Песнь для Близнецов - Белякова Евгения Петровна - Страница 6

Кендрик все время менял тон: то ерничал, то серьезно сожалел о случившемся, то, казалось, искренне радовался за Гринера. Но глаза его были холодны и безучастны. Юноша почувствовал, как его кожу холодит незнакомая магия… Липкая, цепкая и… абсолютно чуждая ему. Но, несмотря на боль и жгучее чувство стыда, он сумел уловить мысль, мелькнувшую на самом краю сознания. Он может сохранить… хоть что-то.

– Погодите, – выдавил Гринер. – Нельзя его так… Оставьте его как есть, целиком.

– Зачем?

Гринер не знал. Он понятия не имел о том, как именно Кендрик творит свое заклинание, не понимал принципа его магии и того, как это будет работать. Но постарался ответить твердо, хоть его и мутило от ощущения, будто его облекает вторая кожа.

– Как Вы думаете – долго ли я удержусь на троне? Меня не учили быть королем, я не знаю ни как говорить, ни что делать…

Кендрик задумчиво выпятил нижнюю губу.

– А знаешь, мысль здравая. Мы же не хотим, чтобы твоя личина вскрылась в первый же день? Или чтобы короля все посчитали сумасшедшим? Ты молодец. Я так и сделаю.

– Сделаете?

– Да, помещу его туда целиком. В кристалл. Еще немного потерпи.

Гринер сглотнул вязкую и горькую слюну, проклиная тот день, когда Кендрик посетил его в охотничьем домике на склонах Ворчунов.

– Уж как вы там с ним договоритесь – сам придумай, не маленький. – Кендрик наконец-то отпустил цепочку с кристаллом и отошел. Склонил голову, глядя на Гринера, словно художник, любующийся своим творением.

– Превосходно. Теперь это, – он кивнул на останки короля, превратившиеся в груду чего-то дымящегося, – лишь сожженная плоть, а Дориан… Рядом с тобой. И немного – в тебе.

– Вы меня использовали… с самого начала. – Глухо сказал Гринер.

– Да, не спорю. – Кендрик прекратил улыбаться и красивое лицо его исказилось в гримасе презрения. – И, хоть с одной стороны я рад, что все получилось именно так, как я задумал, но с другой… я немного разочарован в тебе. Ты ведь обладаешь незаурядными способностями, и парень не глупый… А все равно попался. Я думал, мы похожи… Но ты слишком предан своим наставникам и их идеям, а жаль.

– И это преданность? – глаза Гринера щипали слезы бессилия и злости. – Из-за меня погиб Дориан, мне придется занять его место, украсть его жизнь, обманывать всех…

– Ты это лишь принял, как неизбежное зло, из страха, по глупости. Ты трусливый, растерянный мальчик, желающий получить знания и силу на дармовщину, не неся ответственности. К сожалению, это решение ты принял не сам, лишь покорно позволил себя к нему подвести. В противном случае разговаривал бы я с тобой по-другому и может быть… да, назвал тебя своим напарником. Но силы духа в тебе пока маловато.

Каждое слово Кендрика жгло Гринера, словно раскаленным железом.

– Поэтому… ты будешь всего лишь персоной на троне, исполняющей мои указания. Возможно, когда-нибудь дорастешь и до… увидим.

Гринер подумал, что вот сейчас перед ним последний шанс нанести удар Кендрику, и драться до конца, до смерти. Он даже желал умереть – а еще лучше, умереть, зная, что мага он утащит с собой. Но в нем проснулась некая сила, вернее, ощущение… и голос внутри, знакомый до боли, сказал: «Не смей».

– А если вдруг начнешь своевольничать… что же. Есть Шезара, которую, как ни старайся, от моей магии не спрячешь. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Кендрик похлопал Гринера по плечу, после чего юноша ощутил, как удерживающая его магия постепенно начинает исчезать. Маг улыбался, будто прощался со старым приятелем, которого встретил случайно на улице и, узнав последние новости из вежливости, уходил по своим делам.

– Мне пора. Спектакль еще не закончен, хотя до финала, я надеюсь, осталось немного… Последний акт – встреча учителя и ученика. Другого учителя и ученика, я имею в виду.

Кендрик открыл портал, в глубине которого Гринер увидел лишь тьму, и шагнул в него. За магом понеслись снежинки, захваченные взмахом его плаща.

