Моя шоколадная беби - Степнова Ольга Юрьевна - Страница 56

Сытов попробовал на крепость резинку, стягивавшую руки. Она больно врезалась в запястья.

Робинзон, наконец, развязал кожаный мешок и вытряхнул на кровать миллион сверкающих искр.

– Есть! – заорал он. – Есть! Наконец-то они мои! – Он схватил эти искры в пригоршню и уткнулся в них лицом.

«У меня связаны руки, зато свободны ноги, – подумал Сытов. – У меня сто двадцать килограммов, а у него, наверное, нет и семидесяти».

Он долго думал, потому что Робинзон оторвал лицо от сокровищ, ссыпал их на кровать, и взял пистолет.

– Извини, – сказал он и прицелился Сытову в лоб. – Ты сам виноват.

Терять было нечего. Сытов со всех сил толкнул кресло-качалку ему в ноги и одновременно с тем, как он выстрелил – пригнулся. Сытов сделал это так ловко, будто всю жизнь репетировал этот трюк. Пуля просвистела над ухом настолько рядом, что волосы шевельнулись, и щека ощутила тепло. Кресло оказалось довольно тяжелым и ударило Робинзона в пах. Секунды хватило Сытову, чтобы вскочить на ноги и успеть до второго выстрела со всего маха пнуть Робинзона по руке, сжимавшей пистолет. А потом снова пнуть – в солнечное сплетение, и еще – в челюсть, так, что голова дернулась на тонкой шее, и в позвонках что-то хрустнуло, Робинзон захрипел, закатил глаза и затих.

– Все, – сказал Сытов вслух. – Я сделал это. Я сделал это! – заорал он во всю глотку. – Кэт! Я убил его! У-уби-ил! – Он пропел последнее слово.

Робинзон лежал на полу, и не было никаких сомнений, что после таких ударов он мертв.

– А все потому, – как безумный прошептал Сытов, – что у меня отличных сто двадцать килограммов живого веса! Как здорово, что на яйцах я так и не похудел!

Пистолет валялся у стенки, но не было никакой возможности его поднять. Сытов резво и весело, как футболист, ведущий мяч, отфутболил оружие на кухню, под шкаф.

– Сытов! – услышал он сверху слабый Катькин голос. – Сытов, ты жив? Что там случилось?

– Я убил его! – Сытов в два прыжка преодолел лестницу. – Я сломал ему шею!

– Осторожнее, – зашептал Март, – здесь граната.

– Граната, – вспомнил Сытов, – граната... А что с ней делать?

– Обезвреживать, – прошептала Катька.

– Как?!

Сытов никогда не обезвреживал гранаты.

– Сначала нужно развязать тебе руки, – посоветовал Март. – Подойди к Катерине Ивановне, у нее одна рука совершенно свободна.

– Точно! – Сытов спиной подошел к Катьке и она, повозившись немного, свободной рукой и зубами развязала резиновый жгут.

Руки болели и отказывались слушаться. Сытов пошевелил занемевшими пальцами.

– Хорошо! – сказал он и поцеловал Катьку в рассеченную щеку.

Она не отстранилась, она просто опустила глаза.

– Катерина Ивановна, между прочим, заявила о своем согласии жить со мной, – подал голос Март.

– Сытов, ну вспомни военное дело! Ну чему-то же тебя учили на военной кафедре!

– Нужно осторожно придержав за кольцо, вернуть чеку на прежнее место, – проявил осведомленность Март.

Сытов все сделал, как он сказал – придержал и вернул. И никогда в жизни он не был так осторожен. Потом он размотал Марта. И только потом начал возиться с наручниками. Март прыгал рядом, помогал советами, и даже достал откуда-то маленький перочинный ножик.

– Как ты очутился тут, Сытов? – Катька заглянула к нему в глаза, и он выдержал ее долгий, до нутра пробирающий взгляд.

– Я пришел к тебе жить.

Наручник не поддавался. Перекрывая бормотание радио, со стороны окна возник какой-то нарастающий шум.

– Жить?! – Катя слегка отстранилась, наверное, чтобы лучше видеть его. – Жить?!!

Шум нарастал и вселял беспокойство. Сытов стал ковырять замок быстрее.

– Катерина Ивановна дала согласие... И, кстати, Никита, кажется, ты превысил меры самообороны. – Март путался под ногами как настырная кошка.

– Превысил?! – заорал Сытов. – Превысил?!! Я сейчас примотаю тебя снова к стулу, вставлю в зубы гранату, и скажу, что так и было! Хочешь?!!

