Избранник - Степаненко Андрей - Страница 60

— Владимир Карлович прав, — кивнул он. — Есть четкая связь между датой первого контакта с уже инфицированными членами общины и датой появления первых симптомов. Семьдесят два процента заболевших начинают галлюцинировать через четырнадцать-шестнадцать дней. Источники информации и расчеты могу предоставить в любое время. — Народ затих.

— Ну хорошо, предположим, что-то из сказанного соответствует действительности, — сцепив мощные волосатые руки, с вызовом согласился Миша. — Я только одно не понял: ты, Володя, что конкретно предлагаешь?

Рейнхард уперся кулаками в полировку стола и наклонился вперед:

— Карантин.

Врачи около секунды въезжали, а затем дружно зашумели:

— Ну, ты хватил!

— Как ты себе это представляешь? Результатов микробиологического исследования нет, ни санэпидстанция, ни область и понятия ни о чем не имеют!

— Значит, надо поставить их в известность, — сухо пожал плечами Рейнхард.

Люди заголосили, заспорили, и у каждого находился свой собственный контраргумент.

Во-первых, без распоряжения области такие вопросы не решаются. А значит, следует отослать пораженные органы в область и дождаться результатов анализа. Во-вторых, объявлять источником этого заболевания вирус несколько преждевременно. Анамнез нехарактерный и скорее схож с действием психотропов или токсинов. А в-третьих, инфекционное отделение к приему такого количества пациентов просто не готово, а психиатрического у нас нет. Да и бюджет, Володя! Где взять такие деньги?! Область не даст, — ты и сам это прекрасно знаешь!

Сашка оглядел бушующий страстями кабинет, взял с вешалки куртку и, старчески шаркая ногами, направился к выходу.

На улице падал легкий, почти невесомый снежок и Сашка медленно отправился в сторону своего дома.

«Ни хрена они не решат... — с отчаянием обреченного на смерть думал он. — Месяц будут согласовывать, квартал — выбивать фонды, а потом начнут искать виноватых... всё как всегда».

Впереди мелькнула цветастая витрина продуктового магазина, и Сашка, подчиняясь исходящей от нее магии достатка и жизненной силы, свернул с тротуара.

«Наберу продуктов, куплю бутылку красного вина, и пошли они все на фиг! — обреченно решил он. — С меня на сегодня хватит! Устал...»

Он зашел в магазин, набрал всякой всячины, снял с полки бутылку вина... поставил. Попросил продавца показать, который из этих коньяков считается приличным... вернул на место. Подумал — и взял водки.

Нет, Сашка понимал, что это не выход, что так проблемы не решают и что не один он такой несчастный, но сегодняшний запас его сил был исчерпан. Всё так же медленно он прошел в свой двор, но едва открыл резную подъездную дверь, как его окликнули:

— Александр Иванович! Товарищ Никитин! — Сашка оглянулся и поморщился: возле толстой кривой сосны в центре двора стояла большая черная машина, и от нее к нему шел человек.

— Да?

— Садитесь, Александр Иванович, — показал рукой на машину человек.

— А в чем дело?

— Николай Павлович вызывает...

Сашка глянул на свою сумку с продуктами и большой бутылкой водки, пожал плечами, прошел к мэрской машине — и через пять минут стоял перед мэром города.

На мэрском столе рядышком лежали всё те же злополучные два матерчатых лоскута: с голубой перечеркнутой то ли крысой, то ли хомяком и могучим красным лосем. Здесь же сидел и чекист, но в разговор он пока не вмешивался.

— Ну и что мне с вами делать, Никитин? — сразу же осуждающе покачал головой мэр. — Мы же с вами договорились! Над вами статья висит, а вы черт-те чем занимаетесь!

«А не пошел бы ты куда подальше!» — подумал Сашка, но сказал другое.

— То, чем я занимаюсь, вовсе не черт-те что, — тихо произнес он. — Я нашел труп Евгения Севастьяновича.

— Да хрен с ним, с этим трупом! — на секунду потерял самоконтроль Хомяков. — Мне от этого не холодно и не жарко! Вы взяли контроль над общиной?!

— Я разговаривал с апостолами, — устало кивнул Сашка. — Но пока похвастаться нечем.

Глава города аж застонал.

— Знаете, Александр Иванович, — напряженно посмотрел он Сашке в глаза. — Так дела не делают. Ему, видите ли, похвастаться нечем! Что за пацанячество? Нелли Тимуровна, как я посмотрю, совсем с вами не считается! Вы с ней когда в последний раз говорили?

Сашка прикинул:

— Позавчера.

— А почему вчера еще раз не побеседовали? Вы что, не понимаете, что эти плакаты на спинах — ваш приговор?!

— Понимаю.

— Тогда уже я ничего не понимаю! — раздраженно всплеснул руками глава и повернулся к чекисту: — Может, вы ему объясните?

Чекист кивнул и показал на стул рядом:

— Присаживайтесь, Александр Иванович.

Сашка сел.

— Слушайте меня внимательно. Сегодня вы находите Нелю, говорите с ней еще раз и объясняете ей, что с Лосем иметь дел нельзя...

— Я уже объяснял...

— Значит, плохо объясняли! — взорвался мэр. — Выборы вот-вот! Каждый голос на учете!

— Подождите, Николай Павлович, — остановил мэра чекист. — Я сам с ним поговорю.

Он принялся говорить, объяснять, чуть не на пальцах показывать, кому и что следует сказать и что затем сделать. А Сашка слушал и терпеливо ждал паузы в этом бесконечном монологе, чтобы наконец-то сказать, что всё давно уже не так просто и пройдет совсем немного времени, как и они это поймут.

— Да он пил, наверное, всю ночь... — с подозрением остановился рядом с ними глава города.

Чекист косо глянул на главу администрации, печально вздохнул, но ничего ему не сказал, а просто продолжил инструктаж. И Сашка слушал, кивал и думал — о себе, о Неле, о дяде Жене, обо всем этом «слетевшем с катушек» городе и снова о себе. Ему как-то не верилось, что и его ждет та же судьба, но и считать себя исключением он не мог.

В приемной послышался какой-то шум, и дверь распахнулась.

— Я занят! — раздраженно отреагировал мэр.

— Дело слишком срочное, Николай Павлович, — раздалось от дверей, и Сашка обомлел и поднял голову.

В дверях стояли Рейнхард, волосатый крепыш Миша и толстая золотозубая врачиха.

— В чем дело? Только быстрее! — поторопил их мэр.

— Похоже, у нас эпидемия, Николай Павлович, — выступил вперед Миша. — И серьезная.