Темная страсть - Джонс Лиза Рене - Страница 72

Потом перевернулась на бок, чувствуя себя совершенно разбитой. Мне хотелось поехать домой… хотелось увидеть Криса. Хотелось поговорить с ним обо всем, что я сейчас чувствую… пришлось напомнить себе, что мы расстались. Это разрыв, вяло подумала я. Мы с ним как осколки разбитой чашки. Я не знала, захочет ли он попытаться все склеить. Может, мне тоже это не нужно… но я хотела! И мне все равно, если кто-то сочтет меня дурой. Я порылась в сумочке, выудила оттуда телефон и набрала номер.

– Сара. – Я проснулась, как от толчка, услышав голос Криса. Стоя возле кровати, он смотрел на меня.

Я рывком села на кровати и принялась тереть глаза, чтобы убедиться, что не сплю.

– Крис? – Я поползла к краю постели, радуясь, что это не сон. Возможно, это еще не конец, с надеждой подумала я.

Крис присел рядом со мной, однако не сделал ни малейшей попытки дотронуться до меня.

– Я так и подумал, что ты тут, когда не нашел тебя дома.

– Не могла же я вернуться туда, зная, что тебя там нет. Я звонила тебе.

– В больнице мне велели отключить телефон. А после того, как я его включил, ты не брала трубку. – Крис отвел глаза в сторону. Я видела, что в нем происходит борьба, и похолодела от страха, не зная, что это мне сулит. Наконец он повернулся ко мне. – Сара, послушай… – Он снова замялся. Я с замиранием сердца ждала, что он скажет. – Завтра утром в десять я улетаю в Париж.

У меня опустились плечи. Все, что я чувствовала, это нестерпимая боль.

– Ты улетаешь… – упавшим голосом повторила я.

– Да.

– Нет. Не уезжай.

Какое-то время он смотрел мне в глаза – оставалось только надеяться, что он увидит в них то, что хочет в них прочесть.

– Поехали со мной. Мы найдем Эллу, а потом попытаемся найти самих себя. Я много думал об этом. Будь я всегда откровенен с тобой, того, что случилось сегодня, удалось бы избежать. Поэтому если ты хочешь узнать, кто я на самом деле, то сделать это тебе удастся только в Париже. Сам я давно уже это понял, только до сегодняшнего дня не был готов к тому, что это значит. Не знаю, готова ли к этому ты. Так что до утра есть еще время подумать.

– Мой паспорт…

Крис полез в карман, вынул оттуда мой паспорт и бросил его на кровать.

– Его прислали как раз когда меня не было в городе. – Он поднялся на ноги, стараясь даже ненароком не коснуться меня. Почему он так поступает?

У меня голова шла кругом. Все это было так неожиданно…

– Крис, пожалуйста… давай спокойно обо всем поговорим.

– Нет. Никаких разговоров. Никаких половинчатых решений. Все или ничего. Вот такое предложение. Если это то, чего ты хочешь, решение за тобой. На твое имя в «Америкэн Эйрлайнс» зарезервирован билет. Встретимся в самолете… надеюсь. – Он захлопнул за собой дверь.

Итак, Крис ушел. То, что я услышала от него, стало лишь еще одним подтверждением тому, что я и так уже подозревала. В его душе скопилось куда больше боли и тайн, чем я могла представить себе. Он приготовил мне еще одно испытание – на то, чтобы принять единственно правильное решение, у меня оставалось всего несколько часов. Но хватит ли у меня мужества пойти на этот риск, не зная, что за тайны кроются в его душе?

«Четверг, 2 августа, 2012

Сегодня я попрощалась с ним навсегда – кажется, он не поверил, что это всерьез. На губах его появилась знакомая мне чувственная ухмылка. Нагнувшись, он принялся нашептывать мне на ухо непристойности, обещая всяческие наслаждения. Увы, время обещаний прошло. Он был явно потрясен, когда я сказала, что наслаждения – лишь фасад, за которым он прячется от любви. В глубине его глаз на миг мелькнула мука. Я не ошиблась – я оказалась права, подозревая, что есть много такого, о чем мне не положено знать. Я давно уже прозрела. Теперь я знаю, что я не та, кому суждено увидеть мужчину, скрывающегося под маской Господина. Я – всего лишь эпизод в его жизни, точно так же, как и он сам – в моей.

Ах… и все же в глубине души я надеюсь, что он станет скучать по мне. Что в один прекрасный день мы с ним снова найдем друг друга. Я боюсь увидеть его снова, боюсь снова коснуться его – мое малодушие может заставить меня передумать. Вместо этого я оставлю у него на столе записку, где напишу все, что мне осталось ему сказать: