Ты не виноват - Нивен Дженнифер - Страница 64

– Даже не спрашивай меня, чем она занята. Это ее очередной арт-проект.

– Ты не против, если я загляну в его комнату, пока я тут?

– Иди. Мы там ничего не трогали. Чтобы все оставалось на своих местах, когда он вернется.

Если он вернется.

Наверху я закрываю за собой дверь его спальни и некоторое время стою, не шевелясь. Здесь все еще остается его запах – смесь мыла, сигаретного дыма и какой-то пьянящий древесный аромат, который соответствует образу Теодора Финча. Я открываю окна, чтобы впустить немного свежего воздуха, поскольку старый уже застоялся, но потом быстро закрываю их, испугавшись, что запах мыла, сигарет и Финча может выветриться. Интересно, заходили ли сюда его сестры и мама после его исчезновения. Здесь все кажется нетронутым с тех пор, как тут побывала я. Даже ящики стола остаются открытыми.

Я снова начинаю поиски, обшариваю все содержимое шкафа и стола, потом иду в ванную, но опять не нахожу ничего, что помогло бы мне отыскать разгадку. В этот момент звонит мой телефон. Это происходит так неожиданно, что я чуть не подпрыгиваю от испуга. Звонит Райан, и я решаю проигнорировать его. Потом я открываю шкаф. Проверяю полки, оставшуюся одежду, ту, которую он не забрал с собой. Я снимаю с вешалки его черную футболку, вдыхаю ее запах и убираю в свою сумочку. Я сажусь на пол, закрываю за собой дверцу и произношу:

– Ну хорошо, Финч. Помоги мне сейчас разобраться во всем. Ты наверняка что-то тут оставил.

Я позволяю замкнутому помещению полностью завладеть моим сознанием. Я чувствую, как оно давит на меня, и думаю о том, какой трюк совершил в свое время сэр Патрик Мур со своей черной дырой, когда буквально растворился в воздухе. Мне кажется, что шкаф Финча и есть настоящая черная дыра. Он зашел сюда и исчез.

Потом я принимаюсь изучать потолок. Я рассматриваю ночное небо, созданное им, но оно действительно смотрится как ночное небо, и ничего более. Я смотрю на наши записки на стенке, перечитываю каждую до тех пор, пока мне становится ясно, что ни одной новой не появилось. На противоположной стене, которая немного короче из-за обувных полок, раньше стояла гитара. И тут я вскакиваю со своего места, чтобы проверить ту самую стенку, на которую опираюсь спиной. Тут тоже приклеены записки, и я почему-то в прошлый раз их не заметила.

Здесь выстроены две строчки, каждое слово на отдельном листке. Вот первая строчка: «не», «его», «смог», «спасти», «бы», «никто».

А вот и вторая: «к воде», «устраивает», «если», «так», «тебя», «больше», «иди».

Я сажусь на пол и начинаю размышлять. Что-то кажется мне знакомым в группах слов, но только порядок странный.

Я снимаю слова первой строчки, выкладываю их перед собой и начинаю передвигать, меняя местами, пока у меня не получается предложение с неким смыслом.

Никто не смог бы спасти его.

Потом то же самое проделываю со второй строчкой. Вот что у меня получается.

Иди к воде, если тебя так больше устраивает.

Когда я спускаюсь вниз, то обнаруживаю, что в доме остались только миссис Финч и Декка. Она говорит мне, что Кейт отправилась на поиски Тео и неизвестно, когда вернется. У меня не остается выбора. Придется разговаривать с мамой Финча. Я прошу ее пройти со мной наверх. Она поднимается так медленно, как будто успела сильно состариться за последние дни, и мне приходится ее ждать.

Она стоит у двери и колеблется.

– Что случилось, Вайолет? Что такое? Мне кажется, больше сюрпризов я не вынесу.

– Там есть подсказка, где он может быть.

Тогда она проходит вслед за мной в комнату. Войдя внутрь, она начинает оглядываться по сторонам, будто видит все это впервые.

– Когда он успел выкрасить комнату в голубой цвет?

Вместо ответа я приглашаю ее пройти за собой:

– Вот сюда.

Мы стоим у его шкафа, и она прикрывает рот от удивления. Тут стало пусто, многие вещи отсутствуют. Я сажусь на корточки перед стенкой и показываю ей приклеенные записки с выстроенными мной словами.

Она говорит:

– Вот эта первая строчка… Эти слова он произнес, когда погиб кардинал.

– Я думаю, он отправился в одно из тех мест, по которым мы с ним путешествовали, такое, где есть вода.

«Слова написаны в «Волнах», – сообщил он мне в «Фейсбуке». Его письмо было отправлено в девять сорок семь утра. Именно в это время был совершен розыгрыш с гравитационным эффектом Юпитера и Плутона. Вода могла быть и на карьере, и у семи столпов. Он мог иметь в виду и речку, которая протекает рядом с нашей школой. Да я вспомнила бы сотню других мест, где есть вода. Взгляд миссис Финч кажется мне пустым, и я не могу понять, слушает она меня или нет.

– Я могу указать вам направления и названия мест, где он может сейчас находиться. Есть такие места, куда он мог бы отправиться. Кажется, я даже знаю, где его можно найти с наибольшей вероятностью.

Тогда она поворачивается и кладет руку на мое предплечье, а потом сжимает его с такой силой, что я чувствую, как на коже начинают образовываться кровоподтеки.

– Мне очень неловко просить тебя, но… не могла бы ты сама отправиться туда? Просто я… я так волнуюсь, что… не думаю, что я сейчас в состоянии… вдруг я обнаружу там… ну… в общем… – Она снова начинает рыдать взахлеб, и все это так ужасно, что я готова пообещать ей что угодно, только бы она остановилась. – Мне очень, очень нужно, чтобы ты вернула его домой.

Вайолет

26 апреля. Часть вторая

Я еду не из-за его мамы или папы, не из-за Кейт и не из-за Декки. Я еду из-за себя самой. Наверное, потому что я знаю, что именно найду. Или, возможно, потому что знаю: за найденное мне придется винить саму себя. В конце концов, это из-за меня ему пришлось вылезти из шкафа. Именно я вытолкнула его оттуда разговором со своими родителями, тем самым предав его. Он никогда бы не ушел, если бы не я. К тому же, говорю я себе, Финч хотел бы, чтобы приехала именно я.

Я помню дорогу в Преритон наизусть, без карты. Звоню родителям и говорю, что вернусь домой позже, у меня дела и отключаюсь на полуслове, даже когда папа о чем-то меня спрашивает, после чего отправляюсь в путь. Я еду быстрее, чем обычно, и я жутко спокойна, словно в Преритон гонит кто-то другой. Выключаю музыку. Вот так я сосредоточиваюсь, чтобы поскорее туда попасть.

Если бы синь осталась навсегда, если бы прибежище стало вечным.

Ничто не могло заставить его держаться дольше.

Первое, что я вижу, – это Гаденыш, припаркованный на обочине с заехавшими на насыпь передними и задними правыми колесами. Я останавливаюсь за ним и глушу двигатель, оставаясь в машине.

Я могу уехать прямо сейчас. Если я это сделаю, Теодор Финч еще останется в этом мире, живой и странствующий, пусть и без меня. Мои пальцы ложатся на ключ зажигания.

Уезжай.

Я выхожу из машины, и меня озаряет солнце, слишком теплое для апреля в Индиане. Небо сияет синевой после долгих месяцев беспросветной серости, нарушенной лишь тем самым погожим деньком. Куртку я решаю не брать.

Я иду мимо знака «Посторонним вход воспрещен» и дома, стоящего чуть поодаль от дороги. Взбираюсь на насыпь и перехожу рельсы. Потом спускаюсь с холма к широкому синему озеру овальной формы, окруженному деревьями. Не знаю, почему я не заметила в первый раз – вода там такая же синяя, как его глаза.

Здесь пустынно и тихо. Настолько пустынно и тихо, что я едва не разворачиваюсь и не бегу к машине.

Но тут я кое-что замечаю.

На берегу лежит его аккуратно сложенная одежда. Рубашка, под ней джинсы, под джинсами – кожаная куртка, а в самом низу – черные кожаные ботинки. Это его самая любимая одежда из всего гардероба. Только она здесь. На берегу.

Я долго стою, не шевелясь. Потому что пока я не двигаюсь, Финч все еще где-то рядом.

Затем я опускаюсь на колени рядом с одеждой и кладу на нее руку, словно тем самым я смогу узнать, где он и как давно сюда приехал. Одежда нагрета солнцем. Я нахожу его телефон, засунутый в ботинок, но он полностью разряжен. В другом ботинке лежат его ботанские очки и ключи от машины. Я нахожу нашу карту, свернутую так же аккуратно, как и одежда. Не раздумывая, я кладу ее к себе в сумку.