Опасно знать и любить (ЛП) - Харвей-Беррик Джейн - Страница 109

И начала петь — одну из песен Дэниела — её любимую песню. Казалось, она отлично подходила для описания их отношений.

Когда я услышал эту песню,

Чувствуя каждую ноту

Это — особенное место

Слияние слов, что мы написали.

Звуки исчезают,

Каждую милю вздыхая

Но первым делом с утра

Ты всегда в моих мыслях.

И тогда, она услышала его мягкий голос, который подхватил её пение.

Хотел бы я быть тем человеком

Касаясь каждой пустоты

Это — особенное место

Музыка, которой мы наслаждаемся.

Её голос дрогнул, и она уставилась на Дэниела, когда он продолжил.

Слова, которые не заканчиваются

И чувства не всегда приятные

Но последнее, что я делаю перед сном

Всегда думаю о тебе.

Она уронила тарелку, которую мыла, расплескивая мыльную пену. Посмотрев на него, у Лисанн сдавило горло:

— Ты... ты услышал меня! Ты слышал, что я пела!

Он серьезно кивнул.

— Ты ничего мне не сказал! Как долго? Как давно ты можешь...?

— Я думал, что однажды... возможно... сегодня... после сеанса... я хотел знать наверняка, куколка.

Они стояли обнявшись так долго, но это значило намного больше.

— Мне всегда нравилась эта песня, — тихо признался он.

Он дал им надежду. Дэниел узнал, что не мог слышать записанную музыку, факт, который очень его расстраивал, но он услышал Лисанн, и его самое заветное желание было исполнено.

В некотором смысле это облегчало ситуацию, но в других случаях, было труднее.

Родни частенько забывал, что Дэниел был глухим. Он отворачивался во время разговора, прикрывал рот, или разговаривал во время еды — все те вещи, которые затрудняли Дэниела понимать его слова. Он выносил это с большей стойкостью, чем Лисанн, которая готова была вспыхнуть при малейшей провинности.

Она замечала, что когда Дэниел не понимал, он уходит от разговора. Он не мог слышать высокие голоса детей. Подобная реакция у него была на постоянный визг Шоны, но парень особо не печалился по этому поводу. Он не слышал шепот, и по-прежнему полагался на чтение по губам. Но Лисанн видела, что баланс начинает смещаться.

Он был упрямым и независимым, и она любила его больше, чем способность дышать — и он сводил её с ума.

Дэниел по-прежнему отказывался сообщать однокурсникам о своей глухоте, и на лекциях сидел с натянутой на глаза шапкой. Несколько дней назад он сказал, что хочет сорвать устройство с головы, но в другие дни, казалось, терпел это.

Парень всё ещё был не в своей тарелке, зная, что в его черепе находится кусочек титана, но они вместе пытались всё преодолеть. Лиса спросила его, думает ли он, что это того стоило. Он кивнул, но не ответил. Лисанн была разочарована, но не оттолкнула его. Она тоже училась.

Она терпит его капризы, а он мирится с её ежемесячными приступами плохого настроения. Лисанн начала замечать признаки того, что ему нужно побыть в одиночестве. Она вздохнула, думая, как одинок он был в течение последних четырех лет, в той или иной степени. Сейчас он лучше справлялся — чаще выходил в свет, медленно становясь частью общественной жизни. Вин пытался уговорить Дэниела попробовать свои силы в отборе для команды американского футбола, несмотря на то, что они не искали новых игроков. Дэниел до сих пор не принял решение, но у Лисанн была надежда. И то, что Родни делил с ним дом, тоже хорошо влияло на Дэниела. Но при этом — Лисанн скривилась — когда Дэниел бесился, он по-прежнему молчал.

Но если он подумал, хотя бы на одну чертову секунду, что может контролировать её жизнь, сражаясь с Роем, он ошибался.

Лисанн долго думала прежде, чем решила сходить в авто мастерскую, где он работал, и противостоять ему. Схватив свою куртку, она остановилась.

На кровати, прикрытый курткой, лежал конверт, её имя было написано каракулями Дэниела.

У Лисы до боли сжалось сердце. В последний раз он написал ей, когда она узнала о его операции.

