По прозвищу Викинг - Степанычев Виктор - Страница 71

– Разобрался. – Полковник бешено сверкнул глазами, и Викинг понял, что затронул больную тему. – Уже сутки моя служба безопасности разматывает клубок. В департаменте была только одна мелкая крыса, но от нее ведут нити в другие места, к более серьезным людям. Судя по всему, «Красный легион» хотел надежно у нас обосноваться и создал обширную сеть, причем на самых различных административных уровнях. Аресты уже начались. Боюсь только, что Вильяс, в силу своей некомпетентности, начнет трубить о победе и кто-то из агентов влияния уйдет и сядет на дно.

– Ладно, это твои проблемы, и тебе с ними бороться. Моего вмешательства в эти дела, надеюсь, не потребуется. Давай решать, что делать со мной.

– Какие у тебя предложения?

– В лагуне находится катер, на котором я плыл, когда меня захватил Россет. Надеюсь, при штурме острова твои люди его не уничтожили, приняв за ракетный крейсер, и он цел. Я хочу катер забрать, тем более что вещь не моя и ее нужно возвратить владельцу. Хочу уйти в одно укромное место и отсидеться, пока не улягутся все страсти, – сказал Викинг, с удивлением отмечая, как Руэнтос, выслушивая просьбу, застенчиво прячет глаза.

Викинг знал, что чувство смущения полковнику не присуще, и настороженно замолк, ожидая очередной неприятности. Прокашлявшись и покряхтев, Руэнтос поднял на него светлый и прозрачный, как у невинного дитяти, взгляд и виновато пожал плечами.

– Извини! И постарайся понять меня правильно. Я знаю, куда ты сейчас направишься. Могу сообщить, что утренние беглецы благополучно добрались до места и находятся в безопасности. Единственный нюанс – эта безопасность обеспечивается моими людьми. Движение катера от острова до бухточки проследили по радару, и я отправил туда команду для проверки. После этого выставил охрану. Без моего приказа ни один человек оттуда не уйдет. Я не знаю, какие у тебя планы, хотя и догадываюсь о них, но поделать ничего не могу. Если до Арриана дойдет, что его дочь после всего случившегося упорхнула дальше, да еще при моем явном попустительстве, будет грандиозный скандал. В принципе мне плевать на Эрнандо, однако, сам понимаешь, должность обязывает…

Викинг с восхищением и злостью смотрел на Руэнтоса. Он легко просчитал ситуацию. Хватило одного намека, всего лишь нескольких слов в разговоре о том, что через девушку есть выход на Хервасио, чтобы эта хитрая бестия разгадала его планы.

Викинг выдержал паузу, упершись тяжелым взглядом в ясные и безмятежные очи Руэнтоса, и устало, но с чувством подытожил разговор:

– Свинья ты, полковник, больше никто. Как на тебя пахать, так с превеликим удовольствием, а от тебя ничего доброго не дождаться, одни проблемы.

– Еще раз приношу свои извинения, но в этой ситуации ничего поделать не могу, – виновато развел руками полковник. – Давай развяжемся с этими террористами, и я, клянусь, всех своих кину на дело Осколовых. Сьерра-Марино перевернем с ног на голову, но с этим делом разберемся. Даю слово!

– Ладно, закончили тему. Давай своим приказание, чтобы мне отдали катер, я все равно поплыву.

Катер, гулко шлепая днищем о волны, быстро приближался к берегу. Далеко справа, на взгорье, просматривался городок Сантино, к которому не так давно он стремился и куда так и не попал, а впереди, сползая к океану, стояла сплошная зеленая полоса леса. Викинг внимательно вглядывался в заросли, стараясь не пропустить замаскированного входа в бухточку.

Люди полковника быстро подготовили катер, заправили горючим, и к его приходу на пирс суденышко умиротворенно гудело на малых оборотах, готовясь к отплытию. Кораблям, стоящим на рейде, передали распоряжение беспрепятственно пропустить Викинга. С охраной, находящейся в бухточке, попытались связаться, но она не ответила. Руэнтос ругнулся в эфир на курортников, оставшихся на материке, и попросил по прибытии на место передать этим олухам, чтобы те вышли на связь с ним лично для беседы по поводу правки их ослиных мозгов. Он спешил – делегация во главе с министром Вильясом должна была прибыть с минуты на минуту. На прощание он хлопнул Викинга по плечу, пожелал ему скорой встречи и хорошего отдыха.

