Ты не виноват - Нивен Дженнифер - Страница 49

Ну, допустим, я действительно немного переживала. В конце концов, у меня это было в первый раз, а у него нет. Он ведь Финч, и я ему доверяю, но никогда нельзя быть уверенной до конца – парни любят распространяться на этот счет. И хотя в том самом дне не было и капли пошлости, все же я чувствую себя распутной. И вместе с тем повзрослевшей.

На пути из столовой, чтобы сменить тему, я рассказываю Бренде про «Зерно» и спрашиваю, не хотела бы она тоже принять участие в работе над моим журналом. Она прищуривается, словно пытается определить, уж не подшучиваю ли я над ней.

– Я вполне серьезно. Много над чем нужно потрудиться, но я точно знаю, что хочу сделать этот журнал оригинальным.

Бренда запрокидывает голову и заливается дьявольским смехом, потом переводит дыхание и заявляет:

– Хорошо, можешь на меня рассчитывать.

Я встречаю Финча на уроке географии США. Он выглядит измотанным и усталым, как будто не спал. Я сажусь рядом с ним, в противоположном конце класса от Аманды, Роумера и Райана. На перемене он увлекает меня к лестнице и целует с такой страстью, будто боится, что я могу в любую секунду раствориться в воздухе. Есть что-то запрещенное в наших действиях, и от этого электрический ток пробивает мое тело с удвоенной силой. Мне хочется, чтобы мы поскорее закончили школу, чтобы нам больше не приходилось скрываться. Я говорю себе, что мы можем запросто сесть в Гаденыша и помчаться в любом направлении, подальше от Индианы. И тогда мы будем путешествовать по всей стране и по всему миру. Только Теодор Финч и я.

Но пока до конца недели мы видимся с ним только во время занятий, целуемся на лестнице или в других темных уголках. После уроков мы расходимся в разные стороны. По ночам общаемся онлайн.

Финч: «Есть перемены?»

Я: «Если ты имеешь в виду моих родителей, то пока никаких».

Финч: «Какие шансы на то, что они простят нас и забудут обо всем?»

Правда заключается в том, что шансы-то как раз невелики. Но я не хочу сообщать ему об этом, потому что он и без того волнуется. Тревога не покидает его с той роковой ночи. Он до того напряжен, что мне кажется, будто он стоит где-то рядом, буквально за занавесками.

Я: «Им нужно еще время».

Финч: «Мне не нравится то, что нам приходится разыгрывать из себя Ромео и Джульетту, но мне очень хочется увидеться с тобой наедине. Чтобы нас не окружало все население школы Бартлетта».

Я: «Если бы ты появился здесь, и я бы тайком провела тебя в дом, они бы заперли меня тут до конца жизни».

Так мы переписываемся весь следующий час, разрабатывая самые дикие и невероятные сценарии, как бы нам увидеться без свидетелей. Сюда включается похищение инопланетянами, включение городской сирены, предупреждающей о приближении торнадо, и даже подземный туннель, соединяющий наши дома.

В час ночи я говорю ему, что мне надо немного поспать, но все кончается тем, что я просто лежу в кровати с открытыми глазами. Мой мозг не спит, в нем вертятся самые разные идеи, точно так же, как это бывало раньше, еще до наступления весны прошлого года. Тогда я включаю свет и начинаю придумывать названия разделов для «Зерна» и записывать мысли, приходящие в голову, которые можно будет использовать в новом журнале. «Спроси у родителей», список книг, ежедневные саундтреки, перечень тех мест, которые могли бы заинтересовать девушек, похожих на меня. Одна из моих идей, которые я мечтаю осуществить в журнале – это раздел о путешествиях, куда читатели могли бы присылать свои фотографии или видеоролики, рассказывающие о самых разных местах, любимых ими – просторных и крохотных, странных и поэтических и пусть даже самых обыкновенных и заурядных, но все же чем-то дорогих и памятных.

