Избранник - Степаненко Андрей - Страница 93

— Черт!

Это не были галлюцинации.

Сашка криво улыбнулся. Жуткая реальность происходящего обрушилась на него, даже не спрашивая согласия.

— Что это? — спросил себя вслух.

И его рационалистический ум тут же выдал готовый ответ: обычные стигматы.

— Не надо было мне это читать...

Он уже понял, почему все так случилось. Подстегнутая адреналиновой атакой больная психика отреагировала на мысли о Силе и чтение Нового Завета полной реализацией подсознательного. Вирус, или что там с ним происходит, сделал ненужным многосуточные бессонные бдения и истязания себя хлыстом, и, чтобы отождествиться со сколь угодно мощным персонажем, оказалось достаточным просто войти в образ.

— Цирк... — повторил он.

Капающая кровь уже образовала на линолеуме целую лужу, и Сашка решил, что надо что-то делать. Он осторожно, преодолевая нахлынувшее головокружение, встал и подошел к висящей на стене аптечке. Медленно поднял руку и, кривясь от боли, открыл белую дверцу. Достал распакованный бинт и, едва не поскользнувшись в собственной крови, побрел в ванную. Увидел себя в зеркале и обомлел: прямо посредине лба вспух кровавый волдырь, а свитер на груди был прожжен.

— Черт!..

«Ладно — лоб, но свитер?!»

Сашка глотнул: прожженный свитер никаким психологическим трактовкам не поддавался — хоть по Фрейду, хоть по Леонтьеву.

— Это самоиндукция, — пробормотал он, вспомнив где-то вычитанный термин из нейролингвистического программирования. — Это всего лишь наведенное состояние психики...

Но легче от этого не становилось.

Бинтоваться оказалось настолько мучительно, что он останавливался раз двадцать. Кончиками пальцев Сашка накладывал слой за слоем, а потом подключил зубы и, рыча от боли, кое-как затянул сначала одну повязку, а затем и вторую. Осторожно спустил рукава, попытался заглянуть под воротник и признал, что идти к врачам все равно придется. Кое-как обулся, накинул поверх свитера куртку и вывалился за дверь.

Город уже проснулся и встречал новый рассвет. Покачиваясь от постоянно наплывающих приступов нереальности, Сашка вышел на невероятно чистую главную улицу, прошел метров двести и тяжело осел на скамейку. Сил дойти до больницы за один раз не хватало. Но там, внутри, почему-то ощущался невероятно глубокий, почти вселенский покой, а в затылок — сзади справа и сзади слева — веяло мощным, как из топки, жаром.

«Огненные Учителя», — неожиданно уверенно подумал он.

— Документы.

Сашка медленно поднял голову. Над ним нависали два дружинника с повязками на рукавах. Вставать со скамьи, объясняться, больными руками лезть за Секиным паспортом страшно не хотелось: ему было слишком хорошо так — наедине с собой и Учителями, или кто там у него стоит за спиной...

— Ты че, не слышал, козел? Паспорт давай!

В голосе прозвучала отчетливая угроза — парень определенно был невменяем, но Сашка, как и обещали ему Огненные Учителя, не боялся. Он даже испытывал какую-то нежность к этому простому, без изысков, орудию Силы. Своему орудию...

— Что, — с угрозой надвинулся парень, — под глухого молотишь?!

...и даже более того, в этот момент, как и обещали Огненные Учителя, Сашка начал отчетливо понимать свое глубокое единство с этим простым, хорошим парнем, столь же глубокое, какое было, да и поныне остается между ушедшим Наверх Евгением Севастьяновичем Никитиным и всё еще выполняющим его волю здесь, внизу, Федором Ивановичем Бугровым.

Единство Духа и Плоти. Единство Вождя и Солдата.

Единство тех, кто обозначает цели, и тех, кто к ним идет.

— Так... — побагровел дружинник. — Я вижу, тебе на пальцах придется объяснять.

Сашка пригляделся: зрачки у дружинника были те самые, на всю радужку, а значит, и внушаемость уже повышенная...

«Вот интересно, подчинится или нет?» — мысленно усмехнулся он, откинулся на спинку лавочки и томно, по-хозяйски распорядился:

— Иди домой, малыш. Ты мне пока не нужен.

Дружинник вздрогнул, как-то неуверенно переступил с ноги на ногу, а потом резко, по-солдатски развернулся на месте и стремительно зашагал прочь. Его напарник непонимающе смотрел то на уходящего вдаль товарища, то на этого странного парня в накинутой поверх свитера куртке.

— Тебя тоже касается, — спокойно сказал Сашка, и дружинник, бросив на исчезающего вдали напарника дикий взгляд, смущенно развернулся.

— Шагом марш, — подбодрил его Сашка.

Он действительно имел кое-какую власть над событиями и людьми, и это было интересно.

«Вот только цена...»

Эта мысль о цене, которую придется заплатить за скорость трансформации человечества, возникла только что, словно ниоткуда, — и уже не отпускала.

Нет, Сашку совершенно не смущал определенный процент человеческих потерь при переходе к новому высокодуховному состоянию; цифра в триста-четыреста миллионов его бы вполне устроила. Но он откуда-то знал, что может выйти и по-другому, ибо он, единственный Наследник Силы, единственный Ее Источник и единственный Хранитель, мог просто не поспеть за Ее мощным и стремительным, как верховой пожар, движением по планете. И если кто-то не будет достаточно терпелив, чтобы дождаться его законного восшествия на трон Царя Вселенной, и нажмет хотя бы одну из нескольких тысяч «кнопок»...

Прахом пойдет всё — и его трон, да и сама Вселенная.

Сашке это не нравилось.

По тротуару прошел человек в синем летном пальто, и Сашка проводил его внимательным взглядом. Человек остановился.

«А ну-ка, подойди сюда», — мысленно приказал Сашка, и человек послушно развернулся и подошел к сидящему на лавке парню с дикими глазами и странным ожогом на лбу.

— Спичек нет? — Сашка покачал головой.

Мужик нерешительно прокашлялся. Он явно не осознавал причин, по которым остановился у скамьи.

— А время не подскажешь? — поинтересовался он у Сашки.

И тогда Сашка вспомнил, где он его видел.

— Ты ведь летчик? — прищурился он.

— Ага, — шмыгнул носом мужик.

— Ты делегацию в область отвозил...

— Верно! — обрадовался мужик и пригляделся: — Постой! Это же ты был там... с ломом!

Его лицо судорожно исказилось.