Моя шоколадная беби - Степнова Ольга Юрьевна - Страница 63

– Девочка должна освоиться, привыкнуть к вам, нельзя ее сразу тащить в путешествие! – сказала воспитательница детского дома, узнав о планах Сытовых.

– Вот и освоится, – сказал Сытов, хватая маленькую Катьку на руки.

– Вот и привыкнет, – добавила Лика, надевая на Катьку невиданной красоты меховую шапку.

– Воть и привыкнеть, – повторила Катька. Она всегда за ними все повторяла, выражая полное с ними во всем согласие.

Через неделю они были уже в Египте.

– Хорошие девочки к обеду переодеваются, – сказала Лика в номере и вытряхнула из шкафа на кровать с десяток разноцветных маленьких платьиц.

– Кит, хорошие девочки переодеваются? – уточнила Катька у Сытова.

– В общем-то да, – кивнул Сытов, и тоже зашел в гардеробную, чтобы переодеться.

– В общем-то да, – повторила Катька и стянула с себя шортики.

– И вообще, какой я тебе Кит? – крикнул Сытов из своего отделения. – Не Кит, а папа. Па-па! Повтори.

– Неть, Кит! – первый раз не захотела повторить Катька.

– Ну хоть папа Кит, лодно?

– Если папа, значит – Карло. Неть! Или папа Карло или Кит!

Лика громко захохотала. За ней так же громко захохотала Катька.

Сытов вышел из гардеробной. Катька была в розовом платье с оборками, бантиками, рюшками, бусинками... У Сытова в глазах зарябило от Катькиного платья. На Лике был брючный костюм цвета топленого молока, она была причесана, накрашена, будто не тащилась за ним десять минут назад по пляжу раскрасневшаяся и запыхавшаяся. В ушах у нее...

– Лика! Что у тебя в ушах?!

– А что, плохо? Тебе не нравится? Вызывающе?

– Лика, эти сережки... Они как кольцо у Катьки! Золотые ящерицы с бриллиантами в зубах... Ты что... откуда?

– Кит, я забыла тебе рассказать. Перед отъездом мне позвонила Катерина Ивановна и позвала меня в одно из своих кафе. Мы посидели, поболтали немножко. Выпили кофе, закусили пирожными. Да, а что в этом такого? Я сказала ей, что мы хотим усыновить девочку.

– Удочерить. Ну зачем ты ей это сказала?! Это очень личное, это наше.

– Нет, Кит, я не сказала какую девочку! Просто девочку, потому что я... ну, мне поздновато рожать. Тогда Катерина Ивановна вытащила из ушей эти сережки и сказала, пусть у вас будут фамильные драгоценности. От матери к дочери, ну и так далее... Что, плохо? Это очень дорогие, старинные сережки.

– Старинные, – повторила Катька.

Сытов тяжело вздохнул.

– Слушай, а этот галстук к этой рубашке не очень яркий? – спросил он.

– Пойдем, папа Карло, – засмеялась Лика и потянула его из номера. – Есть хочется, сил нет.

– Лика, а кто сказал, что тебе поздновато рожать? – закрывая дверь, спросил Сытов.

– Кто? – задрала голову Катька.

– Ой, да идите вы! – захихикала Лика.

Сытов заказал себе суп из морепродуктов. Он терпеть не мог морепродукты, но Лика их очень хвалила, и он заказал. Только бы в этом супе не плавало вареное яйцо. Яйцо там не плавало, но морские гады показались ему не менее омерзительными. Поэтому Сытов очень обрадовался, когда у него зазвонил мобильный телефон. Обрадовался и удивился. Все знали, что он пропадает в Египте, что у него отпуск, что у него ребенок – кому он понадобился? Он отодвинул тарелку с супом, сказал «извини» Лике и вышел из-за стола. В глубине зала стояли низкие диванчики, и Сытов направился туда.

– Да? – спросил он телефонную трубку.

– Сытов! – заорала трубка голосом Марта. – Сытов! Отпад!

– Март, ты, что ли? Что у тебя стряслось?

– О-о, Сытов! Помнишь, я рассказывал тебе про архивную девушку?

– Ты все же назначил ей свидание?

– Да, представляешь, столько месяцев сомневался, наконец, купил тортик и пригласил попить чай на свою коммунальную кухню!

– И она пришла?

– Нет, Сытов!!! Она сказала незачем причинять неудобства соседям и позвала меня с тортиком к себе! У нее трешка, Сытов! Треш-ка!!! И она си-ро-та! У нее папа умер, мама умер, бабушка умер, и дедушка давным-давно умер!

– Ты сам смотри не умри!

– Нет, Сытов, я теперь очень долго не захочу умирать! Ты просто не представляешь, что это за женщина! Что это за-а-а!

– Разве ты, Март, не знал, что самые страстные любовницы и хорошие жены – это серые мыши в очках?

– Нет, Сытов, в том-то и дело, что не знал! Трешка! Сирота! Женюсь! Кстати, когда ты вернешься? Моя Наташка говорит, что новости без тебя невозможно смотреть. Она говорит, что ты лучший ведущий! Она говорит, что все бабы в архиве от тебя без ума! Когда ты вернешься?

– Еще две недели мои.

Сытов нажал на отбой и пошел за столик.

– Она заснула, – пожаловалась Лика и показала на Катьку. – Ела, ела, вдруг ткнулась носом в тарелку и заснула. Кит, мне кажется, что мы замордовали ребенка своим Египтом.

Сытов осторожно взял Катьку на руки и на цыпочках пошел в номер.

Лика семенила за ним, стараясь не стучать каблуками.

Он уложил Катьку в кроватку прямо в платье и тихонько, под нос, запел то, что пел ей каждый раз перед сном:

– Кит, что ты бормочешь над ней все время, когда она спит?

– Нет греха, который нельзя искупить, – ответил Сытов и поцеловал Лику в нос.