Моя шоколадная беби - Степнова Ольга Юрьевна - Страница 60

– Какой Бурабон? Какая Матильда? – опять пробормотал Сытов. – Почему клад у вас?

– Мы нашли его, Сытов! Ты за ним погнался тогда, тринадцать лет назад? – Катерина потрясла перед его носом ветхим кожаным мешочком. – Извини, но он мой, так как я единственная наследница Роберта! Извини, я сожгла твой дом в Волынчиково. И Бурабона я тоже сожгла!

– Ничего не понимаю. – Сытов и правда мало что понимал. Он потер виски и признался вдруг самому себе, что и не хочет ничего понимать.

– Я тебе потом все объясню, – сказала Катька. – Ты должен все знать.

– В меня недавно кто-то стрелял в моем доме в Волынчиково, – сообщил Сытов.

– Он, кто же еще, – указал на Робинзона Мат-Мат. – Пистолетов у него как перчаток. Наверное, захотел навестить жилище бабы Шуры, нашел там разгром и перекопанный палисадник. С досады пальнул в то, что зашевелилось.

Где-то вдалеке послышался визг милицейской сирены.

– Мисилисия! – прошептал обладатель рыжего чемодана.

– Так что расследуйте и доказывайте, господин следователь! – Мат-Мат похлопал Марта по плечу и Март съежился от этого панибратского жеста.

Три милицейские машины затормозили у подъезда. Сытов удивился, зачем так много машин на одного уже связанного преступника. Толпа расступилась, давая дорогу людям в погонах.

– Косьпода! Косьпода! – заорал вдруг обладатель рыжего чемодана. – Я не усьпель сказать одна важный стуку! Меня выгналь из этого дома, а я так не усьпель сказать, зачем сюда приходиль! Вы – Кателила Илаловна! – обратился он к Катерине.

– А вы никак тот самый Найоб! – воскликнула Катька.

Люди в погонах уже подняли с земли Робинзона, но, видно, не все еще было сказано не этой импровизированной сцене и все замерли, уставившись на нового «оратора».

– Восе-то, это ошень личный дел! Но рас посла такая пьянка, я щас бистро-бистро все сказу, а то опять не успеваю и меня заново побьют. Знасит, я посоль. В смысле посоль, а не посоль, представляй тут государство Ватумонапа. Холосый ошень государство на юге Африка в течение реки Лимпопо. У нас там быль давно Йенехбайский республик, но совершился переворот и народ избраль король, потому что это исторически правильный и верный король. Именяли его Марримба Ньяма Ункулункулу Мбондо. И быль у него один жен и одна всего получился детка – Марримба Йопхохо Ункулункулу Мбондо. И вот король возьми и умер. И детка заболель и умер. И жен от горя заболель, и перед умер собраль всех и говорить, что уж раз все умер, то она должен открыть большой секретный тайн. У Марримба Ньяма Ункулункулу Мбондо есть еще один детка. В Моськве. Незаконнонагуленный, безбракорожденный! Наш король нагуляль, когда в Моськве учился у Патриса Лумумбы. Наших много в Моськве у Патриса Лумумбы учился и много тут деток наших безброкорожденных! Но детка король – особенный! И жен сказаль, что нужен лучший сыщик, и поискать ту детку, чтобы по наследству власти передать, а не кому угодно. У нас ошень разбогатый королевств! Ошень! Нефть, алмаз, золото, титан энд алюминий, энд найобиевый руд!

– Ниобиевые руды! – строго поправил Мат-Мат.

– Да, в честь них меня назвали Мулунго Найоби Ункулункулу Мпопо Зул! Лучсий в мире сыщик нашел, что детка короля – это Кателила Илаловна! Вы должны взять корон и править королевств! Вы королев Ватумонапа – Марримба Кателила Илаловна Ункулункулу Мбондо!!! Ватумонапа ждет вас с алмаз, нефть, золото энд найобиевый руд! Холосо, что я сказаль наконец, а то меня выгоняль отсюд ваши женщин. – Он помахал в воздухе рыжим чемоданом.

Сытов почувствовал, что сейчас сойдет с ума. Наверное, все это почувствовали, потому что его окружали абсолютно одинаковые лица с приоткрытыми ртами и выпученными глазами. Только Март медленно съехал вниз по стволу дерева и сел на землю, обхватив руками голову.

– Ты что-нибудь понял? – спросила Катька Мат-Мата.

