Ты не виноват - Нивен Дженнифер - Страница 10

Молчание.

Я представляю Вайолет у нее дома, там, с другой стороны компьютера. Уголки ее идеальных губ чуть приподняты. Она улыбается экрану, несмотря ни на что, ведь ей все это уже не важно. Вайолет улыбается. Поглядывая на компьютер, я беру в руки гитару, начинаю сочинять слова, а мелодия придумывается сама собой.

Я все еще тут, и я испытываю чувство благодарности, потому что мне его тоже очень не хватало. Иногда это так здорово – бодрствовать.

– И не сегодня, – напеваю я. – Она ведь улыбнулась мне.

1. Правил не существует, потому что в жизни и без того слишком много правил.

2. Но есть три общих направления (а это звучит уже не так категорично, как правила):

а) не использовать телефоны, когда будем добираться до нужного места. Делать это надо по старинке, а это означает, что мы должны научиться ориентироваться по карте;

б) мы можем специально выбирать место, куда отправимся, а можем просто довериться дороге и посмотреть, куда она нас приведет. Это означает, что нас ожидает и великое, и крохотное, и причудливое, и поэтическое, и прекрасное, и мерзкое, и удивительное. Такова и сама жизнь. Но в любом случае определенно и непременно все это не будет обыденным и скучным;

в) в каждом месте мы должны что-то оставить, вроде жертвоприношения или типа того. Это может напоминать тайник (есть в Интернете игра, предлагающая находить такие тайники с помощью навигатора). Но мы это будем делать не столько ради игры, сколько для самих себя. Правила игры гласят: «Что-то забери, а что-то оставь». Как я это понимаю – мы должны забрать что-то из каждого места, тогда почему же, действительно, не оставить что-то в виде компенсации? Кроме того, это будет служить доказательством того, что мы тут побывали и оставили частицу самих себя.

Вайолет

153 дня до окончания школы

Вечер субботы, дом Аманды Монк

Туда я иду пешком, потому что он расположен всего в трех кварталах от моего дома. Аманда уверяет, что будем только мы с ней, Эшли Дунстон и Шелби Пэджет, потому что со Сьюз Аманда сейчас не разговаривает. Уже в который раз. Раньше Аманда была моей лучшей подругой, но с апреля я от нее отстранилась. Так как я перестала быть чирлидером, у нас теперь с ней мало общего. Мне даже странно думать, что у нас с ней вообще находятся общие темы для разговора.

Я совершила непростительную ошибку, сказав родителям, что отправляюсь к Аманде с ночевкой. Вот именно по этой причине я уже не могу отказаться от вечеринки и иду туда.

– Аманда прилагает все усилия, она поступает правильно, и тебе следует брать с нее пример, Вайолет. Нельзя использовать смерть своей сестры как вечную отговорку. Ты должна вернуться к нормальной жизни.

Да, на моих родителей моя спасительная фраза «я не готова» больше не действует.

Я прохожу по двору семьи Виатт и заворачиваю за угол. До меня сразу же доносятся звуки молодежной вечеринки. Дом Аманды светится разноцветными огоньками, как на Рождество. В окнах торчит разномастный народ. Такая же толпа веселится на лужайке. Отец Аманды владеет сетью магазинов, торгующих алкоголем. Это главная причина ее популярности. И еще тот факт, что Аманда легко дает.

Я жду на улице с сумкой через плечо и подушкой под мышкой. Чувствую себя шестиклассницей и послушной девочкой. Элеонора сейчас бы расхохоталась и подтолкнула меня к дому. Сама она к этому времени уже давно веселилась бы внутри. А я злюсь на нее, даже просто представляя подобную картину.

И все же заставляю себя зайти. Джо Виатт тут же протягивает мне что-то, налитое в красный пластиковый стаканчик.

– Пиво в подвале! – кричит он.

Кухню уже оккупировал Роумер вместе с другими бейсболистами и незнакомыми мне футболистами.

– Счет открыл? – спрашивает Роумер Троя Саттерфилда.

– Нет, старик.

– А ты вообще-то с ней целовался?

– Нет.

– А с какой-нибудь попкой знаком?

– Да, но, похоже, это произошло по ошибке.

Все дружно хохочут, включая самого Троя. И все вокруг очень громко разговаривают.

Я направляюсь в подвал. Аманда и Сьюз Хейнс – снова лучшие подруги – отдыхают на диванчике. Я нигде не вижу ни Эшли, ни Шелби, зато на полу почти с два десятка поддатых парней играют в какую-то непонятную для меня игру. Вокруг них пляшут девчонки, включая трех Бриан и Бренду Шенк-Кравиц, которая дружит с Теодором Финчем. Кое-где начинают уединяться парочки.

Аманда машет мне стаканчиком с пивом.

– Боже мой, тебе надо что-то срочно делать с прической! – Она говорит о кривой челке, которую я так неудачно выстригла. – И почему ты до сих пор не сняла эти очки? Я, конечно, хочу помнить о твоей сестре, но у нее, помнится, был шикарный свитер. Почему бы тебе не носить его вместо этих дурацких очков?

Я ставлю стаканчик на стол, но подушку по-прежнему зажимаю под мышкой.

– У меня что-то живот прихватывает. Знаешь, пойду-ка я лучше домой.

Сьюз смотрит на меня своими огромными голубыми глазищами.

– А правда, что ты утащила Теодора Финча с колокольни?

До девятого класса она была Сьюзи, потом решила, что будет лучше, если отбросить «и». Теперь она у нас просто Сьюз.

– Правда. – Боже мой, как мне хочется, чтобы этот день поскорее прошел, и все о нем забыли.

Аманда смотрит на Сьюз.

– Я же говорила тебе! – победно произносит она и переводит взгляд на меня, тут же закатывает глаза к полотку и выдает: – Вот нечто подобное он все время вытворяет. Я знаю его чуть ли не с детского сада, но со временем он становится еще более непредсказуемым.

Сьюз делает глоток из своего стакана.

– А я его знаю даже еще лучше. – В ее голосе слышатся озорные нотки. Аманда шлепает ее по руке и тут же получает ответный шлепок. Сьюз уже обращается непосредственно ко мне: – Может быть, он и чудаковатый, но вот что я тебе скажу: этот парень знает, что делает. – Желание в ее тоне становится более заметным. – Не в пример всем этим занудам, которые сегодня здесь собрались.

Кто-то из зануд мгновенно реагирует, выкрикнув:

– Почему бы тебе не присоединиться к нам и не проверить это лично, стерва?

Аманда снова шлепает Сьюз. Я неловко поправляю ремень от сумки на плече.

– Я очень рада, что оказалась там.

Если точнее, я очень рада, что он оказался там, прежде чем я свалилась с колокольни и убилась на глазах у всех. Я даже не могу себе представить своих родителей, как бы им пришлось туго после смерти своего единственного остававшегося в живых ребенка. И это была бы даже не случайная смерть, а глубоко продуманная. Вот почему я пришла сюда без споров и отговорок. Мне стыдно за то, какому кошмару я их могла подвергнуть.

– Рада, что оказалась где? – Роумер появляется в дверях с ведерком льда, в котором уложено несколько бутылок пива. Он с грохотом опускает его на пол, при этом льдинки разлетаются по всему помещению.

Сьюз, прищурившись, как кошка, внимательно изучает его.

– На колокольне.

Роумер начинает пялиться на ее грудь и только усилием воли заставляет себя посмотреть в мою сторону.

– А зачем ты вообще туда забралась?

– Я опаздывала на урок английского языка и вдруг увидела, что он прошел в дверь в самом конце коридора, ту, которая ведет на колокольню.

– На английский? – удивляется Аманда. – Но это же у нас второй урок.

– Да, но мне нужно было увидеться с мистером Вайсонгом и кое-что спросить у него.

– Та дверь всегда закрыта на замок, – встревает в разговор Роумер. – Да к ней так просто не подобраться, она у них вечно забаррикадирована. Туда попасть сложнее, чем забраться к тебе в трусы, если верить слухам. – Он начинает хохотать, да так, что теперь его не остановить.

– Наверное, он подобрал ключ к замку. – Возможно, это была я сама. Как хорошо уметь притворяться невинной овечкой. Тогда тебе многое может сойти с рук. И тебя никто не будет ни в чем подозревать.