Песнь для Близнецов - Белякова Евгения Петровна - Страница 30

Тео не могла отвести взгляд от лица Кендрика. Если бы она могла, пожертвовав жизнью, уничтожить его прямо сейчас, она бы сделала это не раздумывая. Он был не просто опасен – разрушителен. Неостановим. И, цепляясь за тот шанс, что он сам давал ей тем, что оставил ее в живых, она все же пересилила ярость внутри себя, слабую искру надежды и боль, и спросила мысленно, понимая, что ей отчаянно нужно хоть что-то, какой-то кусочек головоломки:

«Зачем?»

Кендрик засмеялся.

– Потому что мне мало убить тебя. Я хочу разрушить все, что ты создала. И сделать это так, чтобы ты видела весь процесс. Чувствовала каждую свою ошибку, знала о каждой моей победе.

Он отошел от парящей в воздухе магички. Темнота постепенно стала поглощать его, по мере того, как он отходил куда-то к стене пещеры. Но вдруг он остановился и, не поворачиваясь, тихо добавил:

– Жаль парня. Из него бы получился хороший маг.

По синему мерцанию во тьме Тео поняла, что Кендрик открыл портал и ушел.

«Нет, тебе его не жаль… Еще один удар мне в сердце, притворное сожаление. – Подумала Тео. – Уничтожил его, не глядя, как пешку…».

Пещера утонула во мраке, лишь посередине слабо светилось заклинание. Тео прикрыла глаза и потянулась мыслями к Дереку… ничего. Пустота. И тишина.

Ольсен, Уэйн… Мальти, Дирен, Эфоль, Род.

Никто не отозвался. Ни намека на связь.

«Сейчас… – сказала себе магичка. – Сейчас я, не тратя время на жалость к себе или ненависть к Кендрику, начну думать, как выбраться. Не магией, так словом. Ты сделал большую ошибку, что сохранил мне жизнь, Кен. Я освобожусь, рано или поздно. И убью тебя».

Время странно растянулось. Ни дня, ни ночи – только темнота пещеры.

Тео оставалось только думать, осмысливать, анализировать… или уходить в забытье, что-то вроде сна.

Она думала об учениках. Гринер был пятым по счету… И все опять закончилось плохо. Хуже некуда.

Первым был Дагоберт, сын барона. Он не захотел становиться магом, и, по счастью, Тео узнала об этом его решении раньше, чем рассказала слишком много. Маги не заставляли становиться учениками, тем, на кого указала Судьба, предоставлялся выбор… Дагоберт предпочел жизнь наследника барона, рассчитывая получить титул отца, его земли… Через три года после того, как он отверг предложение Тео, посчитав его шуткой свихнувшейся сказительницы, его задрал кабан на охоте.

Тео не знала, было ли это наказанием за то, что юноша сошел с пути, уготованного ему судьбой, или просто совпадением. Следующий кандидат – Джон, сын лесоруба, наоборот, был готов стать кем угодно, лишь бы удрать от родни и топора, ожидающего его вскорости, от профессии, передававшегося от отца к сыну. Он не пережил трансформации, меняющей тело мага. Изменением руководил Гвен. Он не назвал Тео причин, только сообщил, что Джон погиб быстро, без мучений.

Третьей ученицей была Хильда. Ее пришлось украсть из родного горного селения – жители Сех-Кеага, как и все горцы, не любили магов. Она была хороша. Очень хороша… Но, после обретения Цвета ушла к Черным. Ее наставницей стала Урсула, и, поскольку с той у Тео отношения были хуже, чем неприязненные, Тео больше со своей бывшей ученицей не общалась. Магички жили в Лионе, тихо, почти ни во что не вмешиваясь, закрывали Проколы; и когда Хильда стала полноправным магом, то пошла в пару к Урсуле. Тео видела обеих на Совете магов, тогда, в лесу. Они показательно проигнорировали Серую.

Четвертый… Кендрик.

Был ли он всего лишь очередной неудачей? Или чем-то особенным?

Скорее, второе…

Тео встретилась с Кендриком двадцать два года назад, на празднике Горящего Древа в столице. Он был простым подмастерьем пекаря, с длинными руками и ногами, с глазами, горящими огнем амбиций, которые реализовать в его тогдашнем положении было невозможно.

За предложение Тео он ухватился, как утопающий – за проплывающую мимо корягу. Он учился со страстью, поглощая все, что давалось, и даже больше. Иногда Тео пугала его сосредоточенность на цели, иногда – восхищала. Тогда она была в паре с Родни, но особо близких отношений между магами не было – только деловые. Сообщение от Белых, перемещение к месту Прокола, зачистка, закрытие дыры в реальности. Кендрик, к радости Тео, стал Серым – она устроила впечатляющую гулянку в честь ученика. Думала, что наконец-то, черная полоса кончилась, у нее появился настоящий ученик, верный, умный.

Но затем с Кендриком начало твориться что-то странное.

Он то зарывался в книги по горло, то пропадал неделями. Тео считала ниже своего достоинства следить за ним, и только случайность позволила ей узнать, что Кендрик использует серую магию плетения в собственных целях.

Пятнадцать лет назад в Лионе наметился раскол. Старому королю, Ноэлю, оставалось недолго – на этом сходились все врачи и знахари. Болезнь должна была забрать его в течение нескольких месяцев. На трон претендовали два его сына – Тристэн и Шаррон. Тристэн был старше, но имелись основания полагать, что он родился до официальной женитьбы короля, и, следовательно, был незаконным сыном.

Знать разделилась на два лагеря, примерно поровну. Столица бурлила, тут и там возникали стычки между сторонниками принцев; Тео направилась в Турен по просьбе Ольсена, поскольку, как он выразился, «Урсуле с Хильдой все равно, да и вмешательство, по общему решению, – теперь твоя задача». Тео прибыла в столицу, оценила обстановку… И схватилась за голову. Вот-вот должна была разразиться кровавая борьба за трон. Либо страна утонет в насилии, либо магичка найдет достойного преемника и поможет ему стать королем, причем таким способом, который не вызовет ни вопросов, ни возмущения противоположного лагеря.

Прямое воздействие исключалось. Нельзя ведь было просто выйти на площадь и объявить свой выбор. Который, кстати, Тео остановила на Тристэне, как более разумном, опытном, и к тому же – он пользовался поддержкой отца. Но последнее – не вечно, Ноэль был слаб и уже начинал терять влияние на своих вассалов.

Тео обратилась к серой магии. Незначительные поступки, последствия… Главным узелком в плетении был некий Седрик Лавель, сын графа, его единственный наследник. Он собирался жениться на Мэрвин Лаговаль, дочери очень богатого купца. Сначала это было браком по расчету – деньги и титул готовились слиться в обоюдовыгодном экстазе. Но молодые люди полюбили друг друга… или думали, что полюбили. А жениться им было ни в коем случае нельзя.

Нити судеб сплетались таким образом, что Седрик, заполучив богатства семьи Лаговаль, использовал бы их для поддержки Шаррона, которому был предан со всем пылом юности. Уж чем там младший принц задурил Седрику голову, Тео не знала, да ее это и не интересовало. Главное было – расстроить свадьбу. Затем достаточно было бы всего нескольких воздействий, пары разговоров – и подготовленная ею сеть легла бы на события, как влитая – Шаррон бы остался ни с чем, законность рождения Тристэна была бы доказана, и Ноэль самолично бы возложил корону на голову старшего сына, дав ему свое благословение.

И множество людей остались бы живы.

Поэтому свадьбе нельзя было состояться.

Тео не спешила. Она проверила чувства Седрика – они, хоть и были поверхностны, но вместе с тем очень горячи. А вот Мэрвин…

Тео устроилась в дом к девушке экономкой, быстро стала компаньонкой молодой госпожи, подобрав к ней ключики – девушка была глупа, капризна и самолюбива. Достаточно было расхваливать ее внешность, обсуждать наряды со знанием дела и быть некрасивой, чтобы на ее фоне сама Мэрвин блистала в компании молодых людей, охочих до приданного.

Убедившись, что Мэрвин уж всяко не любит Седрика, а только лишь строит воздушные замки, начитавшись глупых книжек, да подчиняется воле отца, Тео сделала первый ход. Он же должен был стать и последним в этом плетении.

Тео направилась в портовый район Турена, нашла там широко известную в среде наемников таверну под названием «Плошка», и устроилась в уголке, прикрывая лицо веером. Она искала лучшего наемного убийцу в столице – Жерома Два Мига. Прозвище свое он получил, естественно, за то, что убивал своих жертв быстро – они успевали моргнуть лишь два раза.