Улисс - Джойс Джеймс - Страница 153

153

Блум (хватаясь за голову). Моя сила воли! Память! Я грешил! Я стра… (Рыдает без слез.) Белло (издевается). Поплачь, малютка, уа, уа! Крокодиловы слезы!

Блум, павший духом, плотно спеленатый для жертвоприношения, рыдает, упав ничком. Слышится похоронный звон. У Стены плача темные фигуры обрезанных, в пепле и вретищах, М.Шуломовиц, Джозеф Голдуотер, Моше Герцог, Харрис Розенберг, М.Мойсел, Дж.Цитрон, Минни Уотчмен, О.Мастянский, преподобный Леопольд Абрамовиц, кантор. Размахивая руками, они пронзительно и протяжно оплакивают вероотступника Блума[1730].

Обрезанные (с гортанным заунывным напевом осыпают его гнилыми плодами; цветов нет). Шема Исраэл Адонаи Элоим Адонаи Эхад[1731].

Голоса (со вздохами). Итак, скончался. Да, да. Да, в самом деле. Блум? Никогда не слыхивал. Нет? Это странный был тип. Вот и вдова. Эта? Да, да.

Над погребальным костром для самосожжения вдовы подымаются пламя и дым смолистого камфарного дерева. Завеса благовонного дыма рассеивается. Выйдя из дубовой рамки, нимфа с распущенными волосами, в легких одеждах высокохудожественных чайно-коричневых тонов, спускается из своего грота и, пройдя под пологом ивовых ветвей, останавливается над Блумом.

Ивы (шепчут листвою). Сестра. Наша сестра. Ш-ш!

Нимфа (негромко). Смертный! (Ласково.) О нет, не стенай!

Блум (студенистой массой переползает под ветви; в полосах солнечного света, с достоинством). В таком положении. Я чувствовал, что от меня ждут этого. Сила привычки.

Нимфа . Смертный! Ты нашел меня в дурном обществе, с кафешантанными танцорками, уличными торговцами, боксерами, популярными генералами, безнравственными актерами пантомимы в телесных трико, модными исполнительницами шимми, Ла Аурора и Карини, музыкальный номер, сенсация века. Я была скрыта в розовой дешевой бумаге, пахнущей керосином. Меня окружали избитые непристойности для клубных бездельников, историйки, соблазнительные для зеленых юнцов, объявления о силуэтных открытках, самых совершенных игральных костях и бюстгальтерах, рекламы патентованных товаров, а также зачем носить бандаж, с аттестацией от джентльмена с грыжей. Интимные советы женатым.

Блум (поднимает у ее ног черепашью голову). Мы встречались прежде. На другой звезде.

Нимфа (печально). Резиновые изделия. Никогда не рвутся. Марка, предпочитаемая нашими великосветскими клиентами. Корсеты для мужчин. Излечиваю припадки, плата в случае неуспеха возвращается. Добровольные свидетельства о замечательном средстве профессора Уолдмена для развития груди. Мой бюст увеличился на четыре дюйма за три недели, сообщает миссис Гэс Раблин с приложением фотографии.

Блум . Ты имеешь в виду «Фотокартинки»?

Нимфа . Да, их. Ты унес меня оттуда, вставил в дубовую рамку с позолотой и повесил над своим брачным ложем. И однажды, в летний вечер, таясь, ты меня поцеловал в четырех местах. Ты любовно подрисовал карандашом мои глаза, мою грудь и мое стыдное место.

Блум (смиренно целует ее длинные волосы). Твои классические формы, о бессмертная красавица. Я счастлив был смотреть на тебя, восхвалять тебя как то, что причастно красоте, едва ли не молиться тебе.

Нимфа . Темными ночами я слышала твои хвалы.

Блум (поспешно). Да, да. Ты хочешь сказать, что я… Во сне у всех проявляется самое худшее, кроме разве детей. Я знаю, я свалился с постели, то есть меня столкнули. Говорят, что вино, если в нем полежит что-нибудь стальное, помогает от храпа. А от прочего – та английская выдумка, о которой мне на днях прислали проспект, по ошибке, спутали адрес. Говорится, будто она обеспечивает испускание без запаха и без шума. (Со вздохом.) Это уж всегда так. Брак, тебе имя – вероломство.

Нимфа (пальцами затыкает уши). А слова! Я их не нашла в словаре.

Блум . Но ты поняла их?

Ивы . Ш– ш!

Нимфа (закрывает лицо руками). Чего не повидала я в этой спальне? Чего только не встречал мой взор?

Блум (извиняющимся тоном). Я понимаю. Грязное белье, сложенное грязным наружу. И кровать разболталась. Из Гибралтара морем, уже давно.

Нимфа (низко опустив голову). Хуже! Хуже!

Блум (осторожно раздумывая). Стульчак разваливается. Это не из-за ее веса. Она тогда весила ровно семьдесят кило. Как перестала кормить, набрала девять фунтов. Там просто трещина и мало клея. А? И этот нелепый горшок в оранжевую полоску, одна ручка отломана.

