Школа, как это было... Часть I - Стенкин Георгий - Страница 29

— А что вы будете предпринимать, если в это же самое время, там будут действовать разведки каких-нибудь государств. Ну, например поддерживающих создание этого оружия, или других, которые тоже будут пытаться мешать его созданию. Сейчас же все про всех, и всё знают. А разведкам только дай тему. Меня очень беспокоят израильтяне — они везде суют свой нос. И англичане — тем тоже до всего есть дело. Про американцев и русских я вообще молчу. Наверняка они там уже не один окоп вырыли.

Все молча смотрели на Люсю. Но никто не улыбался. Все понимали, что она права.

И тогда Камчаткин снова встал.

— Мы допускаем такую возможность. Но с тремя разведками, из тех, которые вы перечислили, мы согласовываем свои планы и проекты. А четвёртую, мы обязаны ставить в известность о готовящихся акциях. Именно сегодня наши службы это провели. В ближайшие дни мы получим ответ, и это будет последней вехой на пути отдачи приказа о начале акции.

Теперь уже у меня возник вопрос.

— Получается, что и обратная связь тоже обязательно произойдет. Спецслужбы тех стран, где мы сейчас живем, получат информацию о нашем участии в этой вашей операции.

— Это очень плохо. Это опять лишний повод для короткого поводка. Какими бы демократичными не были наши страны.

— Есть у вас для этого решение?

Да, вот к этому они готовы не были. И мне показалось, что появилась возможность все-таки из этого всего выкрутиться.

Но я опять ошибся.

Марат Камчаткин, поразмышляв несколько мгновений, ответил мне:

— Я обязательно свяжусь по этому поводу с руководством. И уже завтра мы доложим вам о результатах.

Больше вопросов не последовало. Сказывалась общая усталость и напряженность.

Камчаткин, попрощавшись, удалился вместе со своими коллегами.

А Борис направился к бару.

ГЛАВА 27. СНОВА НЕМНОГО ПОЯСНЕНИЙ.

Конечно, я не мог предпринять ничего, более-менее серьезного, что бы остановить всю эту историю. Я имею в виду то, зачем я летел в Дубай вместе с Маратом Камчаткиным.

Ну что я мог предпринять. Мог отправить письма своим коллегам в несколько мировых печатных изданий и нескольким журналистам на телевидение. Но, скорее всего их материалы просто не пустили бы в эфир.

А бульвар и остальная желтая пресса и так захлебывается от ежедневных сенсаций и скандалов. Не было бы никакого эффекта.

Я мог бы попросить своих друзей навести справки об этой организации, которую представляет Марат Камчаткин.

Да, я так и сделаю. И сопоставлю то, что он говорит мне и то, что покажет мое маленькое расследование. Тогда у меня появятся основания для собственных действий. Или нужно будет искать дальнейшие возможности для прекращения этой истории, или будет понятно, как вести себя, что бы не получить нежелательных последствий.

И ещё нужно решить, что и как, в случае фатальности нашего участия в этой истории. Нашего участия — это участие моих одноклассников. Потому, что все складывается так, что они уже тоже вовлечены во все это действо. Так вот, нужно решить, что если этого не изменить, то как, во всяком случае, максимально обезопасить себя и своих друзей от мыслимых и не мыслимых неприятностей.

Потому, что неприятности, они приходят тогда, когда их не ожидаешь, и тем более, когда к ним не готов. А эффект производят — цепной реакции. Стоит только начать.

Нужно быть готовым к неприятностям. Не настраиваться на них, а просто быть к ним готовым.

Вот такая стратегия, например.

Мы участвуем в каком-то действии. И это действие чревато различными опасными ситуациями, как во время самого действия, так и по окончании его. У нас нет союзников. Но нет и явных противников. Есть соседняя армия, с которой мы как бы выступаем единым фронтом. И у них свое командование и свои цели.

Поэтому, мы должны принимать участие, в этих боевых действиях выполняя свои цели, и добиваться их средствами, которые имеются в нашем распоряжении.

Что мы имеем.

Начну с себя. Несколько влиятельных знакомых в Европе, контакты в журналистской среде и мобильность. Аналитические способности и богатый журналистский опыт. Вот и все.

Значит, буду аналитиком.

Евгений.

Старший офицер на действительной службе. Но врач. Значит присяга, клятва Гиппократа и все в этом духе. Правда, стоит вспомнить о его моральных качествах.

Тогда, в первый раз. Когда мы и не догадывались, о том, в чем участвуем. Женя проявил себя как благородный рыцарь.

Мы все были немного рассержены на «новенькую». Она крутила и вертела всеми в классе, ни с кем особенно не сближаясь. Константина это просто бесило. Он всегда получал особенное внимание от девчонок. Мы с Борисом были раздосадованы. Да, интересная. Да, вызывающая внешность. Но к ней никак не подступиться. Женя как-то замкнулся. Да и среди девчонок, тоже росло напряжение. Люся, так страшно начала нервничать. Ладно, когда она поделилась вниманием к себе, ну на неделю. А тут пошла вторая, третья и ситуация не нормализуется, а только усугубляется. Она, эта «новенькая», во всех сферах нашей повседневной жизни вышла на первые позиции, и сидела там, свесив свои длинные ножки. Большинство же просто роптало в перерывах между постоянными её триумфами.

И вот мы решили утроить ей выволочку. Как-то после её тренировки мы дождались в одном из дворов, на её пути домой. Она шла не одна, а с этим своим старшеклассником. Темнело. И когда мы четверо вышли из подъезда прямо на их пути, они конечно остановились. Да, времена были такие, что подобные встречи были не редкость.

Борис сказал:

— Эй, «длинный», иди отсюда. Мы её одноклассники и просто хотим поговорить.

На удивление, он молча отошел шагов на двадцать и присел на что-то.

Мы подошли к ней вплотную и как бы обступили её со всех сторон. Были немножко на взводе, от самой ситуации.

— Ты что вообще о себе возомнила?

Первым начал Константин.

— Какого черта, ты перед всеми вертишь хвостом и даже этот твой «длинный» только сопровождает тебя.