Глава 4. Рано утром партизаны…

Знакомый ориентир – высокая пальма с двумя расходящимися верхушками – вынырнул из общей зеленой массы. Викинг сбросил обороты двигателя и на небольшой скорости направился к берегу. Осторожно проведя катер зигзагом между спускающимися до самой воды ветвями, он вошел в бухточку. Белоснежный собрат его судна, доставивший беглецов с острова, стоял, чуть покачиваясь, у деревянного причала. Приблизившись, Викинг заглушил мотор и аккуратно, накатом, притер катер к сваям. Ухватившись руками за бортик, он выпрыгнул на настил и, закрепив конец за торчащий из дерева крюк, двинулся к хижине.

Его несколько удивило отсутствие торжественной встречи, литавр, объятий, слез и гирлянд цветов, возложенных к ногам, но это можно было списать на усталость команды, дрыхнущей сейчас без задних ног после бессонной ночи. Викинг сам чувствовал, что сон глыбой наваливается на плечи, и был не против упасть и забыться на несколько часов. Голова гудела, мысли с трудом ворочались в ней.

Пройдя полтора десятка шагов по причалу, Викинг остановился. Окружающая тишина и спокойствие неожиданно перестали ему нравиться. То, что женщины и Дювалье с адвокатом могут сейчас отдыхать, – вполне естественно. А где же обещанная Руэнтосом охрана?

Он быстро окинул взглядом берега бухточки, замаскированную вышку. Никого. Вспомнил, что перед его отплытием Руэнтос не смог связаться со своими людьми, находившимися здесь. Усталость и расслабленность мгновенно слетели. Что-то тут не так! Куда двигаться? К домику и зарослям или назад к катеру? Наверно, все-таки вперед и пошустрее, чтобы убраться с открытого места.

Викинг стремительно двинулся с места, но не успел сделать и пары шагов, как резкий оклик: «Стой, стрелять буду!» – остановил его. Из кустов справа и слева от причала на божий свет выдвинулись две темные фигуры в камуфляже. Стволы автоматов, направленные на замершего Викинга, недвусмысленно указывали на серьезность намерений их владельцев. Вот, похоже, и охрана явилась. Он открыл рот, чтобы сообщить, кто он такой, но немедленно последовала команда:

– Молчать! Руки за голову! Шагай сюда!

Викинг безропотно подчинился. Подняв руки, он подошел к сходням с причала и остановился на очередной окрик «Стой!». Один из охранников осторожно приблизился к нему, обдав застоявшимся запахом пота, и, не снимая пальца со спускового крючка автомата, небрежно похлопал по груди и бедрам. Затем, взяв Викинга за плечо, грубо повернул и повторил ту же процедуру с тыла.

Оружия у него не было, и досмотр он перенес со спокойствием. Не стоило волновать служивых, они выполняли свою работу. Зная со слов полковника о нервозности его подчиненных и отсутствии комплексов при применении оружия, Викинг решил подождать, пока парни не удовлетворят свое любопытство и, убедившись в отсутствии колющих, режущих и прочих стреляющих предметов, немного успокоятся.

Закончив обыск, человек сделал несколько шагов назад и дал команду повернуться к ним лицом.

– Свяжитесь с полковником Руэнтосом, он подтвердит… – попытался наладить контакт Викинг, но в ответ услышал пожелание, высказанное в категоричной форме, чтобы придурок, под которым, без сомнения, нужно было подразумевать его самого, немедленно заткнулся. Возражать против сказанного и кричать, что он свой, буржуинский, Викинг посчитал излишним. Рядовому все равно, кто перед ним – свой, чужой, дядин, тетин… Ему сказали всех задерживать, вязать и не пущать, он так и поступает. Самым разумным было дождаться начальства.

А еще Викингу, при более внимательном рассмотрении, не очень, а вернее – совсем не понравился внешний вид и снаряжение задержавших его людей. Камуфляж был засален, щетина на щеках тянула минимум на недельную паузу в бритье, армейские ботинки стоптаны и разбиты, а у одного вместо шнурков вообще затянуты черным телефонным проводом. Что-то не тянули эти ребята на бравых коммандос полковника. Могло, конечно, оказаться, что для охраны второстепенного объекта привлекли каких-нибудь нестроевых из хозвзвода, причем – из подсобного хозяйства типа свинарника, но Викинг в этом сомневался. Как и в том, что в какой-то армии, помимо российской, существует такой анахронизм, как подсобное хозяйство.