Слышен шум водопада, веселые каскады плеска.

Водопад.

Пулафука Пулафука

Пулафука Пулафука[1732].

Ивы (сплетаясь ветвями). Слушайте. Шепот. Она права, сестра наша. Мы росли у водопада Пулафука. Мы давали тень и прохладу в душные летние дни.

Джон Уайз Нолан (вдали, в форме Ирландского национального лесничества, приветно приподымает шляпу с пером). Растите и умножайтесь! Давайте тень и прохладу в душные дни, о деревья Ирландии!

Ивы (шепчут). Кто приезжал на Пулафуку со школьной экскурсией? Кто не пошел по орехи с одноклассниками, а вместо этого укрылся под нашей сенью?

Блум (узкогрудый, с покатыми, подбитыми ватой плечами, в неказистом черно-сером подростковом костюмчике, который уже тесен ему, в белых теннисных туфлях, в отогнутых носочках с каемкой и красной школьной фуражке со значком). Я был тогда мальчишка, подросток. Тогда мне хватало малого, тряский вагон, смешанные запахи из М и Ж, толпа на ступеньках старого театра «Ройял», которая сбилась в кучу (они ведь любят давку, это стадный инстинкт, и полусумрак театра, весь насыщенный сексом, разнуздывает порочность). Даже прейскурант их белья. Кроме того, жара. В то лето были пятна на солнце. Конец учебного года. Ромовые бабы в буфете. Идиллические дни.

Идиллические Дни, школьники в бело-голубых футболках и шортах, юные Доналд Тернболл, Абрахам Чаттертон, Оуэн Голдберг, Джек Мередит, Перси Эпджон[1733] стоят под деревьями на полянке и зовут юного Леопольда Блума.

Идиллические Дни . Деляга[1734]! Вали к нам. Ура! (Приветственные вопли.) Блум (неуклюжий подросток в теплых варежках, в повязанном мамочкой шарфе, забросанный градом снежков, пытается встать). Еще! Мне шестнадцать! Ну, красота! Звоните во все колокола на Монтегю-стрит. (Жиденьким голоском восклицает.) Ура лучшей из школ!

Эхо . Осел!

Ивы (с тихим шелестом). Она права, сестра наша. Шепот. (По всему лесу слышны шепот и поцелуи. Лица гамадриад глядят из листвы, из стволов, превращаясь в распускающиеся цветы.) Кто осквернил нашу безмолвную сень?

Нимфа (стыдливо, сквозь веер пальцев). Как! Прямо под открытым небом?

Ивы (низко клонясь к земле). О да, сестра. На нашей девственной мураве.

Водопад .

Пулафука Пулафука

Фуфуфука Фуфуфука.

Нимфа (широко раскрыв веер пальцев). О! Какой позор!

Блум . Я рано развился. Юность. Фауна. Я принес жертву богу лесов. Цветы расцветают весной[1735]. Стояла пора любви. Капиллярное притяжение это естественный феномен. Лотти Кларк, льняные волосы, я подсматривал в папин театральный бинокль, как она раздевалась перед сном, шторы были плохо задернуты. Она была озорница, любила жевать всякие травинки. Скатывалась по траве с горки у моста Риальто, чтобы меня соблазнить своими дикими шалостями. У них там росло кривое дерево, она на него залезла, и я. Тут и святой бы не устоял. В меня как демон вселился. А потом, кому это было видно?

Валкий Телок с маленькими белыми рожками просовывает сквозь листву жующую мокроносую морду.

вернуться

1730

Стена плача – остаток древней храмовой стены, одна из главных иудейских святынь в Иерусалиме, место траурных и покаянных молений; в Дублине – прозвание места в порту, где прощались с эмигрирующими. М.Шуломовиц… кантор – число лиц, с Блумом, равно 10: минимум, требуемый для моления у Стены плача; все названные – евр. жители в районе Западной Ломбард-стрит, женщина Минш – пародийный элемент, Абраму Абрамовицу дано Блумово имя; цветов нет – и не должно быть, по евр. обряду.

вернуться

1731

Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть (древнеевр.); иудейская молитва «Шема», Втор 6, 4

вернуться

1732

Пулафука – водопад в живописной местности к югу от Дублина.

вернуться

1733

Доналд Тернболл… Джек Мередит – соученики Блума – реальные дублинцы, жившие в районе его предполагаемой школы (согласно упоминанию Монтегю-стрит ниже, этой школой был лицей Эразмуса Смита на Харкорт-стрит; в нем учился Йейтс, а в эп. 8 в его ограде застрял листок с нотами Молли). Эпджон – вымышлен.

вернуться

1734

Деляга – школьное прозвище Блума, см. эп. 8.

вернуться

1735

Цветы расцветают весной – из песенки в оперетте «Микадо» (1885) Гилберта и Салливена.