Я отправляю сообщения на почту Бренде и Финчу, если он еще не спит. После этого я, немного опережая события, сочиняю послания для Джордан Грипенвальдт, Шелби Пэджет, Эшли Дунстон, для всех трех Бриан и журналистки Летиции Лопес, приглашая принять участие в создании журнала. Также я должна направить письма подружке Бренды – Ларе, и другим девчонкам, которые могут писать. Некоторые из них неплохо рисуют, другим есть что сказать. Дорогие мои Камели, Оливия, Лиззи, Присцилла, Аликс, Лайла, Саида… Мы с Элеонорой вдвоем создали сайт «Ее сестра», но мне кажется, чем больше будет участников, тем лучше.

Я задумываюсь над тем, имеет ли смысл приглашать Аманду. Я пишу письмо и ей, но оставляю его в черновиках.

Проснувшись на следующее утро, я уничтожаю его.

В субботу за завтраком я сообщаю родителям, что хочу прокатиться на велике до Аманды. Они не задают мне вопросов. Им неинтересно узнать, что я собираюсь делать в обществе девушки, которую только официально могу назвать своей подругой. Не спрашивают они и о том, чем я собираюсь заниматься вечером. По каким-то своим причинам Аманде Монк они доверяют целиком и полностью.

Я спокойно проезжаю мимо ее дома и направляюсь к особняку Финча. Оказывается, все так просто! Кроме, пожалуй, того, что на душе у меня все же остается осадок из-за того, что я так беззастенчиво солгала родителям. Добравшись до дома, я с помощью Финча пробираюсь в дом через пожарный ход, оттуда – в окно и прямо в его комнату. Такая предосторожность нужна для того, чтобы я случайно не встретилась с его матерью или сестрами.

– Как ты думаешь, они нас не заметили? – волнуюсь я, отряхивая пыль с джинсов.

– Вряд ли. Их и дома-то сейчас нет. – Финч смеется, а я больно щипаю его за руку. Но уже в следующий миг он обхватывает мое лицо ладонями и целует. От этого осадок, лежащий на душе, бесследно исчезает.

Его кровать завалена книгами и одеждой. Поэтому он выволакивает одеяло из шкафа, и мы устраиваемся прямо на полу, укутываясь в одеяло. Обнаженные и разгоряченные, мы долго разговариваем, как маленькие дети, укрывшись одеялом с головой. Мы лежим под ним и перешептываемся, как будто нас может услышать кто-то посторонний, и я в первый раз рассказываю ему про свой журнал.

– Мне кажется, из этого может получиться нечто особенное. И все из-за тебя. Когда мы познакомились, я уже ничем таким не занималась. Мне тогда казалось, что это совершенно не важно, – признаюсь я.

– Наверное, тебе это нужно не только для того, чтобы занять свободное время. Ведь слова, которые ты напишешь, останутся там даже после того, когда не станет тебя. Это первое. И второе – ты много с чем покончила, а к этому журналу ты все равно бы пришла рано или поздно. И тут уже совершенно не важно, познакомились бы мы с тобой или нет.

По каким-то причинам мне не очень нравятся его рассуждения. Он считает, что Вселенная не перестала бы существовать оттого, что мы бы с ним не познакомились. Но потом мы переводим разговор на самые разные местечки, где бы нам хотелось побывать, и тут оказывается, что во всех этих местах нам еще хотелось бы и заняться этим.

– Мы обязательно везде побываем, – говорит Финч, рисуя пальцем колечки на моем плече, потом на руках и бедрах. – Мы исследуем все штаты один за другим, потом пересечем океан и продолжим путешествие там. Это будет настоящая путешествофилия.

– Или путешестволюбие.

– Или даже путешествомания.

Мы по очереди без помощи компьютера составляем список местечек, в которые хотели бы отправиться в первую очередь. И тут меня снова посещает это странное чувство, как будто он стоит за занавеской. Потом возвращается тот самый осадок, что лежал у меня на душе, и я удивляюсь: а что я тут делаю – я же сбежала к нему, не предупредив родителей. Я просто обманываю их, вожу вокруг пальца.

– Наверное, мне пора ехать, – наконец произношу я.

– Или еще не пора, – реагирует он и целует меня.

Этот вариант мне нравится больше.

Вайолет

Весенние каникулы

Территория Нью-Йоркского университета. Нью-Йорк

– Мы с отцом так рады, что проводим время вместе с тобой, – говорит мама. – Как хорошо уехать всей семьей.