Вытащив лист бумаги, девушка начала читать.

«Детка,

Ты спросила меня, стоило ли это того — сделать операцию. Я знаю, ты чувствуешь, что подтолкнула меня, но это неправда.

Встреча с тобой — лучшее, что случалось со мной.

Внедрение импланта, чтобы я мог слышать тебя, было следующей лучшей вещю.

Так что, оно того стоило?

Оно того стоит, потому что:

* Я слышу, как ты поешь.

* Я слышу, как ты говоришь.

* Я слышу твой смех.

* Я слышу ветер в деревьях и шум океана.

* Я слышу свою музыку.

* Это заставляет меня хотеть открыть для себя мир с тобой.

И когда мы занимаемся любовью, я слышу, как ты называешь меня по имени.

Я люблю тебя, так сильно.

Дэниел».

Она села на кровать, держа письмо в руках. Как он это сделал? Как же ему удалось поднять ее на седьмое небо от счастья с помощью нескольких слов — слов, которые он не мог сказать вслух?

Лисанн поняла, что он, должно быть, принес его с собой, чтобы отдать ей прежде, чем они поссорились. Боже, он был взбешен! Красивый, блестящий, сложный человек — действительно чертовски раздражающий — и она любит его.

Ей нравилось, что он сначала обдумывал её вопрос вместо того, чтобы отвергать его. Ей нравилось, что он записывал то, что не мог сказать вслух. И ей нравилось, что он оставлял всё позади, хотя они уже орали друг на друга.

Надев куртку, Лисанн отправилась через весь город в авто мастерскую. Поездка в автобусе дала ей сорок минут, чтобы решить, что она хотела сказать ему, но, когда шла в сторону выцветшего входа, по-прежнему понятия не имела, как начать.

Дэниел склонился над капотом Мустанга V6, делая что-то динамометрическим ключом, его тощая задница предстала к всеобщему обозрению, несмотря на рабочую одежду.

Мустанг V6 был ярко-желтым, и цвет не понравился Лисанн, но он работал над ней пару дней, говоря, что машина нуждается в апгрейде. Лиса подозревала, что это было что-то большее, потому что автомобиль был «классическим» и Дэниел не смог удержаться от сексуального автомобиля. Лисанн, для которой она по-прежнему выглядела как коробка на колесах, позабавило это благоговение, с которым Дэниел говорил о машине. Конечно, это была «она», Лисанн старалась не ревновать, несмотря на «ее потрясающие линии и ее большой корпус». Девушка села на ступеньку и болтая ногами, наслаждалась видом. Она была готова ждать, пока он закончит, не смея нарушать его концентрацию. Кроме того, у неё было время, пожирать его влюблённым взглядом, пока этого никто не видел.

Комбинезон открывал вид на его тонкую талию и узкие бёдра, и с закатанными рукавами, его сильные предплечья были на виду. Щека Дэниела измазана в масле, но на руках были тонкие полиэтиленовые перчатки. Лиса удивилась, что её завело наблюдать за ним по пояс обнаженным, копающимся в двигателе автомобиля. Когда она впервые увидела Дэниела, Кирсти сказала, что «Он хорошенький». Слова, которые теперь казались ей вполне правдоподобными, зная какой красивый он внутри.

Её приятные воспоминания были прерваны вышедшей из такси женщиной средних лет, в дорогом брючном костюме. Она бросила немного денег водителю и направилась к авто мастерской, с мобильным телефоном, зажатым в одной руке, и кофе на вынос — в другой. Лисанн заметила, как глаза женщины жадно забегали вверх и вниз, откровенно рассматривая задницу и широкие плечи Дэниела. Она громко кашлянула, явно ожидая какой-то реакции от него.

Лисанн знала, что во время работы он не носил слуховой аппарат, под предлогом, что он отвлекает. Женщина подошла к Дэниелу и нетерпеливо постучала по телефону длинными глянцевыми ноготками, и взорвалась от негодования.

— Некоторые люди, не имеют никаких, чёрт возьми, манер! — отрезала она, — Эй, ты! Эй, ты работаешь с моей машиной, я плачу тебе, блин!