Юноша остался стоять на холме, рядом с телом короля… вернее, тем, что от него осталось. Он ощущал, как тает магия Кендрика, видел, как исчезает, будто испаряется, его собственный защитный круг… и чувствовал замерзшие слезы на щеках.

«Что же я наделал… Может… взять меч Дориана и…?»

Он медленно нагнулся и, обхватив клинок непослушными пальцами, поднял его.

Внезапно из снежной завесы вынырнула фигура.

«Тео!»

Гринер сперва обрадовался так, что чуть не упал на колени – ноги его не держали. Но тут же дыхание перехватило, как только он подумал о том, что произошло только что.

– Я… я не успел, – дрожа, выговорил он обледеневшими губами. – Он удержал меня какой-то магией. И я не успел. Мне… – Гринер выронил меч. – Мне очень жаль.

Он хотел сказать Тео, что Дориан умер как рыцарь, а еще что Кендрик был здесь, и что он сожалеет, сожалеет, сожалеет… Но не смог больше ни слова произнести – они стали комом в горле, когда он увидел, с каким выражением на лице смотрит Тео на почерневший труп.

«Она… из-за Дориана она готова разнести весь мир в клочья», – потрясенно подумал он.

«Нет, парень. Из-за тебя», – произнес голос в голове. – «Она думает, что умер ты. Ты ведь теперь выглядишь, как я»

– Кендрик, – прорычала Тео. Гринер отшатнулся – столько ярости было в ее голосе.

Магичка резко вытянула руку вперед, потом вцепилась пальцами в воздух, хватая что-то невидимое… Гринер понял, что она ищет остаточную магию портала, чтобы открыть его в то же место, куда ушел Кендрик. Юноша сделал шаг вперед, отчаянно силясь побороть собственную слабость, и прохрипел:

– Не надо, я…

Портал открылся с треском, будто порвалась сама ткань мироздания. В центре его виднелась только темнота. Не медля ни секунды, Тео кинулась вперед, в портал.

Поглотив ее, он исчез почти сразу.

«Значит, я умер…» – раздался голос в голове у Гринера. Он не был печальным, и злости в нем тоже не было. – «И больше никогда не обниму жену…». Голос стал задумчивым. Будто имел в виду кого-то другого, кто лишился жизни всего несколько минут назад. Это был Дориан, вне всяких сомнений – но какой-то… спокойный.

– Я знаю, – простонал Гринер, садясь в снег. – Знаю… Вы меня никогда не простите, да? Хотя что я спрашиваю, не сможете. Уж лучше я…

«Спрячь меч в ножны, юноша. И возьми себя в руки. Ты что, хочешь сейчас разрушить даже призрачное подобие надежды?»

– Но что мне делать?

«Для начала, прекрати разговаривать сам с собой. Сошедший с ума король ничуть не лучше вовсе отсутствующего. И нам надо подумать…»

– Нам? – спросил Гринер, забывшись, но тут же исправился:

«Нам?»

«Нам. Не решил же ты, что сможешь уйти от ответственности? Ведь этот маг только что сказал, что ты… Возьми себя в руки. И прекрати испытывать к себе ненависть. Я буквально чувствую, как она меня разъедает, хотя вроде не должен бы».

Гринер, как мог, постарался сдержать рвущиеся наружу эмоции.

«Вернемся к нашим войскам. И никому пока не говори… Во имя всего, что тебе дорого. Ты теперь – это я».

– Король – это я. – Повторил Гринер, вытирая слезы. И, чуть более уверенно: – Я – король.

Снаружи послышались голоса, и в королевский шатер заглянул Пьетро, личный слуга Дориана. Он не отправился на войну с Дорианом, но, едва вердлендская армия стала лагерем на берегу Тегерры, прискакал к хозяину и теперь снова заботился о нем, что не могло не радовать его преданную душу. Он стал слугой короля, когда тот взошел на престол, и видел своего монарха разным – добродушным и разозленным, любопытным и уставшим, но никогда еще не видел таким… опустошенным. Это заставляло его беспокоиться, хотя и молча – задавать вопросы он права не имел. Потому и старался по мере сил и возможностей – просто быть рядом, помогать, подавать, следить за отсутствием сквозняков и качеством королевской пищи.

– Ваше Величество, парадный доспех…

Король сморгнул, вырвавшись из задумчивости, и переспросил: