Дом для Странника (СИ) - Прутова Наталья - Страница 101

— Вот скажи мне, кто я?

— Эээ, странный вопрос. Ты талантливый архитектор, выдающийся повар..

— Да, да, конечно. Но самое главное это то, что я актер. Не забыла? — Дом почувствовал, как она напряглась в его руках. И чему ее только учили на актерских курсах?

— И?

— Как ты думаешь, я способен отличить хорошую актерскую игру от плохой? А тем более от настоящих переживаний?

— Конечно!

— Тогда мой вердикт- актриса из тебя никакая. — Дом улыбнулся, показывая, что ничего страшного в этом нет. Диана виновато (опять! Да что же это такое!) посмотрела на него, словно взвешивая что-то, и улыбнулась как раньше. Он облегченно выдохнул: она все расскажет. Диана искоса посмотрела на него.

— Правда? И что я сделала не так? Я так старалась..

Доминик рассмеялся:

— Ты слишком старалась. Твоя попытка приготовить что-то, оказалась последней каплей и выдала тебя с головой.

— Да, это тот редкий случай, когда ты абсолютно прав.

Они понимающе улыбнулись друг другу и Дом добавил:

— Обычно ты меня вообще не слушаешь.

— Это да, — подтвердила она и на секунду выпала из реальности.

«Чуть надменная, но все-таки добродушная насмешка в красивых серых глазах. „Итак, я слушаю“. Восхищение, досада и нежелание признавать поражение в ее груди. Неохотное „Ты прав“. Властное „Я всегда прав“ и в награду за честность — его изумительная улыбка, стоящая любого проигрыша».

— Рассказывай, детка. — Дом заправил локон ей за ухо.

— Эмм, я даже не знаю с чего начать, честно. Это длинная история. Тебе покороче или подлиннее?

— Сначала покороче, а потом подлиннее. Хочешь, я тебе помогу? — Доминик был уверен в себе и ничего не боялся. В конце концов, он заставит ее забыть любого остолопа, в которого, как ей кажется, она сейчас влюблена.

— Давай! А то мне как-то не по себе.

— Он спас тебе жизнь, влюбился в тебя и ты в благодарность провела с ним ночь. И теперь боишься мне в этом признаться. — Легкомысленно улыбнулся он ей, ожидая увидеть смущение и раскаяние, ведь не зря же она целую неделю была такой паинькой! Но увидев, как изменилось ее лицо, впервые почувствовал, что ситуация начинает выходить из-под контроля.

— В каком-то смысле так оно и есть. — Диана глубоко вдохнула, пытаясь подобрать слова, которые смягчат правду, но не нашла, и махнула на все рукой. Рано или поздно, все равно пришлось бы выяснять отношения. И она была очень рада, что это произошло сейчас. Актриса из нее действительно вышла не очень.

— Только все было наоборот. Он действительно спас мне жизнь и я влюбилась, затем он неоднократно вытаскивал меня из всяких неприятностей и сопротивлялся мне и своим чувствам изо всех сил. Потом я провела с ним ночь и он снова спас мне жизнь, но уже ценой своей. — Диана прижала феникса к сердцу.

Доминик молча смотрел на нее, понимая, что все между ними переменится после того, как она закончит говорить. «Он сопротивлялся ей? Неоднократно вытаскивал из неприятностей?» — подумал Дом и понял, что проиграл битву за любимую женщину, даже не начав сражение. Как он был невнимателен и самонадеян!

Диана подняла на него виноватые глаза и закончила:

— Чтобы спасти мне жизнь, он заставил меня все забыть. Но чуть больше месяца назад, я вспомнила все. Нашла потерянную часть себя, Дом. Я люблю его больше жизни и сделаю невозможное только для того, чтобы просто увидеть его.

Ответ на вопрос- кто это, мог быть только один. Но он должен был его услышать от нее.

— Кто он?

— Ты же знаешь ответ, Дом.

— Я хочу, чтоб ты сказала его имя, глядя мне в глаза.

Доминик сжал столешницу руками так, что побелели костяшки. Он этого даже не заметил. Его девочка попала в сети благородного чудовища, придуманного героя, который никогда не сможет попасть в Реальный мир. Неужели она действительно любит его? А как же их истинная любовь, которую Диана видела сама? Доминик вспомнил о своей замечательной особенности чувствовать, когда ему врут, и посмотрел ей в лицо. Она грустно смотрела на него.

— Мне жаль, что так получилось, Дом. Ты очень дорог мне и я не хочу потерять тебя, солгав снова.

Диана вздохнула и за секунду неуловимо изменилась. Доминик смотрел и не верил своим глазам. Его любимой больше не было. Серебристые глаза, осанка герцогини, ясный холодный взгляд человека, повидавшего многое на своем веку. Принцесса Конде. Миледи.

— Его зовут Кристоф, граф де Ла Фер, благородный дворянин из Первого Отражения. Я люблю его больше всего на свете. Этого не смогли изменить ни ты, ни он, ни Высшие. Прости, Доминик. — Принцесса спокойно смотрела на него. Ни капли сомнения или сожаления. — Мне уйти сейчас?

— Да, это отличная мысль. Я позвоню тебе. — Дом сдерживался из последних сил. Диана действительно любила графа, теперь он зналэто. Любила гораздо больше, чем его. Да кто он такой!!!??

Принцесса кивнула и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Первой полетела на пол злосчастная сковородка. Через десять минут, разнеся кухню, Доминик немного успокоился. Хладнокровие никогда не было его коньком и сейчас ему хотелось напиться в хлам. А еще набить кому-нибудь морду. Он подумал и понял, что придорожный бар на границе с Мексикой будет самое то. Доминик рванул на себя дверь и растворился в проеме.

Диана сняла браслет и хотела было положить в верхний ящик своего стола, но что-то остановило ее. Она подумала и защелкнула его на правой руке. Да, так будет правильно. Теперь можно будет видеть феникса постоянно и это успокаивало. Размытые линии становились все четче и темнее. С того момента, как Диана вспомнила о Кристофе, прошло чуть больше месяца, и она ужасно скучала по нему. У нее оставалось не так уж и много времени. В прошлый раз ей удалось продержалась без любимого полгода. Но тогда Диана не знала, каково это- видеть бесконечное обожание и нежность в его глазах, чувствовать его внутри себя, просыпаться после короткого сна от ласковых рук и губ, слышать его счастливый смех и слова любви. Через полгода она просто сойдет с ума от тоски.

Диана тяжело вздохнула и посмотрела в окно. День не задался. Утром Доминик, а теперь еще и это предчувствие. Сначала она даже не поняла, что ее тревожит, а потом вспомнила это жуткое ощущение беспомощности и поняла, что у Кристофа неприятности. Луна освещала западную половину дома, а на дворе была глубокая ночь. Диана вспомнила, как однажды, когда ей надоело высчитывать разницу в 9 часов между Лос-Анджелесом и Бражелоном, она изменила Отражение так, чтобы чувствовать время в обоих местах синхронно. Так, как удобно ей. Помнится, узнав об этом, Холт только покачал головой в полном недоумении.

Она открыла ноут, чтобы еще раз просмотреть всю собранную ею информацию по человеку, то есть, кодарону со шрамом, когда феникс на запястье пошел рябью и стал менять цвета как светофор- от абсолютно черного до серебристого. Диана смотрела на это и даже предположить не могла, что происходит. Действо было недолгим и продлилось минут пять, оставив на ее руке абсолютно четко вырезанную темную птицу. «Можно только предположить, что кто-то из них двоих — или Кристоф, или Странник-вспомнил о своей прошлой жизни. Очень надеюсь, что никто при этом не пострадал».

Тревога исчезла. Она поцеловала птицу, прижала ее к сердцу и погрузилась в работу. Если бы Кристоф узнал о том, что она затевает, задушил бы собственными руками. Диана прямо таки чувствовала, что черно-серебряное озеро устраивает акцию протеста в ее голове, но стойко игнорировала все его попытки достучаться до ее разума. Пришла пора узнать, зачем кодароны охотятся на Холта. А также найти способ отвязаться от Творца.

Однажды, Профессор, рассказывая про Создателей, оговорился, что единственными, кто мог создать прибор, способный уничтожить одного из Высших, были Творцы. Между двумя расами шла непримиримая война с начала образования Вселенной. Создатели это вселенский разум, порядок и почти полное отсутствие способности чувствовать, а Творцы были их прямой противоположностью- минимум рассуждений и максимум эмоций и творчества. Некоторые их гениальные творения иногда были настолько опасны и непредсказуемы, что выходили из-под контроля и уничтожали своих родителей, но других Творцов это не останавливало. О них вообще было мало что известно, но то, что у любого разумного существа есть своя ахиллесова пята, не подлежало сомнению.