– Нет!

Шум за окном стал абсолютно невыносимым, мелькнула какая-то тень.

– Что это? – спросила Катя и оглянулась на окно, за которым находилась терраса. От бессилия Сытов вцепился в наручники зубами.

Март метнулся к окну и из-за шторы с опаской выглянул на улицу.

– Что это, Сытов? – зашептала Катька. – Я боюсь, я устала бояться! Выключи это радио! – заорала она. Сытов нашел пульт и щелкнул кнопкой, хотя из-за рева никакого радио не было слышно. – Что там, Март?! – крикнул он.

– Вертолет, – ошарашено произнес Март и попятился от окна.

– Брось меня, Сытов! – Катька заплакала, размазывая по лицу слезы и кровь. – Убегай, спасайся!

– Ну, нет, один раз я тебя уже бросил...

– Вертолет! – заорал Март и отпрыгнул на середину комнаты. – Там... там кто-то спускается по веревочной лестнице!

Сытов бросил наручники, отскочил к столику, схватил гранату и встал в позу, которую видел в фильмах про Великую Отечественную войну.

– И за каким чертом ты купила пентхауз? – пробормотал он.

– Чтобы было поменьше соседей, – вжавшись в стенку, ответила Катька.

Дверь террасы открылась, и в гостиную вошел человек.

Он был среднего роста, стройный, светловолосый, с голубыми глазами, в синих джинсах и черной рубашке.

В руках человек держал... куклу. У куклы были платиновые, кудрявые волосы, огромные глаза с нереально длинными ресницами, и очень пышная юбка.

Где-то этого человека Сытов уже видел.

– Федорыч! – крикнул человек в сторону вертолета, и махнул рукой. – Все нормально, я приземлился!

– Федорыч?! – пробормотала Катька и, кажется, хлопнулась в обморок, потому что сползла по стене на пол и закрыла глаза.

– Бэби, – удивленно обводя глазами комнату, сказал человек, – меня не было всего ничего, а ты навела полный дом мужиков! Ты в наручниках?! Садо-мазо?!! Парни, я буду вас бить. Особенно вас, Сытов!

Сытов вдруг понял, что его геройство совсем никому не нужно. Стало пусто и отвратительно грустно. Он опустил руку с гранатой и позволил парню дать себе в глаз.

Катерина очнулась от грохота.

Сытов лежал на распоротых диванных подушках и держался за глаз. В другой руке он сжимал гранату.

– Какой гадкий, бездарный муляж! – Мат-Мат выхватил у него гранату и отшвырнул в угол комнаты.

Все пригнулись, прикрыв головы руками. Мат-Мат ухмыльнулся и подошел к Катерине.

– Это тебе, бэби! – Он протянул ей куклу и неуловимым движением снял с нее наручники.

– Что это?!

– Кукла, бэби! У тебя же никогда в жизни не было куклы! – Он вернулся к Сытову и, заглянув ему в глаза, спросил: – Вот ты, козел, хоть раз догадался подарить Катьке куклу?!

– Нет, – честно признался Сытов.

– Вообще-то, Катерина Ивановна собралась жить со мной, – неуверенно подал голос Март Маркович.

– И что это тут за бардак? – Мат-Мат обвел взглядом разгромленную гостиную. – Парень, ты кто? – он схватил за шиворот Марта Марковича.

– Я следователь! – заорал Март Маркович, попытавшись вывернуться. – И я тут живу!

Мат-Мат оторвал его от пола и показал Катерине, как показывают новорожденных котят.

– Кэт, кто еще здесь живет, кроме этого следователя и господина Сытова с фальшивой гранатой?!

– Там... – смогла выдавить из себя Катерина, – там... тот Леша с татуировкой на пальце... Сытов его, убил, сломал, кажется, шею...

Мат-Мат метнулся по лестнице вниз. За ним побежал Сытов. Март Маркович замкнул процессию, как мышка-норушка логично завершает любую цепочку сильных и смелых.

Катерина на негнущихся ногах сначала пошла, потом побежала за всеми.

Дверной проем в спальне щерился сломанным косяком. Катерина внезапно подумала, что новый ремонт она сделает, исключив все двери с замками.

Первым в спальню ворвался Мат-Мат.

За ним, заполнив собой много пространства, ввалился Сытов.

Март Маркович прошмыгнул между ними и всплеснул тонкими ручками.

– Где убиенный? – строго спросил Мат-Мат Сытова. – Где мешок?!! – заорал он и бросился вон из квартиры. За ним в заведенном порядке помчались Сытов и Март Маркович.