– Только то, что ты – детка короля и должна править страной, где алмазов, нефти, золота и прочих богатств как грязи, – сказал Мат-Мат. – Ты мне сразу понравилась, бэби! Может, станешь моей женой?! Подумать только – река Лимпопо!

– Парни, – спросил молодой лейтенант, а кого брать-то? Вы случайно не ошиблись, вам не психиатрическую?

Робинзон вдруг рванулся в милицейских объятиях, вырвался и побежал. Март, сидевший под деревом, меланхолично поставил ему подножку. Менты наконец все правильно поняли, схватили и повели Робинзона в машину.

– Кать, дай тыщу рублей! – прогундосил белобрысый пацан. – Если б не я...

– Кольцо! – заорала Катька. – Он забрал у меня ящерицу!

Мат-Мат в два прыжка очутился у милицейской машины, повозился в салоне, вернулся вразвалку и одел Катьке на палец кольцо причудливой формы с большим прозрачным камнем.

– Все тебе мало, бэби! Могла бы парням на пивко колечко оставить!

– Его нельзя снимать, – засмеялась Катька. Или заплакала. Сытов не понял. Он развернулся и пошел от этой толпы. Пошел в свою прежнюю жизнь, а куда ему было деваться?

Надо же, Катька – королева, а он – шут гороховый! Как он раньше об этом не догадался? Еще тогда, тринадцать лет назад?! Подумать только – река Лимпопо!!!

Навстречу ему шла какая-то баба. Он вышла из одной из тех трех машин, которые Сытов принял за милицейские. Баба была в неудобной очень узкой юбке и на огромных каблуках. Она шла мелкими шажками, частила, чтобы не упасть на своих ходулях. Сытов поравнялся с ней, прошел мимо, но она запуталась у него под ногами, мешая пройти. Он отодвинул ее рукой и пошел по направлению к метро. Где-то на стоянке у дома болтался его «Мерседес», но ему почему-то хотелось непременно в метро. Баба побежала следом как собачонка.

– Кит! – она зашла сбоку и заглянула ему в глаза.

– Ну? – Сытов прибавил шагу.

– Кит, ты только не думай, что я за тобой следила. Просто одна моя клиентка живет тут неподалеку и видела... ну, я ей дала бесплатный абонемент и она сказала... ну, Ки-ит!

– Что?

– У тебя новый фингал?

– Вроде новый.

– Кит!

– Ну что?! Только не спрашивай как у меня дела и не проси тебе все рассказать!

– Нет, Кит! Я так рада, что ты наконец-то надел эту рубашку!

Шикарная жизнь отменялась. Отменялась роскошная квартира, темпераментная красавица-жена, а также минимальное общение с мамой.

На троллейбусе на работу, на троллейбусе с работы, «гриб» в банке, попугай на подушке, на всех каналах – красивая жизнь, а своя собственная – мимо, мимо, мимо... Бабка вчера на остановке сказала:

– Мальчик, уступи место.

Он уступил. Он не стал трясти у нее перед носом удостоверением и объяснять, что он очень даже не «мальчик».

Правда, архив его почему-то тревожил. Настоятельно хотелось туда пойти и назначить той мымре свидание. Хотелось еще раз доказать себе, что «кесарю кесарево».

В Пригожинском деле он поставил триумфальную точку. Или нет, восклицательный знак. Он все расследовал, доказал, всех допросил, и даже получил признательные показания от обвиняемого. Он даже испытал гордость, когда вызвал к себе Катерину Ивановну, Сытова, и этого, как его по батюшке и по матушке – Матвея Матушкина, работника специальных государственных служб!

Они пришли все.

Сытов – отстраненный, далекий, в черном костюме, белой рубашке с галстуком, в каких в гроб кладут.

Катерина Ивановна и работник этот жались друг к другу, постоянно хихикали, не давая Марту сосредоточиться и продемонстрировать им свою значимость.

– Осенью состоится суд, – объявил Март. – Я вас считаю своими друзьями и хочу рассказать все, как было. – Он вдруг подумал, что и вправду мог бы считать их своими друзьями, а почему бы и нет? Очень даже новое ощущение – считать сразу нескольких чужих тебе людей своими друзьями. В этом есть некое благородство.

– Артем Робертович Пригожин признался в том, что убил своего отца, – начал Март.

– Ну что я вам говорил! – дурашливо всплеснул руками Матушкин. Катерина Ивановна хихикнула и теснее прижалась к нему.