Терминатор из глубинки - Степанычев Виктор - Страница 62

– В-в-асилий Петрович... – запинаясь от страха, услужливо пробормотал тот.

– Где Привалов? – проревел Викинг, занося для удара руку.

– Не знаю, я спал... – упавшим голосом произнес мужчина и крепко зажмурил глаза.

Толкнув его так, что страдалец кубарем вылетел из шезлонга, Викинг развернулся к корчившемуся от боли Стригуну. Вытащив из-за пояса пистолет, он вдавил дуло юристу в затылок и зловещим шепотом прохрипел:

– Где Привалов? Где его дочка? Отвечай, с-сука, иначе размажу, как последнюю гниду!

– Там они, в каюте... – с трудом оторвав руку от поясницы и страдальчески морщась от боли, махнул в сторону брандвахты Стригун. – Спят... Только не убивайте меня!

– Привалов... с дочкой... спят... в каюте, – медленно, раздельно, произнес Викинг и пальцем показал в ту же сторону. – Точно?

– Да, да, они в каюте, – мелко закивал Стригун.

Викинг почувствовал, как уходит отчаяние, пронзившее его, когда он обнаружил, что вместо криминального папаши Привалова в шезлонге лежит незнакомый посторонний мужик. Еще не верилось, но, похоже, они все-таки добрели до финиша.

Он даже тряхнул головой, чтобы сбросить оцепенение, на короткий миг овладевшее им. Викинг бросил взгляд наверх и увидел, что Самсон закончил разбираться с охранником и уже тянет недвижное тело к лестнице. Надо было следовать его примеру. Решительно, так, что затрещала майка, он поставил на подгибающиеся ватные ноги Стригуна и крепким пинком придал ему нужную скорость по направлению к сходням. Не менее стремительно Викинг поднял с песка «ЛжеПривалова» и, грозно рыча и размахивая пистолетом, погнал вусмерть перепуганных любителей пива на брандвахту.

Они пересеклись с Самсоном, тянущим свою ношу, у двери в отсеки с каютами. Пленники Викинга с ужасом уставились на охранника, небрежно брошенного Толей на пол, но были тут же лишены столь поучительного зрелища, поскольку их развернули носом в стену.

– Что так долго возился? – деловито спросил Викинг.

– Крепкий бычок попался и кое-что умеет. По моим прикидкам, не из спортзала вылупился, а прошел неплохую школу – или десантник, или спецназовец бывший, – немного смущенно отчитался Самсон. – А у тебя какие успехи?

– Один приблудный, второй – наш клиент, – доложил Викинг. – Сказал, что Привалов с дочкой где-то здесь в каюте.

– Неужто добрались? – восхитился Самсон.

– Похоже на то, – сухо ответил Викинг. – Я гоню в темпе за ними, а ты пока зафиксируй эту парочку, – кивнул он на охранника и «Лжепривалова», которого начала пробивать, так что тряслись плечи, неслабая лихоманка.

Вадим рывком развернул к себе Стригуна и, приставив дуло «стечкина» ему к кадыку, негромко, но властно рявкнул:

– Быстро веди меня к Привалову. И не вздумай шутковать. Пикнешь – убью, не вздрогну!

Стригун суетливо дернулся к двери левого отсека, открыл ее и услужливо посторонился, пытаясь пропустить вперед своего мучителя. Викинг взял его за шиворот и пихнул в коридор:

– Показывай!

У третьей каюты слева семенящий Стригун остановился и стал активно тыкать в нее пальцем.

– Там они... – едва слышно шепнул он, – и папа, и Иринка. Это их номер.

Викинг «клювиком» сжал пальцы перед его лицом, приказывая заткнуться, и прислушался. Из-за двери не доносилось ни единого звука. Он повернул голову к Стригуну, и тот, уловив в его глазах сомнение, мелко и часто закивал головой: «Там они, там...» Викинг опустил веки в знак того, что верит в искренность спутника, и неприметным скользящим ударом в шею тем же «клювиком» послал его в отключку. Придержав обмякшее тело, чтобы не наделало шума при падении, он аккуратно уложил Стригуна вдоль дощатой стеночки.

Осторожно нажав на ручку замка и убедившись, что дверь изнутри заперта, Викинг поморщился и сокрушенно покачал головой. Не хотелось сейчас шуметь и пугать девочку. И, самое интересное, он толком не представлял, что делать дальше. Вырубать папашу и тащить насмерть перепуганного ребенка, убеждая, что их послала мама, не более чем идиотизм. Она просто не поверит обидчикам отца, а ее еще везти в Москву... Призывать к родительской совести этого придурка Привалова – тоже чушь. Что делать?

