по воле Александра поднялся город. Еще одна Александрия. Еще одна крепость македонского царя, поставленная на завоеванной земле. Александрия на Инде… Царь задумчиво смотрел, как удаляется берег и на нем желтые, еще не достроенные городские стены, маленькие новые дома, намечающие улицы… Эллинский город. Его город.

Снова мерный плеск весел, ритмичные возгласы келевстов[115], крылатый шум парусов… Невиданной силы растительность, огромные, с многочисленными воздушными корнями странные деревья, пальмы с роскошными резными кронами, мелькающие среди темной зелени рыжие обезьянки, яркие голубые и красные птицы, взлетающие над ветвями, — все это медленно проходило перед глазами македонян, как длительный полуденный сон.

Александр, скрывшись от зноя в тихую глубь корабля, позвал к себе флотоводца Неарха, Онесикрита — кормчего своей царской триеры, позвал географов и землемеров, которые сопровождали войско…

На столе лежала новая географическая карта.

— Когда-то персидский царь Дарий, сын Гистаспа, как вам всем известно, послал Скилака из Карианды по этому пути, — сказал Александр. — Скилак проплыл по всему Инду, вышел в Океан, прошел в Красное море, приплыл к побережью Египта. Значит, мы сможем сделать то же самое.

— Как верить этому человеку? — возразил Неарх, сдвинув свои широкие черные брови. — Ведь он много написал всякой ерунды. Где эти одноглазые люди? Где эти одноногие, которые заслоняются своей ступней от солнца?

— Как знать? — ответил ему Онесикрит. — Может, мы просто не видели того, что он видел. Или ему рассказывали…

— Эти географы и путешественники, к сожалению, много напутали, — сказал Александр. — Вот и Гекатей пишет: население многочисленное и воинственное. Это правда. Но он же выдумал, что здесь муравьи почти с лисицу ростом и что они добывают из земли золотой песок!

— Я тоже слышал об этих муравьях! — живо возразил Онесикрит. — Царь, это такая страна, где все возможно!

— Мы достаточно глубоко прошли по этой стране, чтобы увидеть и муравьев, и одноглазых, и одноногих, — рассердился Неарх, — но мы их не видели. Ктесий, как теперь нам стало ясно, тоже немало наболтал чепухи! Мы должны сами все увидеть и написать о том, что видели. Это наше дело — прокладывать дорогу.

— Друзья мои, — сказал Александр, — вот что я думаю и что хочу осуществить. Мы идем к дельте Инда. Мы уже не можем обманываться, как раньше, руководствуясь сведениями ученых, но никогда не бывавших здесь людей. Я говорю о том, что писал Аристотель: устье Инда и устье Нила очень близки друг к другу. Все не так! Хотя в Инде, как и в Ниле, живут крокодилы.

— Далеко не так, — подтвердил Неарх.

— Если мы пройдем дельту Инда, куда выйдут наши корабли?

— В Океан… — раздались неуверенные голоса.

— И если мы пойдем по Океану, то должны прийти в Персидское море. Не так ли?

С уверенностью ответить на этот вопрос не мог никто.

— Узнаем, царь, — сказал Неарх, — когда пройдем этот путь.

— Но ведь надо знать, куда идешь, Неарх!

— Мы, царь, пока можем только предполагать.

— Я предполагаю, — после раздумья сказал Александр, — что мы выйдем в Персидское море, к устью Паситигра. А там мы дома!

В Патталах, большом городе, стоявшем у дельты Инда, Александр решил построить военную крепость. Весь нижний Инд, его дельта, будет под властью этой крепости. Паттала может быть и прекрасным торговым пунктом — водный путь с моря в Индию, а из Индии в море и дальше, в азиатские страны.

Крепость Александр поручил строить Гефестиону.

Гефестион за время похода уже немало построил и городов, и крепостей, и гаваней, и верфей. Шум стройки, звонкий перестук топоров заполнили берег, и Александр знал, что в самый короткий срок, какой возможен, у начала рукавов Инда будет стоять сильная крепость, будут гавани и будут верфи, в которых будут сколачиваться новые корабли.

Царь старательно расспрашивал индийцев из Патталы:

— Что там, если идти на восток? Какие там земли?

— Там пустыня.

— Реки, озера, какая-нибудь вода есть там?

— Там нет воды. Там нет никакой воды.

— А как же там живут люди?

— Там не живет никто.

— А если отсюда идти на запад?

— Там Гедросия. Там живет племя оритов и племя гедросов. И тоже пустыня.

— Ну, если там живут люди, то не такая уж это пустыня!

Наступила спокойная, размеренная жизнь военного лагеря с его мелкими ежедневными заботами. Строительный шум работ в Патталах. Заснувшие корабли с опущенными парусами. Вечерние беседы с друзьями, которые являлись к царю, нарядные и умащенные благовониями. Царь замечал, как они осунулись, как почернели под индийским солнцем, как много прибавилось у них морщин, а у иных и седины…

вернуться

*

Гидраот — река в Пенджабе.

вернуться

*

Келевст — человек, командующий гребцами. По его команде весла поднимались и опускались в такт.