Викинг растерянно замер, раздумывая над вечной дилеммой: быть или не быть, бить или не бить...

Наконец, выбрав вариант скользкий и малопредсказуемый, он сокрушенно вздохнул, примерился и с разворота врезал ногой по двери. Хлипкая филенчатая створка с жалобным хрустом вырвала язык замка из паза и распахнулась внутрь помещения. Вадим сорвал с себя маску, чтобы не травмировать ребенка – папашу-то он как раз хотел нагрузить, чтобы тот с перепугу потом его не вспомнил, – и вошел в каюту.

Почивавший на диване Привалов – Викинг мгновенно «срисовал» его личность, – проснувшись от треска, очумело закрутил головой и хрипло спросил:

– Что случилось? Кто вы?

Оглянувшись на хныкнувшую спросонья девочку, лежащую на кровати у противоположной стены, Викинг подскочил к Привалову и, насколько мог изобразить, взволнованно зашептал ему на ухо:

– Меня прислал Камил. У нас серьезные неприятности. Надо срочно отсюда уходить. Побыстрее собирайтесь.

– Какие неприятности? Что происходит? – В голосе Привалова зазвучали панические нотки.

– Скоро сюда может заявиться милиция. Они прибудут не по вашу душу, но вполне могут заинтересоваться и вами. Надо переезжать в другое, более безопасное место. И не нужно, чтобы вас видели вместе с Иринкой. Поедете порознь. Успокойте девочку и скажите ей, что она отправится с нами, а вы приедете позже. Все понятно?

– Да, я понял. Сейчас ее одену и все объясню, – Привалов вскочил с дивана и растерянно заметался по каюте. Викинг ухватил его за локоть и сильно дернул, приводя в чувство.

– Спокойнее, не пугайте ребенка. Быстро собирайте ее!

Привалов уже осмысленно двинулся к детской кровати и нежно, хотя его голос временами от волнения срывался, засюсюкал над проснувшейся девочкой.

– Ириночка, давай поскорее оденемся. Ты сейчас поедешь на машине с дядями. Они тебя немножко покатают, а я приеду попозже. А потом мы, как и договаривались, поедем к пони. Ты хочешь прокатиться на маленькой лошадке? Тогда быстрее надевай платьице, а то пони устанет и уйдет домой.

– Хорошо, папа, только я не причесана. Я хочу кататься с бантом и сфотографироваться, чтобы потом маме показать, как я на ней ездила.

– Обязательно все сделаем, деточка, – и бант завяжем, и фотографию маме привезем. Только давай мы причешем тебя прямо перед катанием, а то вдруг волосы растреплются и маме совсем не понравится, как ты выглядишь.

Викинг почти с ненавистью смотрел на гладкий затылок ворковавшего над дочерью Привалова. Какой сволочью надо быть, чтобы использовать в грязных делах свою собственную дочь. Он с великим удовольствием вдолбил бы сейчас эту скотину в пол, да вот момент не позволял и... что-то такое, в чем он не мог себе признаться. Какое-то странное и совершенно непонятное чувство, смахивающее если не на ревность, то на не совсем уж неуместную зависть – точно держало дистанцию между ним и этим типом. Он опустил взгляд на свои руки, тяжело вздохнул и с сожалением разжал кулаки.

Шаги в коридоре мгновенно насторожили его, но негромкий голос Самсона: – Это я... – поставил все на место. Викинг выглянул из каюты и прошептал напарнику:

– Все в порядке. Сейчас уходим. Я иду с девочкой вперед, а ты задержись. Проведи с папашей воспитательную работу и организуй декорации: что-нибудь попаскуднее для этих, – кивнул Викинг через плечо на Привалова и протянул Самсону пистолет. – А напоследок пальни в форточку, как и просил Слава. Пусть летит сюда и наводит шмон, какой он хотел.

Викинг повернулся к Привалову, держащему за руку уже одетую девочку, и широко улыбнулся.

– Здравствуй, Ирина! Ну что, поехали прокатимся на машине? Ты любишь быстро ездить или медленно? А какой автомобиль тебе больше нравится: белый или зеленый? А это что за сумочка у тебя? Она такая красивая, расшита разноцветным бисером, – едва не краснея от стыда и кляня себя в душе, понес чушь Вадим. Ну, не учили его экстраспециалисты-профессионалы общаться с детьми! Не было такого курса, такой дисциплины в программе, и учебники об этом молчали. Как выживать в джунглях и пустыне учили, как лишить человека жизни самыми невероятными и экзотическими способами, натаскивали, как развязать язык неподатливому пленному, он знал, а вот о чем говорить с детишками, увы, понятия не имел.